– Мы серьезно, – заверил его я, потому что мне не слишком понравилось выражение лица Римо. Я понял, что Маттео неслабо выводил его из себя. – Браки по договоренности между Семьями на протяжении веков обеспечивали мир, а ваша семья всегда следовала традициям. Вы с Арией – прекрасное доказательство того, что это было бы идеальным решением.
Лука сжал губы, когда я упомянул сестру Фабиано.
– Мы предполагали, что это принесет нам перемирие с Филиалом, но началась война.
– Что ж, – Римо показал на Маттео и Ромеро, – это дело рук твоей семьи. Могу тебя заверить, что мы выполним свою часть сделки.
– А если я отдам Каморре одну из наших женщин, кто гарантирует, что она будет в безопасности? – спросил Лука.
– Мы защищаем своих женщин так же, как вы – своих, поверь мне. На нашей территории им нечего бояться, – сказал я. – Как минимум ничего из того, чего пришлось бы опасаться в любом другом браке, заключенном в наших кругах.
Лука презрительно скривил губы, взглянув на моего брата.
– Я никого не отдам тебе в жены, Римо. Я тебе абсолютно не доверяю. На мой вкус, ты слишком уж чокнутый.
– Я не из тех, кто женится. Речь идет о моем брате Нино, и ты увидишь, что он прекрасно держит себя в руках. Взгляни на него. Разве он не мечта любой тещи?
Я бросил на брата предостерегающий взгляд, а затем повернулся к Луке.
– Это выгодная сделка для Семьи и Каморры. Не позволяй старым обидам помешать тебе увеличить прибыль Семьи и обезопасить территорию.
– Это просто нелепо, – нахмурился Маттео, но Лука ничего не сказал. Будучи бизнесменом, он понимал, что могут для него значить безопасные маршруты доставки товара. Лука жестом подозвал своего брата и Ромеро. Они отошли на расстояние, на котором мы их уже не слышали.
Римо улыбнулся.
– Не пойму, чему ты улыбаешься. Это тебе не Техасский холдем[6 - разновидность покера. – Прим. пер.]. Идти ва-банк – не вариант, – пробурчал Фабиано. – Все, что сейчас происходит, – гребаная катастрофа.
– Лука согласится, – твердо заверил его я.
Фабиано с моим братом взглянули на меня с любопытством.
– Ты уверен? – спросил Римо.
– Лука – уже не тот человек, каким был раньше, теперь у него жена и дети. Он не рискнет открыто воевать с Филиалом, но в то же время хочет смерти Данте и предпочтет, чтобы мы встали на его сторону. Если человеку, как в его случае, есть что терять, то он выбирает безопасный вариант.
Ромеро направился в нашу сторону.
– Это ведь он нарушил перемирие с Филиалом, сорвав цветочек твоей сестры? – шепнул Римо.
Фабиано поморщился.
– Да, и я, черт возьми, разрешил им в себя выстрелить, чтобы они смогли сбежать. Каким же гребаным идиотом я был.
Ромеро взглянул на нас с нескрываемым недоверием.
– Лука рассмотрит ваше предложение. У нас через три дня планируется еще одна поставка наркотиков. Если она благополучно достигнет нашей территории, то мы сможем обсудить перемирие детально.
– Прибудет в целости и сохранности, не переживайте, – пробормотал Римо.
Ромеро кивнул.
– Лука просит, чтобы вы немедленно покинули Нью-Йорк. Если все пойдет по плану, мы свяжемся с вами через несколько дней.
– Все пойдет по плану, – ответил Римо, широко улыбаясь. – Луке пора начинать подыскивать жену для моего брата. Мы с нетерпением ждем встречи с ней.
Глава 3
Киара
Несмотря на то, что в этом году март был довольно теплым, я была рада, что на мне толстый шерстяной свитер. К климату Балтимора сложно привыкнуть, в Атланте было намного теплее.
Поставив онемевшие пальцы на клавиши пианино, я начала играть. Комнату наполнили меланхоличные низкие звуки. Так звучали эмоции, которые я сейчас испытывала. Я начала репетировать эту композицию пару дней назад, но она все еще была далека от совершенства.
В гостиную вошла моя тетя, как всегда элегантная. На ней было бежевое кашемировое платье, а темные волосы были собраны в высокий пучок. Я убрала руки с клавиш, и звук с тихим выдохом угас. Вслед за ней вошел дядя Феликс. Он был высоким мужчиной с животиком и усами, которые подрагивали, когда он говорил. Они переглянулись, и у меня появилось нехорошее чувство.
– Нам нужно с тобой поговорить, – начал Феликс.
Поднявшись с банкетки, я последовала за ними в гостиную. Они сели на диван, а я заняла кресло напротив них. У меня возникло ощущение, словно я предстала перед судом.
– Нам было непросто тебя принять, – продолжил Феликс, и я вцепилась в кожаную обивку кресла. Хоть я и не в первый раз слышала эти слова, они все равно меня задели. – Но мы дали тебе все, что смогли. Сделали все возможное, чтобы вырастить тебя.
Они дали мне крышу над головой и образование. Но любить меня и оберегать от обидных пересудов… Нет. Этого никогда не было. Но я все равно была им благодарна. Я знала, насколько важен имидж, но они рискнули своей репутацией, взяв на воспитание дочь предателя.
– Но теперь ты – взрослая женщина, и тебе пора обзавестись собственным домом, стать женой и матерью.
Внутри у меня все сжалось, но я постаралась сохранить невозмутимое выражение лица. С годами я научилась скрывать свои эмоции.
– Вы нашли мне мужа?
Кто согласился бы на мне жениться? Вероятно, они в конце концов остановили свой выбор на каком-нибудь солдате. Это было бы к лучшему. Если я выйду замуж, то свадьба будет скромной, не привлечет лишнего внимания и вряд ли приведет к скандалу. А солдат может рассматривать наш брак как трамплин для того, чтобы улучшить свое положение, потому что, несмотря на то, что я была дочерью предателя, я еще и была двоюродной сестрой Дона. Возможно, это позволило бы ему не обращать внимания на этот мой недостаток.
Тетя Эгидия улыбнулась, но взгляд ее был виноватым, и в нем, пожалуй, даже читался стыд. Феликс прокашлялся.
– Я знаю, что ты не в курсе подробностей моих дел, но Семья сейчас находится в состоянии войны.
Как будто кто-то об этом не знал. Даже маленьких детей воспитывали так, чтобы они всегда были бдительны, потому что на них могут напасть люди из Филиала или, боже упаси, Каморры.
– Я в курсе, дядя Феликс, – тихо промолвила я.
– Но к Луке обратились с предложением о перемирии. Не буду нагружать тебя деталями, но, возможно, это будет последним шагом, который нужно будет сделать, чтобы уничтожить Филиал. – У меня перехватило дыхание. О чем он говорил? Если предложение исходило не от Филиала, то кто же еще был готов согласиться на перемирие? – Это – большая честь, Киара. После того, что сделал твоей отец, мы думали, что нам придется выдать тебя за солдата, если вообще получится найти тебе мужа.
– За кого же я выхожу? – выпалила я, но слова прозвучали сдавленно.
– За одного влиятельного человека, – заверила меня тетя Эгидия с напряженной улыбкой на лице, но в ее глазах… В ее глазах все еще читалась жалость, и в глубине души я понимала, что какие бы ужасы ни таились в моем прошлом, скоро к ним прибавятся новые.
– И кто это? – прохрипела я.
– Нино Фальконе, Дон Каморры, первый человек после Римо Фальконе, его брата. – Феликс отвел взгляд.
После этих слов я, ничего больше не слыша, молча встала и вышла.
Поднявшись наверх, я дошла до спальни и опустилась на кушетку, тупо уставившись на свою кровать. Она была аккуратно застелена. Я давно не позволяю делать этого горничным. Каждую ночь я брала подушку и одеяло и сворачивалась калачиком на кушетке, чтобы поспать, а утром возвращала все на кровать и застилала ее, чтобы никто не узнал, что я не сплю в своей постели вот уже шесть лет.
Шесть лет. Мне было всего тринадцать.
Я смотрела на кровать, и ужасы прошлого снова обретали форму, как и каждую ночь, когда я закрывала глаза.
Шесть лет назад
В комнате было темно, когда меня разбудили шаги. Обернувшись, в лучах лунного света я увидела дядю Дюранта. Он приехал в Балтимор на несколько дней вместе со своей женой, тетей Криминеллой, чтобы навестить тетю Эгидию и дядю Феликса.
Сбитая с толку его приходом, я села. Мужчина, одетый в банный халат, тяжело дышал.
– Тс-с, – сказал он, наклоняясь надо мной и придавливая меня своим телом.
Меня пронзил страх. Я не должна была оставаться наедине с мужчинами у себя в спальне. Это правило я усвоила с раннего детства. Оцепенев от ужаса, я наблюдала, как он снимает халат. Под ним он был совершенно голым. Я никогда еще не видела обнаженного мужчину. Одной рукой он схватил меня за плечо, а другой зажал рот. Я должна была проявлять уважение к старшим, особенно к мужчинам, но понимала, что все это неправильно, поэтому начала сопротивляться.
Он порвал на мне одежду. Он был слишком силен. Он дергал меня и щипал. Руками он делал мне больно между ног. Я закричала, но он не останавливался. После этого он залез на меня.
– Это тебе наказание за то, что ты грязная предательница.
– Мне захотелось сказать, что я никого не предавала, но боль лишила меня дара речи. Казалось, словно меня разрывают на части, будто я ломаюсь, падаю и разбиваюсь вдребезги. Его дыхание у меня на лице было горячим, и я плакала, хныкала и умоляла. А он лишь сильнее зажимал мне рот рукой и с кряхтением входил в меня снова и снова. Я заплакала еще сильнее, потому что мне было очень больно. Все мое тело было в агонии, но особенно страдало что-то глубоко внутри.
Он продолжал надо мной кряхтеть. Я перестала вырываться и просто дышала через забитый нос. Вдох и выдох. Вдох и выдох. Капли его пота падали мне на лоб. Вздрогнув, он опустился на меня сверху. Его ладонь соскользнула с моего рта.
Я не стала кричать. Я лежала молча, не шевелясь.
– Тебе никто не поверит, даже если ты им об этом расскажешь, Киара. А даже если и поверят, то винить будут тебя, и ты никому больше не будешь нужна. Теперь ты грязная, Киара, слышишь меня? От тебя нет никакого толка.
Он вынул из меня член, и я закричала от острой боли. Тогда он отвесил мне пощечину.
– Тихо!
Я сжала губы, наблюдая, как он встает и надевает халат.
– У тебя уже были месячные?
Я покачала головой, потому что не могла говорить.
– Хорошо. Мне бы не хотелось, чтобы у тебя появился выродок, ясно? – Он снова надо мной навис, и я вздрогнула. – Я позабочусь о том, чтобы горничные убедились, что у тебя начались месячные. Не переживай. Я никому не позволю узнать, что ты – никчемная маленькая шлюшка. Я тебя защищу. – Он похлопал меня по щеке, прежде чем отойти, и я не шевелилась, пока он не оказался за дверью.
Когда его шаги затихли, я уперлась в матрас и смогла встать, несмотря на боль. По моим ногам потекло что-то теплое. Я заковыляла вперед, подхватила сорванные трусики и, снова вскрикнув, зажала их между ног. Дрожа, я свернулась калачиком на кушетке, уставившись на кровать, видневшуюся в темноте.
Незадолго до восхода солнца дверь снова открылась, и я вжалась в спинку, стараясь казаться незаметной. В комнату вошла Дорма, одна из горничных. Она была из тех, кто помоложе, и всегда смотрела на меня так, словно я ей чем-то мешаю. Женщина смерила меня взглядом.
– Вставай! – резко приказала она. – Нам надо привести тебя в порядок, пока остальные не проснулись.
Я поднялась, морщась от боли между ног, и бросила взгляд вниз. На ногах у меня были кровь и еще что-то, от чего у меня резко сжался желудок. Дорма начала собирать простыни. Они тоже были в крови.
– Тебе лучше держать это в секрете, – пробормотала она. – Твой дядя – важный человек, а ты – просто предательница. Тебе вообще повезло, что тебя оставили в живых.
Я терпеливо наблюдала, как она комкает простыни и бросает их на пол. Потом она начала стаскивать с меня одежду, пока я не осталась абсолютно голой, несмотря на то, что я дрожала. Под ее жестоким взглядом я чувствовала себя грязной, никчемной и использованной.
Бросив мою ночную рубашку в окровавленную кучу на полу, она помогла мне надеть халат.
– Теперь мы пойдем в ванную, и если кто-то спросит, что случилось, ты скажешь, что у тебя начались месячные, понятно?
Я кивнула. Я не стала задавать вопросы или сопротивляться.
Той ночью дядя Дюрант снова пришел в мою комнату, а потом и на следующую ночь, и еще, пока ему, наконец, не пришлось уехать в Атланту. Каждое утро Дорма стирала простыни и мыла меня. Через несколько дней после его отъезда у нее на шее появилась дорогая подвеска. Такой была цена ее молчания.
Сегодня
Стук в дверь выдернул меня из мучительных воспоминаний. Глубоко вздохнув, я постаралась придать голосу твердости:
– Входите.
Тетя Эгидия открыла дверь, но не стала заходить внутрь. Она нервно сжимала губы:
– Киара, это было очень грубо. – Тетя взглянула на меня, а затем отвела взгляд, и в глазах ее снова читалось чувство вины. – Для тебя должно быть честью, что тебя выдают замуж за кого-то влиятельного. Учитывая твое происхождение, это просто дар Божий. Твоя свадьба станет настоящим событием. Она поможет вернуть тебе доброе имя.
– И тебе, – тихо добавила я.
Она заметно напряглась, и я тут же пожалела о своих словах. У меня не было права критиковать ни ее, ни дядю.
– Взяв тебя на воспитание, мы пережили много неприятностей. Ты не можешь осуждать нас за то, что мы рады найти для тебя такого достойного кандидата.
– Все уже решено? – обреченно спросила я.
Она нахмурилась.
– Почти. Фальконе, конечно же, настаивают на том, чтобы невестой была одна из родственниц Луки, так что Феликс предложил тебя. Перед тем как принимать решение, Лука хотел бы с тобой поговорить. Вообще-то, раньше так не делалось, но если он настаивает на том, что ты должна дать согласие, то вряд ли мы сможем ему отказать. Мы пригласили его вместе с женой на ужин. – Наши взгляды наконец встретились. – Киара, ты же скажешь ему, что восхищена тем, какую честь тебе оказали, ведь так? Это твой шанс спасти семью и спастись самой. Возможно, твоим братьям даже позволят стать Доном, если ты выйдешь за кого-то вроде Нино Фальконе.
У меня перехватило дыхание, а взгляд снова упал на кровать.
