– Все это ради перемирия. Не забывайте об этом.
Я заговорил раньше, чем это успел бы сделать Римо, потому что он выглядел так, словно был готов пустить в ход нож, а мне хотелось, чтобы эта мерзкая борьба за доминирование как можно быстрее прекратилась.
– Вы тоже не должны забывать: Киара – уже не ваша забота. Она – моя. – Я показал ему кольцо, Киара бросила на него быстрый взгляд. – Сегодня я надену это кольцо ей на палец, и тогда законом будет мое слово, а не ваше.
В лице Киары промелькнула тень покорности, а плечи опустились, но, быстро взяв себя в руки, она снова выпрямилась.
– Что скажешь, Киара? – обратился к ней дядя. – Согласна поговорить с Нино?
Встретившись с ним взглядом, она сжала губы.
– Это первый раз, когда ты спрашиваешь меня, согласна ли я на что-то. Как уже сказал мистер Фальконе, я довольно скоро окажусь во власти своего будущего супруга, так что не понимаю, какое это сейчас имеет значение.
Дядя уставился на нее с отсутствующим выражением лица. Очевидно, он не привык к каким-либо возражениям с ее стороны. Резко кивнув и развернувшись, он торопливо вышел из комнаты.
Перед тем как за ним последовать, Римо обернулся к Киаре:
– Больше никогда не называй меня мистером Фальконе. Так звали моего отца, и я бы сжег этого сукина сына заживо, если бы у меня появилась возможность это сделать.
Он неторопливо прошел мимо Киары, и она отшатнулась в сторону, чтобы их руки не соприкоснулись. Римо с грохотом захлопнул дверь, и Киара подпрыгнула. Она не была покорной от природы, даже если пыталась так себя вести.
Я протянул руку в немом приказе, задаваясь вопросом, подчинится ли она мне. Киара подошла мне, положив свою ладонь в мою, но не глядя мне в глаза. Я обхватил пальцами ее запястье, положив большой палец на вену. Она вздрогнула, а по ее коже побежали мурашки.
Расширенные зрачки, учащенные дыхание и сердцебиение, дрожь в теле – Киара демонстрировала явные признаки ужаса. Я удерживал большой палец у нее на пульсе, продолжая ее рассматривать. Наконец она подняла на меня взгляд, и ее сердце стало биться еще чаще. Такая реакция в теле могла говорить и о сексуальном возбуждении, но я знал, что это не так.
– Значит, ты не соглашалась выйти за меня замуж, – заявил я.
Залившись краской, она снова стала смотреть на мой подбородок.
– Я согласилась, когда Лука меня попросил, но дядя не спрашивал моего мнения, когда обо всем договаривался.
– Тогда почему ты согласилась, когда тебя попросил об этом Лука?
Она нахмурила брови.
– Потому что на самом деле выбора у меня не было – только иллюзия. В этой жизни женщинам выбирать не дают.
Я несколько секунд пристально на нее смотрел. Казалось, она рассердилась. Ее гнев нравился мне больше, чем тот покорный ужас, что она показывала до этого. Я поднял ее руку, и она снова напряглась, словно забыла о моем прикосновении. Ее пульс под кончиками моих пальцев участился. Я показал ей кольцо.
– Не буду говорить, что у тебя есть выбор, принять его или нет. Мы оба знаем, что ты его примешь, а через два дня скажешь мне «да».
Побледнев, она едва заметно кивнула.
– Иначе перемирия не наступит.
– Именно.
Ее пальцы дрожали, пока я надевал ей помолвочное кольцо. Ювелир посоветовал мне выбрать его, когда я сказал, что деньги – не проблема. Простое золотое кольцо с большим бриллиантом посередине. Я никогда не понимал, зачем оно нужно. Киара снова сглотнула, и я понял, что таким образом она пытается хотя бы частично скрыть ужас, который испытывает.
– Ты же понимаешь, что это не смертный приговор.
Ее темно-карие глаза встретились с моими.
– Смерть – не худшее, что может произойти.
– Ты станешь моей женой. – Чего бы она ни слышала обо мне и моих братьях и о том, что происходило в Вегасе, ей не следовало бояться подобных вещей.
Дверь открылась, и Киара торопливо высвободила свою ладонь из моей, снова сглотнув. Впрочем, на этот раз ей не удалось скрыть ужас на лице. В комнату заглянула женщина с длинными каштановыми волосами, посветлее, чем у Киары, и уставилась сначала на нее, потом на меня. Прищурившись, она вошла внутрь.
– Я вам не помешала, нет?
Я видел ее на фотографиях подручных и капитанов Семьи, которые просматривал до этого. Джулия Моретти, жена Кассио Моретти, подручного Филадельфии.
– Полагаю, для этого вы сюда и пришли, не так ли? – усмехнулся я.
Без тени вины на лице она подошла к Киаре и бросила на меня надменный взгляд.
– Вам пока не положено оставаться с ней наедине. Не знаю, как все проходит у вас в Лас-Вегасе, но здесь у нас – вот так.
Я холодно ей улыбнулся.
– Не беспокойтесь, я подробно ознакомился с вашими традициями, даже с такими своеобразными, как демонстрация окровавленных простыней.
Мне казалось, что Киара и до этого была напугана, но после того, как я упомянул простыни, она пришла в ужас.
Я протянул ей руку, одновременно глядя на Джулию.
– Предполагается, что мы с Киарой выйдем вместе, миссис Моретти… Эта традиция в последнее время не менялась?
Она бросила взгляд на Киару, и та уверенно ей улыбнулась.
– Он прав, Джулия. Мы же не хотим разочаровать гостей.
Снова вложив свою ладонь в мою, она вскинула подбородок. Мой большой палец снова нащупал ее запястье, и она вздрогнула. Тук-тук. Тук. Неровный ритм. Тук-тук. Тук. Джулия вышла, не закрыв за собой дверь.
Не говоря больше ни слова, я повел Киару в гостиную, где гости уже ждали нашего появления. Когда мы вошли, раздались аплодисменты. Какая показная радость. Римо стоял рядом с Лукой, его братом Маттео и Ромеро. Женщины собрались в другом конце комнаты, вероятно, из-за моего брата. Выражение лица Римо не предвещало ничего хорошего. Возможно, он злился, что ему не выпало шанса пролить кровь, но я уже сказал ему, что Лука не посмеет пригласить нашего сводного брата.
Как и ожидалось, Лука и дядя Киары произнесли короткие речи. После этого я отпустил Киару, чтобы она могла похвастаться своим кольцом перед женщинами.
– Ну, что думаешь? Доволен своей будущей невестой? – с ухмылкой спросил Римо, когда я к нему подошел. Лука бросил на нас мрачный взгляд. Римо, как всегда провоцируя окружающих, не удосужился говорить тише.
– Пока еще слишком рано оценивать уровень моего удовлетворения, – ответил я, снова рассматривая Киару. У нее было красивое лицо с правильными пропорциями, на него было приятно смотреть, а ее темные глаза и волосы гармонично контрастировали с бледной кожей. Тело ее соответствовало всем критериям, призванным привлечь мужское внимание: тонкая талия, стройные ноги, округлая попка и грудь больше среднего. У меня не будет проблем с тем, чтобы заявить на нее свои права в нашу первую брачную ночь.
– Сполна ее оценил? – Римо следовал за мной к столу, уставленному изысканными лакомствами. – Уверен, тебе понравится ее трахать. Вот бы и мне попробовать.
– Не попробуешь, – резко бросил я.
Римо склонил голову набок.
– А в прошлом у короля было право первой ночи. Lus primae noctis.
– Может, стоит организовать что-то подобное в Вегасе, – ухмыльнулся Римо, выискивая в толпе подходящих женщин. – Приведите всех своих девственниц, и я их порву.
Я покачал головой. Ну, хотя бы в этот раз ему хватило ума говорить тихо. Лука, как и мы, нуждался в перемирии, но и у его терпения был свой предел.
– Ты не король, Римо. И у тебя нет права первой ночи с Киарой.
– Ревнуешь? Это на тебя не похоже, – проговорил Римо с ноткой… кажется, любопытства?
– Я не ревную, но есть некоторые вещи, которыми я не хочу с тобой делиться, и Киара – одна из них.
– Римо махнул рукой.
– Она вся твоя. Не переживай.
Я и не переживал. Римо был непредсказуемым, аморальным и жестоким человеком, но он все же оставался моим братом и никогда и пальцем бы не тронул кого-то, кто принадлежал мне.
– Но мне придется отдать тебе… как ты там его назвал?
– Lus primae noctis, – напомнил я.
– Ага, его. Возможно, мне придется это еще разок обдумать.
Я взглянул на брата, пытаясь понять, шутит ли он или говорит всерьез. По Римо это зачастую трудно бывало определить, и мои сложности с пониманием человеческих эмоций были тут ни при чем.
– Ты же осознаешь, что большинству мужчин не слишком понравится тот факт, что ты трахаешь их женщин. У всех есть предел терпения, даже с тобой. И у страха есть пределы. В определенный момент люди взбунтуются.
Римо закатил глаза.
– Ты же понимаешь, что ты – тоже человек?
– У меня всегда складывалось впечатление, что в нас с тобой осталось мало человеческого.
Римо похлопал меня по плечу.
– Точно. – В его улыбке появилась агрессия. – А кому нужны эмоции и мораль, когда есть возможность трахаться, калечить и убивать сколько заблагорассудится?
Я никогда не понимал, что же хорошего в том, чтобы испытывать эмоции.
Киара снова посмотрела на меня с другого конца комнаты, но быстро отвела взгляд, когда наши глаза встретились. Она пыталась скрыть чувства, но я ощущал ее ужас даже на расстоянии. Эмоции всегда были проявлением слабости.
Глава 5
Киара
Тетя Эгидия занималась приготовлениями к свадьбе, а Ария ей помогала. Казалось, Фальконе не проявляли особого интереса к будущему торжеству. Для них все это было бизнесом, не более того.
Было решено, что свадьба состоится в особняке моих родителей в Хэмптонсе – в том месте, где они были убиты. Было почти символично, что именно там лишат жизни и меня.
В день свадьбы я вошла в фойе особняка, куда моя нога не ступала вот уже много лет. С тех пор там почти никто не бывал. Мои братья получили этот дом в наследство, но предпочли остаться в Атланте, подальше от Луки и от меня. Они были намного старше, так что у нас с ними в любом случае было мало общего. Они были заняты тем, что делали себе имя, невзирая на ошибки, которые совершил наш отец. Мой брак с Нино должен был смыть этот позор прошлого, но моя тайна могла погубить нас всех.
За последние несколько дней уборщикам и дизайнерам интерьеров удалось привести это место в божеский вид. Главная церемония должна была состояться в огромном шатре в саду. Свадьба приходилась на конец апреля, так что планировать что-то на улице, не установив навес, было слишком рискованно.
Я медленно поднялась по лестнице. Мой взгляд остановился на месте, где умерла моя мама. Вздрогнув, я юркнула в свою бывшую спальню. Ее тоже подготовили к особенному дню. По всей комнате стояли вазы с живыми цветами, вероятно, чтобы замаскировать затхлый запах заброшенного помещения. Стоя у туалетного столика, моя тетя разговаривала со стилистом, который должен был заняться моей прической и макияжем. Специально для этого случая поставили зеркало в полный рост. Мое платье разложили на кровати с четырьмя столбиками. Красивое платье. Белое. Цвета невинности и чистоты.
Взглянув на тетю, я подумала, не рассказать ли ей о том, что произошло со мной шесть лет назад, но сразу же передумала – не хочу еще больше упасть в ее глазах. Использованная, грязная. Недостойная этого безупречно белого платья.
Проскользнув в комнату, Джулия, уже одетая в элегантное бордовое платье, обняла меня.
– Не могу поверить, что они выбрали для празднования именно это место, – пробормотала она.
– Оно принадлежит ее ближайшим родственникам, ее братьям. Так диктует Кодекс, – поянила тетя.
Кодекс определял так много всего в нашей жизни, что места для выбора почти не оставалось.
Джулия закатила глаза.
– Значит, это никак не связано с тем, что никто не захотел жертвовать своим особняком ради вечеринки, потому что риск того, что тут произойдет бойня, слишком высок? Ведь именно поэтому мы не отмечаем свадьбу в отеле.
Тетя Эгидия поджала губы, глядя на дочь.
– Джулия, я думала, брак с Кассио положит конец твоей дерзости.
– А Кассио нравится, что я дерзкая, – парировала она, и щеки ее вспыхнули.
Вздохнув, тетя Эгидия бросила нервный взгляд на стилиста. Она всегда боялась произвести плохое впечатление на окружающих.
– Думаю, нам пора начинать. Учитывая, какие непослушные у тебя волосы, на свадебную укладку наверняка уйдет много времени.
Тетя оказалась права. У стилиста ушла целая вечность на то, чтобы заплести мои кудри в косу, спускавшуюся по спине. Тонкая нить позолоченных листьев и жемчуга украсила лаконичную прическу.
– Какая же ты красивая, – Джулия восхищенно смотрела на меня.
Эгидия прижала руку к животу, глядя на меня с большей нежностью, чем когда-либо раньше.
– И правда.
Стилист вышел из комнаты, едва заметно улыбаясь. Я улыбнулась ему в ответ, несмотря на то, что мышцы моего лица были готовы лопнуть от напряжения.
Еще раз разгладив на мне вуаль, прикрывавшую декольте, Эгидия коснулась моих плеч.
– Мы как женщины всегда должны выполнять супружеский долг… – начала она, и я напряглась, потому что понимала, к чему она клонит. – Ты не должна… – Она замолчала. Не должна бояться? Эти слова все матери говорили своим дочерям в день, когда те выходили замуж. Я об этом знала, потому что Джулия рассказывала мне, что Эгидия сказала ей то же самое и в день ее свадьбы. Наши с тетей Эгидией взгляды встретились, и я увидела в ее глазах знакомое чувство вины. – Сделай так, чтобы он относился к тебе как к леди.
