– Но это ты меня держишь. – Покосился Матс на ее руки.
Она выпустила из пальцев его курточку, аккуратно отошла на шаг в сторону и, словно опомнившись, вдруг понеслась вверх по ступеням.
– Эй, а благодарности? – Проорал он. – «Ты спас меня дважды», «Теперь я твоя должница», это все лишнее, да? – Матс покачал головой, наблюдая, как она удирает. – Не за что, русалочка!
Парень медленно поднялся по ступеням и побрел к стоянке, на которой оставил свой байк. Заведя мотор, он долго думал об этом чувстве, когда внутри тебя абсолютно пусто, и уже не хочется жить. Отчасти он до сих пор хотел умереть, но у него были еще неоконченные дела.
– Садись, подвезу. – Крикнул Матс, догнав Тиль через двести метров.
Он поравнялся с ней и сбавил ход до минимума. Его мотоцикл протестующее загудел.
Девушка даже не взглянула на него.
– Да не бойся ты. Тебе же в кампус? Пешком долго, а я подкину минут за десять, долетим с ветерком! – Матс и сам не знал, почему ему так хотелось помочь ей.
По сути вещей, ему должно было быть все равно. Как было со всеми, кого он встречал до Тиль.
Вместо ответа она накинула капюшон и ускорила шаг.
Ему пришлось медленно ехать за ней по дороге, что шла параллельно набережной. Машины сигналили, обгоняя его. Ему, разумеется, было абсолютно плевать.
Глава 12
Этот раздражающий высокий тип с пугающей внешностью отстал от нее лишь у подъездной дорожки к кампусу. Тиль выдохнула с облегчением, когда рычание двигателя стихло за спиной.
На самом деле, ей следовало быть благодарной ему за то, что он дважды не дал ей упасть в реку. Девушка не знала, насколько глубоки были мутные темные воды Ирисан, да и, честно говоря, мысль о смерти почему-то совершенно ее не пугала и даже виделась облегчением, но, представив, что будет с родителями, когда ее тело выловят из реки, она мысленно поблагодарила своего спасителя.
Свернув в сторону Варъярны, Тиль замедлила шаг. На одном из фонарных столбов в сумерках светлел бумажный прямоугольник – это была порядком поистрепавшаяся на ветру и пожелтевшая листовка с портретом девушки. Тиль подошла ближе.
«ВЫ ВИДЕЛИ ЕЕ?» – темнели буквы по нижнему контуру. Далее давались контакты для связи с родственниками и полицией. С размытого дождями фото на нее смотрела молодая девушка. Длинные русые волосы обнимали хрупкие плечи. Слегка вздернутый нос, прямой, упрямый рот, ярко очерченные скулы. Пропавшая не выглядела недотрогой, она смотрела с вызовом, в ее взгляде ощущалась внутренняя сила, какой не было у Тиль.
Агнес Седерхольм даже походила на нее чем-то, но была намного более выразительной и яркой. У нее был стержень. Неудивительно, что она хотела стать волчицей: рядом с теми самоуверенными парнями в шерстяных пиджаках, длинных плащах и в модной дорогой обуви Агнес смотрелась бы гармонично. Она легко сошла бы за одну из них. Так что же с ней произошло?
Натянув рукава на пальцы, Тиль заспешила вдоль по улице. Она шла, пряча лицо под капюшоном худи. У нее было не так уж много знакомых в Варстаде, но ей все равно не хотелось встретиться с кем-то из них сейчас и разговаривать. Тиль спешила в свою комнату, что считали проклятой, чтобы залезть в кровать и спрятаться под одеялом ото всех. Проклятые слезы так и выкатывались на глаза, размывая очертания дорожки перед глазами, и ей приходилось вытирать их рукавом каждые полминуты.
– О, Тиль! – Радостно воскликнула Малин, столкнувшись с ней в дверях.
– Привет. – Часто заморгала та при виде соседки.
Вот кто может пролить немного света на произошедшее вчера.
– А куда ты вчера пропала? – Искренне улыбнулась девушка, разрушив все ее надежды.
– Я… – в горле Тиль встал ком.
Малин разглядывала ее с интересом. Она нахмурилась, заметив что-то в ее лице. Наверное, следы слез.
– Мы со Стелланом принесли выпивку, но так и не нашли тебя. Почему ты ушла? Из-за этого тупого правила насчет телефонов, мы даже не могли созвониться!
– Да я… – У Тиль хватило сил разве что пожать плечами.
– Понимаю. – Кивнула соседка. – Там было темно, душно, музыка долбила как ненормальная. Мы со Стелланом тоже сбежали оттуда почти сразу, как ты ушла. Он, кстати, не такой уж и зануда. – Она закатила глаза. – С ним весело. Я никогда столько не смеялась! А сейчас мы идем на свидание!
– Здорово. – С трудом выдавила Тиль. – Ладно, удачи.
И, опустив голову, прошла мимо нее к лестнице.
– Привет, соседка, как дела? – Послышался голос Оливии, когда она уже открывала дверь в свою комнату.
– Привет, все хорошо. – Буркнула Тиль, не оборачиваясь.
Толкнула дверь, вошла и заперлась на замок.
Прислонившись к стене, она медленно сползла вниз. Села, вытянула ноги и разрыдалась, пряча лицо в ладони. Ей не хватало воздуха. Отчаянно не хватало воздуха. Каждая попытка вдохнуть болью отдавалась в груди.
Как? Почему? За что?
Похоже, ее опоили. После того, как Тиль выпила спиртное из встроенного бара в особняке волков, она уже ничего не помнила. Оставались только вспышки из темноты. Звуки, запахи, ощущения.
И боль.
Надавив пальцами на виски, Тиль снова услышала их голоса.
Первый, второй, третий.
Их было трое. Как минимум.
От того, который отдавал приказы, пахло табаком и пряным парфюмом с ноткой перца. На его мобильнике стояла странная мелодия на вызове: какое-то классическое произведение.
У второго были сильные руки. От него исходил кислый запах алкоголя, а голос его был с хрипотцой.
Третий только виновато шептал ей что-то на ухо – словно извиняясь. От него пахло мятной жвачкой. И он тяжело дышал. Или вздыхал.
– Ты красивая. – Голос с пугающей хрипотцой.
Она почувствовала, как кто-то перебирает ее волосы. Услышала его дыхание, ощутила запах алкоголя. Съежилась. Горячие ручейки слез обожгли щеки.
– Тише, будь умницей.
– Пожалуйста… – Дрожь нарастала, разбивая тело на осколки.
– Ничего плохого не случится.
Тиль почувствовала, как он грубо касается ее подбородка, вынуждая поднять голову. Ощутила, как его руки больно сжимают ее грудь. Раздался дикий крик. Она даже не сразу поняла, что это ее собственный голос.
– Закричишь еще раз, я тебя убью. – Прохрипел один из них, зажав ей рот ладонью.
Тиль кивнула. Едва он убрал руку, ее вырвало.
– Ничего. – Успокоил голос. – Ты тоже этого хочешь. Так ведь, детка? Я знаю. Хочешь.
А затем мир снова обрел обычные, реалистичные очертания. Слезы полились бесконтрольно. Тиль бросилась на постель, укрылась одеялом и тихо заскулила. Жуя наволочку подушки, чтобы не заорать, она ощущала, как сгорает изнутри, и ничего не могла поделать.
Тиль не знала, сколько прошло времени. Она потеряла ему счет. Комната была черной, как те небеса над головой в ее сне. До рассвета у нее так и не получилось сомкнуть глаз. Девушка лежала, прислушиваясь к каждому шороху, и вздрагивая от шума ветра под крышей. Когда поднялось солнце, она достала свой дневник и сделала запись обо всем, что смогла вспомнить.
«Мы обречены повторять путь своих родителей. В нас как будто заложены программы, которым мы вынуждены следовать, пока не прервем замкнутый круг» – написала Тиль в конце.
Она смотрела на стены комнаты как через толщу воды и гадала, сможет ли когда-нибудь оставить это позади и стать собой прежней. Вряд ли. Спрятав дневник под подушку, Тиль забылась в долгом сне.
Глава 13
Тиль не знала, сколько проспала. Может, день. Или неделю.
Липкий страх сковывал ее во сне и наяву. Она не реагировала на стук в дверь, но всякий раз делала над собой усилие, чтобы ответить на звонки матери и убедить ее, что все в полном порядке. Тиль просто не знала, как ей жить дальше. Не понимала. Она чувствовала себя грязной – изнутри и снаружи. Сломанной, искореженной, разбитой.
Некоторое время девушка не ела вообще, потом начала спускаться на кухню – в основном ночью. Ступала тихо, боясь встретить кого-то из соседок или их гостей. Аппетита не было, поэтому Тиль только пила кофе – чем крепче, тем лучше. И без сахара, чтобы от горечи вязало во рту. Ей хотелось сделать себе больнее, чтобы ощутить, что она все еще жива и может чувствовать.
Возвращаясь в свою комнату, она неизменно запиралась и залезала под одеяло. В мире не было ни единого человека, которому она бы могла рассказать о произошедшем, не боясь остаться непонятой. Она осталась один на один со своей бедой, и от этого ей делалось еще страшнее.
Временами Тиль жалела, что так и не обратилась в полицию, затем успокаивалась, напоминая, что правосудие не может никого защитить. Эти подонки были на свободе. А, значит, такие же беззащитные девушки, как она, тоже находились в опасности каждую минуту своего пребывания в Варъярне.
Засыпая, она слышала свой крик. Просыпалась в поту и тряслась, прислушиваясь к тишине. Затем включала свет и долго рисовала. Мертвое дерево с ветвями похожими на крючковатые пальцы старухи. Длинноволосую Агнес, идущую меж склепов по кладбищу и ветер, путающийся в подоле ее светлого платья. Темноволосого парня с лицом, на котором, как на карте, по шрамам и мелким белесым рубцам можно было изучать историю его жизни.
Тиль рисовала до изнеможения и отключалась прямо в ворохе изрисованных бумаг. Просыпалась со следами угольной пыли на лице и руках, пробиралась в ванную, когда все уходили на занятия, и долго сидела под прохладной водой, надеясь, что та заберет ее страхи. Но оцепенение не проходило. Кто-то невидимый словно держал ее за горло, вытягивая все последние силы.
Нужно было возвращаться к жизни. Нужно было привести себя в порядок и пойти на лекции. Нужно было сделать вид, что ничего не произошло, и продолжить жить. Но как она могла это сделать, если ощущала себя мертвой изнутри? Вместо нее осталась лишь тень. Пустая оболочка.
А тот, кто растоптал ее, наверное, жил, как ни в чем не бывало. Ходил по улицам Флодберга, улыбался прохожим. Нет, их было несколько – напоминала она себе. Как минимум, трое. И ей следовало остерегаться, ведь они знали Тиль в лицо в отличие от нее.
В один из дней – может, на третий день или на четвертый, она вдруг вспомнила кое-что еще. Очень важное.
Когда все закончилось, стало очень тихо. Они вышли. Но рядом кто-то был. Тиль слышала его дыхание. Он подошел к ней. Очень медленно, словно не решаясь потревожить. Она сидела на коленях, привалившись к стене.
– Я принес тебе попить. – Произнес он, поправив ей волосы.
Тиль надеялась, что повязка сдвинется, и она увидит хоть часть его лица, но перед глазами по-прежнему было темно. Девушка сделала глоток. Ее зубы стучали о край стакана так громко, что хотелось скорее это прекратить, к черту жажду.
– Отпусти меня, пожалуйста. – Тихо прошептала она.
Он молчал, но не говорил нет. Ее руки как будто были скованы, она не могла ими пошевелить.
Тиль чувствовала, что этот, третий, не такой, как те двое. Он словно невольный участник зверства. Возможно, если у него есть сердце, он поможет ей сбежать.
– Я никому не скажу. – Выдохнула девушка. – Никто не узнает. Обещаю.
Он подошел ближе и замер. Она почти физически ощущала его замешательство. Это ее единственный шанс, пока те двое не вернулись.
– Пожалуйста. – Хрипло повторила Тиль, вглядываясь в темноту.
Третий не ответил. Она ощутила, как он коснулся ее запястий.
– Я обещаю, что никому не скажу. – Произнесла Тиль.
Он мешкал еще пару секунд, словно борясь с собой, а затем она почувствовала, что может двигаться. В памяти не остался тот момент, когда Тиль покидала это страшное место. Осознание того, что ей удалось вырваться, пришло намного позже. Сначала она не позволяла себе останавливаться, опасаясь погони, а когда остановилась, увидела над головой небо – без единой звезды, безграничное и пустое, как плотное черное покрывало.
Он сжалился над ней и отпустил. Это его не оправдывало, третий все еще был соучастником зверства. Но это заставило ее задуматься кое о чем.
«Когда-то мне очень хотелось понять тебя. – Написала она в дневнике. – Мне хотелось быть к тебе ближе. В одной из статей я вычитала, что по статистике лишь небольшой процент людей может переступить через боль прошлого и жить дальше. В основном, дальнейшая судьба жертв насилия идет по одному из двух путей: либо человек становится замкнутым, недоверчивым и осторожным, либо уходит в другую крайность под названием „сексуальная активность“. Спит с кем попало, чтобы доказать себе свою нормальность и вернуть ощущения контроля над своим телом.
К сожалению, я не знаю, какой из двух вариантов выбрала ты. Но сейчас этот вопрос встал передо мной. Мне хочется верить, что во мне достаточно сил, чтобы не стать ни шлюхой, ни жертвой. Я не собираюсь ни прощать, ни мириться с судьбой. Я не верю в теорию заложенных в нас программ. Никто не заслуживает быть униженным, растерзанным и уничтоженным.
И я не буду.
Теперь у меня появилась цель, и она поведет меня вперед.
Тьма не может поглотить охотника, ведь он сам является тьмой. Отныне это моя суть. Я – зло, которое желает жертву так сильно, что готово разорвать ее руками только ради того, чтобы обладать по-настоящему, не спрашивая разрешения. Я – хищник, а они – еда. И им придется за все ответить».
Тиль закрыла дневник и выдохнула. Ей все еще было страшно и больно, но теперь это придавало ей сил. Она не будет бояться, на охоте нет места этому чувству.
Глава 14
– Господи, Тиль, где ты пропадала все это время?! – Малин словно поджидала ее возле ванной утром.
Та подняла на нее взгляд и нацепила на лицо уверенную улыбку.
– Жуткий грипп. Боялась заразить вас. Нечего было шляться по набережной, там жуткий ветрина. – Она прошла в ванную комнату. – Но теперь все уже позади.
– Ого. – С интересом оглядела ее соседка. – Хорошо, что ты… выздоровела.
– Кстати. – Тиль выглянула из ванной. – Подождешь меня? Пойдем вместе на лекции.
– Да. – Замотала головой Малин. – Да!
Приняв душ, Тиль долго рассматривала себя в зеркало. Она по очереди примеряла маски, выбирая подходящую. Нужно было загнать все чувства глубоко под кожу, чтобы никто о них не догадался. Улыбка добавляла внешности беззаботности, но с глазами ничего не удавалось поделать. Глаза никогда не врут. Из них невозможно стереть печаль, боль и горечь обиды. В них навсегда остается отпечаток опыта.
И сейчас из зеркала на нее смотрела юная девушка с глазами старухи.
Что ж, придется компенсировать актерской игрой, в которой она, к слову, никогда не была сильна.
Убрав волосы в гладкий аккуратный хвост, Тиль слегка подкрасила губы. Маленькие серьги-кольца с крохотной жемчужинкой на ободке делали образ сдержанным, но утонченным. Заправив край белой шелковой блузы в серые шерстяные брюки-палаццо, она покрутилась у зеркала и затянула потуже кожаный ремень.
Надо же, как быстро она стала похожа на всех этих богатеев из Варстада, для которых стиль был важнее образования. Повязав на шею шарфик с эмблемой университета, Тиль надела пиджак и взяла в руки учебник с тетрадями. По ее спине пробежали мурашки. Ей пришлось сделать вдох, а затем глубокий выдох, чтобы вновь натянуть на лицо улыбку.
– Так как у вас там со Стелланом? – Заговорщически хихикнув, спросила она у Малин, когда они вышли на улицу и направились в сторону университетстких зданий. – Колись, давай! – Толкнула она ее плечом.
– Мы… а… – Лицо девушки моментально стало пунцовым. – Ну, он милый. И прикольный. И, кажется, мы нравимся друг другу.
– То есть, все серьезно?
