– Мне тоже кофе принеси, – обратился он к секретарю. – И к кофе нам сообрази чего-нибудь.
– Посытнее? – уточнил секретарь.
– Нет, картошки с мясом не надо, как в прошлый раз, – хохотнул Обухов. – Какие-нибудь печенья, пирожные. Давай, дуй и по-быстрому.
– Будет сделано, Ваше высочество, – чересчур официально ответил секретарь, даже назвал князя по титулу.
– А ты давай присаживайся на свой любимый стул, – сказал он мне, а сам плюхнулся в своё любимое кресло и уставился на меня с какой-то странной полуулыбкой на лице. – Ну, как ты? Надеюсь в шоке?
– Ещё в каком! – выпалил я. Раз он ждёт моей реакции, нате вам пожалуйста, мне не жалко. – Когда отец показал письмо из министерства, у меня кружка с чаем из рук выпала и разбилась вдребезги.
Я уж не стал упоминать, что это была не кружка, а фужер с шампанским, это уже лишние подробности.
– Хорошо, я старался, – снова хихикнул главный лекарь. – Прекрасно понимал ведь, что ты такого в ближайшее время не ждёшь. По крайней мере, пока не подал отчёт о работе.
– Кстати об отчёте, – вспомнил я, о чем хотел спросить. – Вы Демьянова что ли заставили его написать?
– А ты был уверен, что такое невозможно? – улыбнулся Обухов.
– Точнее я не был уверен, что это возможно, – сказал я, потом без объявления войны и специального приглашения сцапал эклер с принесённого секретарём блюда.
– Ну он правда не один это делал, насколько я понимаю. Там неплохо поучаствовал знахарь по фамилии Рыбошапкин по-моему.
– Рябошапкин, – поправил я его.
– Да чёрт с ним, – махнул он рукой. – Талантливый и грамотный знахарь, как я понял.
– Абсолютно правильно поняли, – кивнул я и потянулся за следующим эклером, поглядывая на ватрушку с черникой. Пообедать-то не успел, а аппетит уже разыгрался. – Вот же жук этот Иван Терентьевич.
– Какой ещё Иван Терентьевич? – уточнил Обухов.
– Рябошапкин, – пояснил я. – Ведь видел меня каждый день и хоть бы слово проронил, что они с Демьяновым отчёт о работе готовят.
– Правильно, я же им запретил тебе говорить, – улыбнулся Обухов. – Значит достаточно напугал, раз не проболтались.
– У меня на самом деле к вам другой, гораздо более важный вопрос, – сказал я, считая, что пора бы уже переключить тему. – Мне разрешили преподавать магию тонких потоков, для этого желательно подыскать отдельное помещение.
– Совершенно верно, – кивнул Степан Митрофанович. Теперь его лицо стало совершенно серьёзным. – У меня в голове уже нарисовались кое-какие планы, но мне интересно, как ты это видишь.
– Чтобы было всё правильно и можно было заниматься не только теорией, но и практикой, нужно чтобы кроме нескольких учебных помещений было и несколько кабинетов для ведения приёма. Возможно даже пара палат для круглосуточного пребывания. Ну и соответствующие подсобные помещения, кладовка для хранения лекарств, естественно. Желательно чтобы была небольшая библиотека.
– А не до хрена ли ты губу раскатал? – возмутился Обухов, всплеснув руками на эмоциях.
Я замолчал и замер, поставив чашку с недопитым кофе на стол, рядом легла надкушенная ватрушка с черникой. Такой реакции я почему-то не ожидал. Вроде всё правильно сказал, нормальный практичный план, никаких там излишеств вроде каминного зала, бильярдной, сауны и бассейна с бегемотами.
– Ты чего напрягся-то так? – спросил Обухов с интересом наблюдая за моей реакцией. – Всё правильно ты сказал, прям пошутить нельзя.
– Шуточки у вас, – пробормотал я выдыхая.
– Да уж какие есть, – хмыкнул он. – Ешь давай свою ватрушку, вижу, что голодный. Я лично вижу то, что ты перечислил, на двух этажах. Регистратура, приёмное, гардероб для студентов, палаты и кабинеты приёма будут на первом этаже, а на втором – учебные комнаты, лаборатория, библиотека и комната отдыха для преподавателей. И, что вполне естественно, кабинет директора. То есть твой.
– Ни хрена себе, – вырвалось у меня, когда он закончил. Я даже чуть остатками кофе не подавился.
– Тебе что-то в моём предложении не нравится? – удивился он.
– Напротив, очень нравится, идеально, – ответил я.
– Ну вот и отлично, – улыбнулся Обухов. – Теперь тебе только придётся подобрать преподавательский состав и остальной персонал.
– С преподавательским составом вопрос практически решён, – сказал я. – Остальное решим по ходу пьесы.
– Ну и отлично тогда, – сказал Обухов и хлопнул ладонью по столу, как бы подводя итог. – Тогда теперь уже после нового года будем подбирать помещение, а ты пока добивай кадровый вопрос. Всё беги, дай мне немного отдохнуть и расслабиться. В кои-то веки выпадает такая возможность.
Я вскочил, поклонился чуть ли не в пояс и, забыв попрощаться, выскочил из кабинета, как пробка из бутылки шампанского.
Глава 5
Когда я вылетал из кабинета главнейшего лекаря Питера, секретарь проводил меня недоумённым взглядом. Возможно подумал, что произошёл непредвиденный инцидент, но перед тем, как покинуть приёмную, я с довольным видом помахал ему ручкой и послал воздушный поцелуй. Он схватился за сердце и осел на свой стул, выдохнув с облегчением. Его шумный выдох я услышал перед тем, как закрыть дверь.
В лечебницу я летел как на крыльях, только на микроавтобусе. Старался не создавать острые дорожные ситуации, возможно у меня это даже получалось, но пару раз вслед кто-то нервно бибикнул, обозначив свои претензии. Значит получалось не всегда.
Илья утром предлагал забрать у меня первого практиканта, чтобы я смог сегодня пообщаться с Обуховым, но в итоге я прискакал даже раньше, чем было нужно, так что сам со всеми справлюсь. Зашёл к секретарю и посмотрел в тетрадь. Сегодня у меня оставались двое. А ведь я ещё хотел повторить занятие со знахарем, который очень слабо показал себя на прошлой неделе. Нашёл эту запись в тетради и решил сначала зайти к нему, время позволяло.
Пожилой знахарь несколько растерялся, когда увидел меня на пороге, но быстро сообразил, что моему появлению нужно радоваться, я ведь помогать пришёл. На столе как раз лежал мальчик лет восьми с большой ссадиной на лбу, которую он получил при столкновении с книжным шкафом. Игра в прятки тоже иногда бывает травмоопасной.
– Вот как раз собирался залечить эту ссадину с использованием вашего метода, Александр Петрович, – сообщил мне знахарь, улыбаясь так широко, словно я ему в голодный год принёс копчёного гуся. – Понаблюдаете за мной?
– Конечно, – приветливо улыбнулся я. Похвальная инициатива. Не просьба, чтобы я показал всё ещё раз, а проверить, как он работает.
Знахарь осторожно приложил ладонь ко лбу ребёнка, папа держал эту самую голову, чтобы она по понятным причинам не поменяла во время процедуры свою диспозицию. Я положил свою ладонь поверх ладони старика. Ну что ж, сыграем в четыре руки. Я кивнул, подав знак начинать.
Слабый поток магической энергии сконцентрировался в самом центре его ладони, превратившись в тонкую ниточку, воздействуя точно на дно раны. Молодец, теперь похоже он научился это делать, можно за него не беспокоиться. Осталось только развить силу потока и количество запасаемой энергии. Даже при отсутствии ядра это возможно, как раз прочитал в книге по бытовой магии сегодня, пока ожидал появления Обухова.
Когда я понял, что старик готов падать в обморок от истощения, а рана ещё зажила не полностью, аккуратно дал ему понять, чтобы он убрал руку, дальше я продолжил сам. Когда я клал руку на лоб мальчика, рана уже стала намного меньше и не кровоточила. Для обычного знахаря из рядовой лечебницы, не обладающего пусть даже дефектным ядром, это ошеломительный результат. Почти такого же значения, как если бы это кто-то сделал в нашем мире.
Перед тем, как медсестра позвала следующего пациента, я буквально заставил рвущегося в бой знахаря сначала помедитировать и восстановиться. Ушло то всего пять минут, зато он теперь во всеоружии. Следующие два пациента были с более мелкими проблемами и с ними он справился вообще идеально. У меня уже поджимало время и надо было идти к следующему пациенту. Перед уходом я показал ему книгу и главу, где описано, как улучшить запас энергии и скорость проведения её в руку.
Два знахаря, которые остались в моём списке последними, видимо уже научились методике у лояльных коллег. Один сразу продемонстрировал мне, что у него получается почти идеально. Второй сделал не совсем, как нужно, но шёл в нужном направлении. Я лишь немного скорректировал его действия, когда мы с ним совместно лечили воспалившийся из-за подагры сустав на стопе. У него получался направленный узкий поток, но недостаточно собранный и концентрированный, поэтому часть энергии, которой у него и так лишней не было, рассеивалась мимо цели. Несколько попыток получились не очень, но всё ближе к идеалу. Следующий пациент был с воспалением подчелюстной слюнной железы, где мой практикант уже показал свой навык во всей красе, насколько это возможно для знахаря. Теперь и за него я был совершенно спокоен.
Я как мог торопился, чтобы побыстрее освободиться, но, чтобы от этого в то же время не пострадало качество обучения. От каждого из знахарей я выходил уверенным, что дальше они справятся без меня, просто нужно практиковаться, а с этим у них вопрос не встанет.
В кабинет Сальникова я вошёл, когда он занимался с переломом костей предплечья. В этот момент он уже накладывал гипс и объяснял пациенту, что как минимум неделю надо походить с ним и не снимать, а руку не нагружать. Раз разговор идёт о неделе, а не о месяце, значит у него получилось сфомировать неплохую костную мозоль. Для снятия гипса он рекомендовал прийти на повторный приём, чтобы точно убедиться, что кости срослись и сделали это правильно.
– Здравствуйте, Александр Петрович! – улыбнулся он мне, когда пациент отправился на выход. – Очень рад вас видеть! Чем обязан?
– И я рад вас видеть, Дмитрий Ефремович, – я пожал его руку и улыбнулся в ответ. – Да я собственно по делу, вашего обучения это уже не касается.
– Во как! Заинтриговали, Александр Петрович, – сказал он и предложил присесть в стоявшее в углу кресло возле столика, а сам сел в соседнее. – И что же привело вас сегодня ко мне?
Я с удовольствием плюхнулся в кресло и откинулся на спинку. Что-то я уже маленько утомился.
– Хотел предложить вам другую работу, Дмитрий Ефремович, – сказал я и сделал паузу в ожидании его реакции.
– Да меня и здесь всё устраивает, – пожал он плечами. – Коллектив вроде ничего, зарплата неплохая, а после вашего обучения я смогу лечить больше пациентов, а соответственно больше зарабатывать при меньших энергозатратах. Это как раз то, о чем вы говорили, когда предлагали изучать ваш метод. Ну как-то так.
– Я предлагаю вам совершенно другую работу, – улыбнулся я. – Министерство здравоохранения признало методику тонких потоков энергии, теперь это уже не подпольная техника. Отчёт по работе в вашей лечебнице убедил их в эффективности. И, самое главное, мне разрешили этому методу обучать. Обухов подыскивает подходящее помещение для организации нового учебного заведения, которым руководить буду я. Вот в это учебное заведение я и зову вас в качестве преподавателя. Однако можете не переживать по поводу продолжения и своей лечебной деятельности, там будут новые, хорошо оборудованные кабинеты приёма. Ещё один плюс работы именно у меня в том, что я собираюсь продолжить внедрять новые мази и препараты в обиход лекарей и знахарей, а все их первичные испытания будут также проводиться на базе нашей клиники. Выходит, что мы всегда будем на передовой, всё новое и прогрессивное будет сначала проходить через наши руки. Теперь я достаточно заинтересовал?
– Теперь достаточно, – пробормотал Сальников. Он так и сидел с выпученными глазами, когда я закончил говорить. – Я согласен, Александр Петрович. Когда приступать?
– Ну вот, – улыбнулся я. – Совсем другой разговор.
– Я же не знал всех этих подробностей, – сказал Сальников, задумчиво растирая свои колени. Видимо в голове прокручивал новую информацию. – Звучит очень заманчиво. А вот скажите пожалуйста, я же смогу предлагать свои варианты по препаратам и инструментам?
– Ну естественно, Дмитрий Ефремович! – снова улыбнулся я. – Это просто отлично! Каждое удачное предложение, прошедшее испытания на базе нашей клиники и получившее официальное признание, будет хорошо вознаграждаться.
В последнем утверждении я не был абсолютно уверен, но сделаю всё от меня зависящее, чтобы так и было. Потому, что это справедливо и правильно, а не просто назвать метод или препарат именем изобретателя, а про материальные блага придумавшего это нововведение забыть.
– Отлично! – обрадовался Сальников. – А то у меня давно в голове зреют разные варианты, а они здесь никого не интересуют. Демьянов на мои предложения сказал продолжать работать с тем, что есть и не выпячиваться.
– Демьянов может, да, – кивнул я. – Но, боюсь, что такая же обстановка абсолютно везде и разработка нововведений разрешена только институтам и то под большим вопросом. А мы расшатаем эту систему и будем делать так, как считаем нужным. Раз уже разрешили метод, который больше двадцати лет назад предали анафеме, то и другие нововведения мы сможем пробить.
– Александр Петрович, вы так и не сказали, когда надо приступать к работе?
– Точно я пока сказать не могу, – развёл я руками. – После нового года Обухов будет подыскивать помещение, потом мы будем заниматься подготовкой и доведением до ума, потом уже открывать новое учебное заведение. Оставлять вас на всё это время без работы я не хочу, но принимать активное участие в организации процесса – это можно, это приветствуется.
– Значит я пока работаю здесь и жду вашего сигнала, верно? – спросил Сальников. Глаза его горели, это отлично, значит он будет заинтересован, а значит очень полезен для дела.
– Абсолютно верно, – улыбнулся я, радуясь его согласию. – И ещё один момент, сегодня я хотел произвести первое собрание коллектива в непринуждённой обстановке. Чтобы вместе обсудить некоторые вопросы и просто помечтать. Как вы к такому относитесь?
– Я наверно всех их уже видел, так ведь? – уточнил Сальников.
– Абсолютно верно. А один из них даже здесь работает, – сказал я.
– Иван Терентьевич? – улыбнулся знахарь.
– Точно! – я улыбнулся в ответ. – Так что, идём?
– Куда именно?
– Тут в одном квартале на север небольшой грузинский ресторанчик за углом в цокольном этаже. Посидим, поговорим, съедим что-нибудь вкусное и по домам, готовиться к встрече нового года.
– Это будет самый лучший новый год в моей жизни, – сказал Сальников, задумчиво улыбаясь.
– Не поверите, и мой тоже, – ответил я. – Тогда ждём вас там сегодня полпятого.
– Договорились, буду обязательно.
Моим следующим пунктом назначения был кабинет главного знахаря лечебницы имени “Святой Софии” Демьянова Вячеслава Анатольевича. На моё счастье он оказался на месте, даже ещё не собирался рвать когти с сторону дома, а сидел, обложившись бумагами. Насколько я мог судить, это были бухгалтерские отчёты.
На его лице блуждала мечтательная улыбка, значит всё увиденное устраивало. Когда он увидел меня на пороге кабинета, улыбка бесследно исчезла. Оно и понятно, ему теперь предстояло расстаться с приличной суммой, обозначенной в договоре. Улыбка несколько секунд где-то пряталась, потом снова вернулась на место. Видимо он сложил и вычел в голове и понял, что всё равно остаётся в плюсе.
– Не могу сказать именно сегодня, Александр Петрович, что рад вас видеть, – сказал он внезапно погрустневшим голосом.
– Прекрасно вас понимаю, – от души улыбнулся я и сел на стул перед ним. – Но, что поделать, всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Вот и закончилось обучение ваших знахарей, жизнь вверенной вам лечебницы изменилась безвозвратно, причём в лучшую сторону, с чем я вас и поздравляю.
Я протянул ему руку, он приподнялся со своего кресла в знак уважения и ответил крепким рукопожатием. У него даже глаз не дёрнулся, знал, что всё закончилось.
– Я теперь к вам приду только за отчётами знахарей по использованию мази и анестетиков, – сказал я. Глаз Демьянова всё-таки предательски дёрнулся. – Но это будет где-то после середины января. Поэтому хотел поздравить вас с наступающим новым годом и пожелать успехов и процветания вам и вашей лечебнице.
– Спасибо, Александр Петрович, – искренне улыбнулся он, как человек не держащий дулю в кармане. Оно и понятно, улучшение материального благосостояния я им обеспечил. – И вас с наступающим! Удачи вам в вашем нелёгком деле и скорейшего открытия учебного заведения. Будем присылать к вам наших знахарей для повышения квалификации.
– У вас уже есть новенькие на примете? – поинтересовался я.
– Приходили несколько человек, было дело недавно, именно у нас хотят работать, но я сказал им, что вакансий пока нет.
– Очень зря, Вячеслав Анатольевич, – улыбнулся я, а он удивлённо вскинул брови и смотрел на меня с немым вопросом во взгляде. – Должен вам сообщить, что в ближайшее время два знахаря из вашего коллектива перейдут в мой, так что новые молодые кадры обзвоните, пусть приходят.
– Вот как? – спросил Демьянов. – И кто же решился пойти с вами по вашему нелёгкому пути? Ну про одного я догадываюсь, это Рябошапкин Иван Терентьевич, верно? А кто второй?
– Сальников Дмитрий Ефремович.
– Без ножа меня режете, Александр Петрович, – погрустнел Демьянов. – Это одни из лучших знахарей в нашей лечебнице, мне их будет очень не хватать.
– Не переживайте так, Вячеслав Анатольевич, я предоставлю вам компенсацию в виде бесплатного обучения методу ваших новичков. Надеюсь, что в ближайшее время мы откроемся и они будут первыми учащимися наших курсов.
– Так это же надо ещё дождаться, когда вы откроетесь, – грустно протянул Демьянов.
– Вы думаете, что, находясь под контролем Обухова ситуация может затянуться? – спросил я, заранее зная ответ.
– Ну, если под личным контролем Степана Митрофановича, то нет, не затянется, – кивнул Демьянов.
– Вот и я так думаю, – улыбнулся я. – Но Иван Терентьевич и Дмитрий Ефремович пока на время поиска и оборудования помещения ещё поработают у вас. Могут кстати взять молодёжь на стажировку на испытательный срок. И вам хорошо, их есть кому подготовить к началу трудовой деятельности, и им хорошо – будут нарабатывать наставнический опыт. Хотя, как мне кажется, Рябошапкину его не занимать.
– Да, Иван Терентьевич самый опытный знахарь у нас, молодые всегда ходили за советом именно к нему. Поэтому мне жаль, что у нас его скоро не будет.
– А теперь перейдём к самому интересному, – переключил я тему и с интересом наблюдал изменения в лице главного знахаря.
– Ах, вы про это, – протянул Демьянов, сообразив о чём пойдёт разговор. – Ваш гонорар уже готов, пересчитан и отложен. Получите, распишитесь.
Он положил на стол увесистый конверт.
– Пересчитайте лучше сразу, – добавил он, когда увидел, что я собираюсь не глядя сунуть конверт в портфель. -Чтобы потом в случае каких-либо несовпадений не было претензий.
– Я вам доверяю, Вячеслав Анатольевич, – сказал я, но всё же заглянул в конверт и провёл пальцем поперёк торца пачки купюр. По крайней мере не кукла. – Потом дома пересчитаю. Спасибо вам за плодотворное сотрудничество.
Я встал со стула и протянул ему руку. Демьянов ответил на рукопожатие тоже поднявшись с кресла. Когда я произносил последние слова, у него пару раз дёрнулось веко, потом перестало.
– Это вам спасибо, Александр Петрович, – сказал Демьянов и снова грустно улыбнулся. – Приходите в этот кабинет, когда угодно, попьём чаю с ватрушками, поговорим, повспоминаем.
