Страница 3 из 5
Удивление удивлением, а тем не менее Хуберт, конечно же, был готов использовать полученный шанс каким-то образом укрепить своё значение для Штази. На все сто процентов… Тем более, что с его почти разрушенной репутацией выбирать не приходилось. Он очень серьёзно планировал после окончания университета пойти работать в знаменитую германскую спецслужбу. И чем больше полезного он для неё к тому времени сделает, тем выше его шансы, что его туда возьмут, потому что у него не было иллюзий. Ну да, он агент Штази. Но сколько их ещё сейчас в стране среди студентов? Десятки тысяч, так точно. И многие тоже думают прийти на работу после окончания университета именно в Штази. И скорее всего, столько новичков Штази точно не нужно, всех им не взять. Так что, если он хочет быть одним из тех, на ком остановят выбор, надо заранее доказать свою полезность для спецслужбы ГДР.
Выполняя свою работу, он ошивался около советской делегации, изображая из себя всегда готового помочь добровольца. Впрочем, об этом свидетельствовал и специальный бейджик добровольца на его рубашке.
Буквально сразу он приметил и Мартина, а тот его пока что не замечал. Эта встреча его если вначале и удивила, то подумав хорошенько, он признал, что она вполне закономерна. Он же теперь знает, что у Мартина огромные связи в Штази на самом верху, позволившие тому буквально растоптать его во время конфликта, произошедшего в Москве. Так что это вполне закономерно, что Мартин во время своих каникул дома после обучения в Москве тоже получил просьбу от своих покровителей помочь с этим заданием. Так что они на этом фестивале, скорее всего, с одной и той же самой целью – оказать содействие Штази в поиске новых агентов влияния за рубежом…
Это ни в коем случае не настроило его на мирный лад в отношении человека, ставшего причиной его позорного возвращения из СССР обратно в ГДР. Только увидев его, он ощутил, что его смирение, к которому, как он думал, он пришёл по поводу своего провала в Москве, всего лишь придуманная им самим иллюзия. Нет никакого смирения. То, что он прекрасно теперь понимает, что сам во многом был тогда виноват, вовсе не означает, что в груди его не поднялись совершенно однозначные чувства по отношению к Мартину… Он жутко его ненавидел…
Хуберт старался держаться от Мартина подальше, чтобы случайно не быть им замеченным, но старательно примечал всех, с кем Мартин общался. Он даже придумал план мести. Если Мартин потом, как он предполагает, планирует написать отчёт с тем, чтобы предложить тех людей, с которыми общается сейчас в качестве агентов влияния для Штази в СССР, то его будет ждать большое разочарование. Он, Хуберт, постарается приметить каждого, с кем он долго общается, разузнать о них, что сможет, и незамедлительно тут же предложить их майору Бауману для сотрудничества. В этом случае поступивший доклад Мартина окажется вторичен и не будет иметь уже никакой ценности для Штази, разве что подтвердит пришедший первым доклад Хуберта… Это покажет, что у него глаз алмаз, раз он первым разглядел возможные кандидатуры для вербовки…
Конечно же, первым в его поле зрения, когда он следил за Мартином, попал небезызвестный ему Павел Ивлев… Ближайший друг Мартина в Москве. Тот всегда упоминал о нём с большим пиететом в компании других немецких студентов. О чём, конечно же, пока он был главой Союза свободной немецкой молодёжи на экономическом факультете в МГУ, его тут же ставили в известность многочисленные осведомители.
Так что сегодня Хуберт шёл на вечернюю встречу с майором Бауманом не с пустыми руками. Сегодня он предложит для Штази в разработку Павла Ивлева. Очень необычного студента, уже работающего в Кремле во время обучения в МГУ.
Хотя, конечно, он побаивался, что для Штази такая кандидатура всё же не подойдёт. Вряд ли они занимаются вербовкой советских граждан с благословления могучего и всесильного советского КГБ… Скорее всего, это делается в полной тишине, чтобы КГБ не узнало. И логично предположить, что вербовать кого-то, работающего в Кремле, для них чрезмерно опасно, исходя из этого предположения…
Но что он теряет? А вдруг майора Баумана всё устроит?
***
Италия, Больцано
После возвращения из Венесуэлы, Диана с Фирдаусом отдыхали почти целые сутки. Обратная дорога прошла вроде и неплохо, но все равно, напряжение последних недель и разница во времени дали о себе знать по полной программе.
Приехав в Больцано накануне днем, Фирдаус с Дианой сразу поехали в дом дяди, где жили сейчас родители. После очень радостной и эмоциональной встречи, они просто дошли до своих комнат, кое-как распаковали вещи и попадали на кровать. Сил не было совсем. Весь день, ночь и половину следующего дня они в основном спали, иногда спускаясь что-то перекусить и снова возвращаясь в постель. Тарек и Нуралайн не беспокоили детей, прекрасно понимая, что тем надо восстановиться после тяжелой поездки.
– Отдыхайте и ни о чем не беспокойтесь, – замахала руками Нуралайн, когда Фирдаус с Дианой, спустившись вечером в поисках какой-нибудь еды, попытались извиниться, что совсем пока не в состоянии общаться с родителями, по которым очень соскучились. – Я прекрасно вижу, в каком вы состоянии. Шутка ли, на другом конце мира побывали! Отсыпайтесь, отъедайтесь, набирайтесь сил. Я счастлива, что милостью Аллаха вы благополучно вернулись и находитесь с нами под одной крышей. А наговориться успеем, когда отдохнете…
В итоге, на следующий день, проспав с небольшими перерывами почти сутки, Диана с Фирдаусом почувствовали, что вроде «приехали». Самочувствие улучшилось, и голова уже не казалась набитой ватой.
– Как я рада, что мы, наконец, дома! – радостно сообщила Диана Фирдаусу, потягиваясь на постели. – Никогда не думала раньше, что могу так устать от путешествия.
– Да уж. Путешествие путешествию рознь, – усмехнулся муж, присаживаясь на кровать рядом с ней. – Если бы мы все это время провели в Ницце на пляже, ощущения были бы совсем другими, я думаю.
– Это точно, – усмехнулась Диана, – от пляжа я бы так не устала.
– А скажи мне, – спросил вдруг Фирдаус с интересом, – тебе больше нравится в Больцано или в Москве?
– А почему ты спрашиваешь? – удивленно взглянула на мужа Диана, совершенно не ожидавшая такого вопроса.
– Ну, ты просто сказала сейчас, что рада оказаться дома. А мы в Больцано, в доме дяди… Вот мне и стало любопытно… – пояснил Фирдаус.
– Я вообще не думала про конкретное место, когда это говорила, – немного подумав, пояснила Диана. – Я имела в виду, что рада оказаться в кругу семьи, среди близких людей. А где именно, в Италии или в СССР – это дело десятое. Главное, чтобы среди своих.
– Понимаю и очень ценю такое твое отношение к семье, любовь моя, – довольно произнес Фирдаус и нежно поцеловал жену. Ему очень по душе пришлось то, что Диана чувствует себя в его семье своей.
– Надо нам уже как-то себя в порядок приводить и спускаться, – сказала Диана.
– Да, – кивнул согласно Фирдаус, – вечером родители праздник устраивают по случаю нашего приезда, надо подготовиться.
– Ох! А где? Много народу будет? – поинтересовалась Диана.
– Не тревожься. Я так понял, что планируется вечер в семейном кругу в торжественной обстановке, – пояснил муж. – Отец сказал, что будем только мы вдвоем и они с мамой.
– А, отлично тогда, – улыбнулась Диана. – Сможем спокойно отдохнуть и пообщаться. Чудесно.
– Но нарядиться придется, – сообщил Фирдаус, – отец настаивал, чтобы все было торжественно.
– Я тогда новые украшения надену, – загорелась идеей Диана. – Интересно, как они родителям понравятся…
***
Берлин
На встречу с мэром берлинской столицы я отправился совершенно обыденно. Прежде всего, конечно, отпросился у Эммы Эдуардовны. Она сразу всем сказала, что без её ведома никто во время проводимых мероприятий на фестивале, в которых наша группа задействована, не имеет права никуда отлучаться. Как и был заранее полностью уверен, разрешение от Эммы Эдуардовны на этот поход к Вилли Петерману, я, конечно же, немедленно получил.
Где находится берлинский горком, я ещё вчера уточнил у Мартина. Он, конечно, был очень впечатлён тем, кто именно мне поручил передать подарок берлинскому мэру…
Сказал, что гораздо лучше будет туда пройти не от нашей гостиницы, расположенной, как я и предполагал, на самой окраине столицы, а от того самого стадиона, расположенного почти в центре. На него нас как раз утром и привезли, так что я оттуда сразу и направился для визита к мэру. Мартин, описав маршрут и его финальную точку, заверил меня, что я точно не пройду мимо. И верно, это огромное, почти квадратное здание с гербом на крыше над входом невозможно было не заметить издалека…Оно подавляло малоэтажную застройку вокруг, хотя само по себе не было слишком уж высоким, этажей пять всего …
Войдя в здание, я тут же подошёл к молодому полицейскому, стоявшему прямо на входе, и изложил цель своего визита, нимало не сомневаюсь в том, что он говорит по-русски. Русский в немецких школах сейчас первый иностранный язык, так что у него не было ни одного шанса не знать его. Тем более, находясь на посту в таком специфическом месте, наверняка сюда время от времени заходят иностранцы. Так оно и оказалось. Акцент, конечно, у него был специфический, но он меня прекрасно понял.
Помощник Захарова сказал мне, когда передавал подарок, что Петермана предупредят о моём визите. Что в принципе логично, потому что мало ли какой сумасшедший с улицы зайдёт и скажет, что он принёс подарок от кого-то из-за рубежа. Что его, сразу же к мэру пускать с этим подарком, что ли? А вдруг он соврал и там бомба?
Полицейский пошёл к вахтёрам договариваться по поводу моего визита. Конечно же, они тут же сделали звонок. Скорее всего, в приёмную, не зная немецкого, я не могу точно это знать. И как я и ожидал, получили подтверждение о том, что меня тут ждут.
После чего полицейский вернулся ко мне и любезно попросил обождать, сказал, что сейчас за мной спустятся. Это порадовало, потому что блуждать по огромному зданию с табличками на дверях на иностранном языке без всякого сопровождения я и сам бы не хотел…
За мной спустилась женщина лет пятидесяти, которую сразу, увидев ее издалека, иначе, как фрау, я назвать бы и не смог. Строгие черты лица, пучок седых волос на затылке, строгая официальная одежда серого оттенка. На ней она смотрелась, как униформа, хотя, совершенно точно, ею не была. Выглядела она так сурово, что прямо сходу бери её и без проб устраивай в «Семнадцать мгновений весны» в эпизод, где пытают радистку Кэт… В качестве понятно кого…
Но, когда она увидела меня, то тут же невероятно преобразилась. Вот что значит профессионализм высшей пробы! Внешность сотрудника гестапо немедленно куда-то исчезла, передо мной стояла улыбчивая бизнес-леди, встречающая высокопоставленного гостя.
– Павел Ивлев, верно? – спросила она и даже пожала мне руку, когда я подтвердил, – а я помощница первого секретаря берлинского горкома. Эльза Эбнер.
– Очень приятно! – сказал я, немного пораженный такой трансформацией.
– Пойдемте же, товарищ Петерман очень вас ждёт! – сказала она, и повела меня за собой.
Петерман оказался невысоким худым человеком лет сорока пяти. Лицо впалое, с выступающими скулами, седая грива волос. Когда Эльза ввела меня в его кабинет, он встал, встречая меня.
– Товарищ Захаров столько мне про вас рассказал, Павел! – сразу же сказал он, я даже и подарок не успел еще из портфеля достать.
– Надеюсь, только хорошее? – пошутил я.
– Конечно! – предпочел он не заметить шутки, – мол, вы и внешней политикой интересуетесь, и в газете работаете, и на радио выступаете!
– Все верно, – подтвердил я, – правда, я немножко удивлен, зачем товарищу Захарову нужно было это сообщать…
– Ну как же! Уверен, что он способен отличить молодое дарование от обычного студента. И вероятно, хотел, чтобы мы с вами что-нибудь придумали во время нашего общения, что может быть полезно для укрепления связей между нашими столицами, Москвой и Берлином.
Если это так, то Захаров мог бы мне и сказать об этом, когда передавал подарок, – подумал я удивленно, но потом сообразил, что это неважно. Пусть сам Петерман по этому поводу думает, что хочет. Мое дело – подарок передать…
Но нет, все оказалось сложнее. Я понял это, едва Петерман продолжил:
– Вот я и подумал, что поскольку вы тут будете целую неделю с лишним, вам стоит выступить на нашем радиоканале. Я уже договорился на Rundfunk der DDR, что вас пригласят на Radio DDR 1. Осталось понять, с чем именно вы бы хотели выступить…
Размышлял я недолго. Дежурить безвылазно неделю на стадионах на жаре во время соревнований спортсменов или для разнообразия выступить по немецкому радио? Неплохое предложение…
Пока я размышлял, он велел Эльзе организовать для нас угощение. Я сразу понял, что он настроен на долгое общение. Энергичный человек, мне такие нравятся…
– Раз мы хотим сблизить наши столицы, то давайте я расскажу про московскую экономику. У нас множество предприятий, и я бывал на многих из них. – придумал я тему для выступления.
– Очень хорошая идея! Вы бывали на этих предприятиях как студент во время практики?
– Нет, я также являюсь лектором общества «Знание» в Москве. Только за это лето прочитал уже полсотни лекций…
Ответил я, конечно, правдиво, вот только Петерман сразу после моих слов замер, даже глаза остекленели… Он что, не знает, что у нас за общество «Знание» в СССР такое? Только хотел пояснить, как он отошел от ступора и радостно сказал:
– Так это же чудесно! У нас есть свое похожее общество – Общество по распространению научных знаний ГДР. Я сам иногда читаю лекции по старой памяти по его линии, правда, сами понимаете, очень редко…
Он метнулся к шкафу и достал оттуда небольшой латунный значок с синим знаменем наверху и раскрытой книгой внизу.
– Вот у меня и значок есть… Возьмите себе как сувенир!
– Да мне как-то неудобно, это же ваш значок!
– Я позвоню и мне тут же новый привезут! – усмехнулся Петерман, и таки заставил меня взять этот значок.
– И раз выяснилось, что мы коллеги по этой линии, то не согласитесь ли вы прочитать несколько лекций по нашим предприятиям? Естественно, что мы заплатим за каждую из них…
– Да я не против, – пожал я плечами, – единственный момент, как к этому отнесется мое начальство. Я же член советской делегации, прибывшей на фестиваль…
– Поверьте, уж этот вопрос я смогу уладить очень быстро! – расцвел мэр улыбкой.
Эльза принесла чай и корзинку с большим набором булочек. Совершенно свежих, судя по запаху. Вилли пригласил меня пересесть за стол в углу кабинета, тут же заняв место напротив, и угоститься. Но и тут не угомонился.
– И еще товарищ Захаров говорил, что вы придумали там чудо-площадку для детей…
– Не я один, там и моя жена, и еще одна художница постарались. Но главное, что она уже запущена в производство. В следующем году в Москве их поставят сотни…
Вот она наконец и возможность полезть в портфель и за подарком, и за пакетом с эскизами и фотографиями детской площадки, сделанными во дворе по просьбе Захарова. Подошел к столу, взял оставленный там портфель. Открыл его, вернулся обратно, вручил подарок, а затем передал пакет Вилли. Он развернул его на чистом от угощения уголке стола и стал с неподдельным интересом рассматривать и эскизы, и фотографии. Я воспользовался моментом, хлебнул чайку, откусил сдобу. Бесподобно!
За пару минут, пока Вилли был занят, приговорил две булочки. Это я удачно зашел…
А затем он разразился серией комплиментов в мой адрес.
***
Глава 4
Паланга
Стол пани Нина накрыла роскошный. Салатики сделала двух видов, рыбки нажарила, грибов каких-то, картошечки молодой… Дети пришли в полный восторг от маленьких пончиков, посыпанных сахарной пудрой. Съев по первому пончику, оба тут же синхронно потянулись к блюду за остальными, стараясь ухватить сразу как можно больше лакомства.
– Не спешите так. Жуйте аккуратно. Не надо хватать сразу много, – улыбаясь, пыталась Галия навести порядок.
– Ишь, как понравилось угощение, – довольно сказала пани Нина, с умилением глядя на детей. – Кушайте на здоровье, сладкие, я еще напеку.
Парни старательно жевали, набив рты пончиками и благосклонно глядя на хозяйку.
– Надо рецепт взять, а то еще останутся тут с Вильгельмом, – рассмеялась вдруг Валентина Никаноровна. – Ты погляди на них, не оторвать…
Галия с хозяйкой при этих словах покатились со смеху.
Мальчишки, наевшись до отвала, заснули прямо за столом. Прямо в момент вырубились, одновременно.
– Умотались, маленькие, – ласково произнесла Валентина Никаноровна, аккуратно вынимая у Руслана зажатый в ручке пончик и кладя его на тарелку. – Давай их уложим, а потом за стол вернемся, – сказала она тихонько Галие, беря одного из детей на руки.
Галия подхватила второго ребенка и, сопровождаемые пани Ниной, они осторожно понесли малышей в спальню.
– Я для детей на диване постелила, – показала пани Нина на большой диван в углу. Там место для сидения большое и немного внутрь наклонено, им сложно скатиться с него будет. И вдвоем отлично поместятся, маленькие еще.
Детей аккуратно раздели и уложили на разных концах. Диван действительно оказался широкий, места хватало для обоих пацанов с запасом.
– Может на пол постелить что-то? – неуверенно сказала Галия. – Вдруг свалятся.
– Пойдем, одеяло ватное принесем, – тут же предложила ей пани Нина. – Вдвое сложим. Оно большое, толстое, как перина будет. Я им зимой только укрываюсь, уж очень теплое, – добавила она.
Так и сделали.
Обезопасив детей, вернулись за стол. За разговорами незаметно засиделись до самой ночи. Пани Нина с интересом расспрашивала про их житье-бытье, вспоминала прошлый приезд, интересовалась, как там Эльвира поживает. Галия с удовольствием рассказывала все очень подробно, передавая по ходу беседы приветы от домочадцев, рассказала также про свои командировки по морям и про фильм, который они снимали, про Пашины успехи… Посидели очень душевно.
– Как же я рада снова сюда вернуться, – поделилась Галия с Валентиной Никаноровной, когда они, прибрав вместе с хозяйкой со стола, укладывались спать.
– Понимаю тебя, деточка, – кивнула ей Валентина Никаноровна, – вам очень повезло с хозяйкой. Очень приятная женщина. Открытая, искренняя, вроде только с ней познакомилась, а ощущение, что много лет дружим. Такое редко в жизни бывает.
Галия согласно кивнула, с удовольствием отметив, что очень рада такой оценке пани Нины со стороны няни.
***
Берлин, Штази
Майор Бауман пришёл на доклад к полковнику Хоффману Рихтеру. Времени у него было немного, полковник, как, впрочем, и все остальные сотрудники в эти дни, когда в столице гремит огромный фестиваль, был чрезвычайно занят.
– Что у вас, майор? – спросил Рихтер, морщась и массируя виски пальцами.
Скорее всего, тоже спит по несколько часов в сутки, – подумал Бауман, который и сам спал всего четыре часа вчера. Но ему легче, он на десять лет моложе полковника.
– Герр полковник! Интересная информация от моего агента, приставленного следить за советской делегацией. Нашел он там одного своего знакомого по Москве. Некто Павел Ивлев. Говорит, что этот студент экономического факультета МГУ уже работает параллельно в Кремле…
