– Да, только не сегодня, а ещё лучше и не завтра, – посоветовал Хантеров, – Ароматец от Коли сейчас, знаешь ли… слабопереносимый. Пусть сначала хоть немного отмоется! Его-то Ирина Антоновна не обрабатывала нейтрализатором! Кстати, исключительно многообещающая штука!
Многообещающую штуку оценили не только Хантеров и Евгений Миронов.
Академику Вяземскому, вызванному в сад для демонстрации возможностей изобретения невестки и внучки, сначала пришлось заткнуть собственного сына, бубнящего что-то вроде:
– Да что там они могли придумать? Туалетную пшикалку? Вот уж дожили! Вяземские докатились до таких низкопробных занятий… Хотя чего ожидать от Марины, которая ушла из науки и занялась какой-то ерундой и КУРЯТНИКОМ, и Ирины, которая анализирует ингредиенты собачьей и кошачьей еды!
– Антон! – рыкнул на него академик.
– Что Антон? Отец! Разве ты не видишь, сам не замечаешь, что это просто невыносимый позор? Это же попахивает потерей репутации нашей семьи!
– Попахивает? Милый, ну что же… – зловещая улыбка супруги Антона почему-то не насторожила. – Раз ты так в этом уверен… значит, ты без сомнений согласишься принять участие в небольшом эксперименте!
Пока Антон собирался с мыслями и пытался отыскать логические предпосылки для такого вывода супруги, она, подмигнув дочери, откупорила флакончик АСД второй фракции и ловко плеснула его на домашний костюм Антона Игоревича.
Ирина вовремя уткнулась лицом в дедовское плечо и тем самым заглушила смех, заодно слегка нивелировав «дивный аромат» недавно использованного склепа, почему-то находящегося в давно не чищенном свинарнике.
Вадим, её старший брат, который оказался в тот день в дедовских владениях, сдавленно охнул и поспешно отступил назад, спасаясь от волны страшного смрада.
Сама Марина ловко прижала к лицу надушенный платочек, передав такой же золовке Софии.
Академик только носом повёл, озадаченно хмыкнув – всё-таки опыт и научное самообладание никуда не делось.
Зато «подопытный профессор» мог бы сейчас воплотить в жизнь мечты многих поколений студентов, нещадно им третируемых – он был в глубоком шоке, сменившимся пронзительным воем. Впрочем, вой быстро закончился – просто дыхание перехватило от ужасающей вони. Борясь с приступом тошноты, профессор, изумлённый таким поведением жены, проскрипел:
– Марррринаааа, что это? Ты ссссумммасшшшла?
– Нет, не сошла. Как запах, достаточно попахивает потерей репутации или добавить?
– Кхххыыыы… – содержательно отвечал профессор, судорожно сглатывая.
– Согласна, аромат тот ещё… Итак, все оценили, да? А теперь мы применяем то самое «позорно-туалетное средство»! Вадик, придержи отца, а то, если он сбежит, завоняет нам весь дом, и тогда я пущу по его следу козу! Полагаю, Сколопендра оценит аромат…
Вадим с сомнением покосился на отца, явно не имея сил приблизиться к эпицентру обонятельного кошмара. Правда, его содействие было и не нужно – Антон встал как вкопанный.
Марина, не отрывая платка от лица, быстро шагнула к мужу, зажмурившемуся в ожидании новых ужасов, и опрыскала его нейтрализатором.
Мгновенное исчезновение отвратительнейшей вони было сродни нажатию кнопки на невидимом пульте.
– Кххххыыыы… – профессор начал было выражать своё бесценное мнение и замер, поражённый неожиданным открытием – ничего больше не воняло! – Ыыыыыы? – вопросил он.
– Это не ыыыы, а нейтрализатор, который мы с Ирочкой изобрели на майских праздниках, – просветила недогаду супруга Марина. – Ну что, легче тебе?
– Ааагггаа, – ошеломлённо кивнул Антон, осторожно принюхиваясь к собственной персоне. Персона благоухала лёгким ароматом грейпфрута.
– Ни-че-го-се-бе! – изумился Вадим. – Да это же будет пользоваться безумным спросом! А на какие запахи действует?
– Все запахи, которые были в доступе, мы проверили, всё «выключается» на счёт раз. Короче, заранее не проверяли только вот этого безобразие, – Ирина кивнула на флакон, уже предусмотрительно опрысканный нейтрализатором, – Его проверили только что. Так что теперь могу заверить – убираются неприятные запахи любой органики – любого пропавшего продукта, любых отходов жизнедеятельности, даже свиные – я специально в деревню ходила!
– А кошачьи метки? – живо заинтересовался Вадим.
– На счёт раз! Я проверяла! – ответила ему младшая сестра. – Все запахи превращаются вот в такой ненавязчивый аромат!
– Но это же замечательно! – София, которая в собственном доме была вынуждена сталкиваться с готовкой и уборкой, и периодически, как и любая другая хозяйка, мечтала о таком вот средстве.
– Дорогие мои, а ведь это действительно прорыв! – резюмировал академик Вяземский.
– В туалетном направлении, – проскрипел его сын, всё ещё оскорблённый и крайне раздосадованный.
– Антон! – несмотря на девятый десяток, Игорь Вадимович Вяземский мог перекрыть шум от целой аудитории студентов, одним рыком призвав их всех к порядку, что ему один неразумный и высокомерный отпрыск? – Ты доиграешься! Мариночка, есть у тебя запасной флакон АСД? Есть? Вылей на Антона и не нейтрализуй, пусть бегает и благоухает!
Антон, крайне укоризненно глянув на отца, поспешил молча ретироваться, а академик от души поздравил невестку и внучку.
– Прямо сегодня я позвоню нашему юристу, чтобы он с вами связался и начал готовить документы для получения патента. Это средство имеет огромный потенциал! И… и я горжусь вами обеими!
К сожалению, далеко не у всех глав семейств был повод гордиться своими отпрысками… Вот, Пётр Иванович Миронов, например, крайне хмуро смотрел на старшего сына, доставленного Хантеровым для серьёзного разговора.
– Николай… ты ничего не хочешь мне сказать? – сухо уточнил Миронов.
– Смотря, что ты хочешь услышать, – абсолютно не смутившись ответил сын.
– Правду, желательно! Почему ты выводишь средства?
– Аааа, пронюхал? – Николай с отвращением покосился на Хантерова. – Ну ещё бы…
– Я жду ответ! – напомнил Миронов. – Как ты смел заниматься такими вещами?
– Какими такими? – спокойно уточнил Николай. – Это же и мои деньги… я – твой первенец, наследник, а ты… ты взял и вгрохал в Андрея гигантские суммы! Да, и это уже после того, как он попался! Ты… ты же тратишь по сути то, что должно отойти ко мне! И на кого? На этого никчёмного типа? На обоих никчёмных олухов! Ты снял Андрею коттеджи, ты нашёл ему невесту – наследницу богатейшей семьи, ты даже домину ему купил в подарок к свадьбе! А мне? Почему ты мне не дал эти деньги? Почему меня не познакомил с дочкой Брылёва? А? И да! Я не занимался никакими «такими» вещами! Я брал своё! То, на что я имею полное право, как твой старший сын!
Ошеломлённый Пётр Иванович перевёл взгляд на Хантерова, едва заметно пожавшего плечами.
– Погоди-ка… ты это сейчас всерьёз? – негромко спросил отец у «первенца и наследника».
– Конечно, всерьёз! – напыщенно ответил Николай.
– Нда… а дело-то зашло слишком далеко! – резюмировал Хантеров.
– Отец! Почему ты позволяешь этому типу тут сидеть и что-то высказывать? – возмутился Николай, с ненавистью глядя на Хака. – Он постоянно подыгрывает то Андрею, то никчемушнику-Женьке!
– Не то, чтобы тебя это касалось, но я отвечу на этот вопрос… – Пётр Иванович тяжёлым взглядом смерил сына. – Ты, видимо, никогда не смотрел список держателей акций нашей корпорации… Кириллу Харитоновичу принадлежит достаточно солидный пакет, что делает его крайне заинтересованным лицом, и да… человеком, которому я полностью доверяю! Ты в это никогда не вникал, но, когда был последний кризис, именно Кирилл спас нашу компанию от разорения. Именно поэтому я передал ему часть своих акций.
– Ну хорошо, ладно, – поморщился Николай, решивший отложить вопрос разбазаривания отцом его имущества на потом, – Как акционер и типа спаситель он имеет какие-то привилегии, но сейчас это семейное дело и только наш с тобой разговор! И я настаиваю, чтобы он ушёл!
– Нет, настаивать ты не можешь. Ты взял и украл деньги, которые выпросил у меня под совершенно определённые проекты. Ты изначально не собирался их туда вкладывать?
– Собирался, а потом… потом узнал, что ты тратишь столько на Андрея и решил, что имею право взять их себе! А на производство я могу запросить большие суммы! Я имею право!
Трудно что-либо объяснить человеку, полностью уверенному в своей правоте с самого детства.
Трудно, но, возможно, наверное… Ведь так?
Глава 6. Неблудный сын
Пётр Иванович потёр виски и поднял взгляд на сына.
– Ты мог бы мне объяснить, а с чего ты взял, что у тебя есть это право?
Вопрос был интересен, правда, сформулировать ответ у Николая сразу не вышло. Право же, как объяснить то, что вам кажется абсолютно естественным и неоспоримым фактом бытия, на котором стоит ваша вселенная?
Если бы Николай очень-очень внимательно проанализировал свои убеждения, перебрал бы их, припоминая, откуда что взялось, то, возможно, дошёл бы и до первоисточника, а, может, и нет… очень уж давно это было. Да и первоисточник был столь крохотным и незаметным, что вряд ли толком отпечатался в его памяти.
Да, было дело, когда к родителям приходили гости и видели малыша Колю, то говорили что-то вроде:
– Ну, Петька, какой у тебя наследник-то появился! Богатырь, умник! Теперь есть кому дело оставить!
Или так:
– Оооо, какой продолжатель рода! Серьёзный такой! Точно с бизнесом отцовским управится! Одной левой!
А, может, даже так:
– Ты ж глянь… прямо наследный принц – солидный такой, даром, что от горшка два вершка! Наследничек-то прям на загляденье!
Да, шутки, да, ничего серьёзного. Слова, о которых взрослые и солидные дяди и красивые тёти забывали через секунду, все эти слова оседали в жадном сознании Коленьки и впитывались им.
– Я – наследник! Я – продолжатель! Я – принц! Всё мне! Я буду владеть всем!
Если бы он был более добродушен по натуре, менее честолюбив и зациклен на себе, менее сдержан по характеру, менее замкнут и серьёзен, то, поиграв этими фантазиями, он или отбросил их в сторонку, приступив к новой забаве, или выдал бы родителям, которые аккуратно объяснили бы ему, что дяди и тёти вовсе не это имели ввиду, да и вообще так думать неправильно, но Коля был не таков… Что попадало в его «святая святых», то там оставалось, обрабатывалось, взращивалось, тщательно сберегаемое и лелеемое. Даже профи-психологи не сумели пробиться в эту «святую святых».
А тут ещё, как назло, родился Андрей…
Ну как наследник всея отцовского бизнеса мог его воспринимать? Правильно, как конкурента на его наследный трон!
Рождение Женьки и вовсе разочаровало Николая в разумности родителей. В самом-то деле, зачем родился ещё кто-то, если у них есть Коленька? Сразу понятно – глупые люди!
Потом были истории, которые Николай читал в сказках – «старший умный был детина», «старший королевич», «старший принц», всё это логично и красиво укладывалось на платформу из его железной веры под названием «всё мне и только мне». Причём факты, которые как-то мешали этой логике и крысотищщще, например то, что главным достижением «умного старшего детины» из сказки про Конька-Горбунка была кража коней у самого младшего брата, безжалостно отбрасывались.
Даже то, что Колин средний брат Андрей был признан музыкально одарённым ребёнком, если и поколебало уверенность Коли в том, что он самый-самый, то ненадолго – ровно до срыва у среднего брата.
– Да Андрюха просто псих со своими фобиями! – этот вывод вернул Коле веру в свою уникальность и предназначение наследника.
В самом-то деле… средний – чoкнyтый музыкашка, младший – управляемый дурачок! И кто остаётся – разумеется он, старший принц-наследник!
Когда отец начал выделять братьям деньги для пробного дела, Николай снисходительно фыркал на усилия братьев:
– Было бы желание дурью маяться… Только деньги тратит впустую! – думал он про отца.
Когда выяснилось, что Андрюха нахитрил и напакостничал в его бизнесе, то гнев Николая был гораздо сильнее, чем отцовский – мало того, что этот паразит нaгaдил, так ещё и деньги cпёр! Его деньги! Его будущее наследство!
Правда, даже этот гнев ни в какое сравнение не шёл с тем, что испытал Коля, когда узнал, что старый сентиментальный дyрaк – папаша, не знающий меры, влез в такие траты, чтобы Андрюхе невесту добыть! Да ещё какую невесту! От такой и сам Коля не отказался бы!
– Брылёву! Единственную наследницу отдать этому припадочному? Ну, отец, я от тебя этого не ожидал!
Он не был эмоционален, поэтому скандал не устроил, но решил, что если отец такие деньжищи вбухивает в никчемушного Андрюху, то и ему можно брать.
– Это мои деньги! – успокоил он себя, выводя финансирование на лабораторию и оборудование цехов. – Мои!
И вот теперь отец спрашивает у него, а почему, собственно, он так решил?
– Да потому, что так и есть! – содержательно ответил Николай. – Это моё наследство. А ты его на Андрея вбухиваешь! Денег сколько было потрачено, а ещё домина и земля в подарок!
– Коля, это моё дело, куда я трачу собственные средства, – устало произнёс отец, – И, кроме всего прочего, наследство – это, когда человек умер, а я, знаешь ли, жив. Мне пятьдесят восемь лет! Да, всякое бывает, конечно, поэтому, у меня есть завещание. Так вот, в нём вам троим выделены одинаковые доли имущества, а ещё завещание касается твоей матери.
Николай возмущённо воззрился на отца, хотел что-то сказать, но ему не позволили.
– А вот теперь я завещание изменю! И наследников останется не четверо, а трое! Твоя мать и двое братьев!
– Чтоооо? То есть ты меня всего лишаешь?
– Нет, не всего, а только своего личного собственного имущества… раз уж на тебя даже его ожидание так разрушительно действует, то это означает только то, что оно тебе неполезно!
– Ах, вот как… значит, этого придyркa-Андрюху, этого блудного сыночка, ты наследства не лишил, а меня, значит, лишаешь? – заорал Николай.
– А это интересная аналогия, кстати… – вздохнул Пётр Иванович. – В притче о блудном сыне почему-то чаще всего говорят именно о нём самом, забывая окончание этой притчи. Да, блудный сын потребовал себе денег в качестве части своего наследства, да, прокутил их, а потом, когда совсем прижало, вернулся к отцу. Но вернулся-то не с требованиями, а с мольбой о прощении. И он не на прошлое своё место метил, а в слуги наниматься пришёл. Зато старший сын был в полном возмущении. Он уже тоже распорядился состоянием отца, только мысленно, вот и возмутился, как тот смеет что-то тратить на брата.
– Но ведь это правильно! – гневно высказался Николай. – Родитель и был обязан обеспечить старшего сына, а не разбазаривать состояние.
– Это состояние отца… и куда его употребить, отец, пока жив, сам решает, – очень спокойно возразил Пётр Иванович. – И, кроме этого, есть ещё кое-что… раз уж ты такой знаток древних историй, то должен знать и такое: «Злословящий отца или мать смертью да умрёт». То есть, ни младший, ни старший сыновья ни имели права себя так вести, но младший что-то понял, прощения просил, а вот понял ли что-то старший – вопрос… Ну, ладно, вернёмся в наше время и к нашим делам. Ты, сынок, кое-что не учёл! Я сам буду решать, кому и что выделить… или не выделить вовсе ничего.
– Вот как ты заговорил… а ведь тебе-то наследство родители оставили! А меня ты собираешься безо всего оставить? – вне себя заорал Николай.
Нет бы ему заметить, как стремительно переглянулись отец с Хаком, нет бы вернуться к обычной своей невозмутимости, промолчать…
Но даже самый невозмутимый человек может сорваться, когда его жизненная опора колеблется, становится неустойчивой, а то и просто исчезает, тает под ногами. Вот и Николай сорвался. Орал он долго, припомнил все отцовские попущения братьям, даже то, что он был против их рождения, а его-то и не спросили, а теперь и вовсе законного имущества лишают!
– Коля, вот когда ты женишься, будет у тебя сын – первенец, ты будешь у него уточнять, делать тебе ещё детей или уже хватит? – жёстко прервал его отец, когда Николай собрался уже идти по второму заходу.
Николай аж поперхнулся, так ясно ему представилась абсурдность ситуации – вот он, взрослый мужчина идёт к мальчишке-сопляку, спрашивать подобные вещи.
– Аааа, не будешь, значит… А учитывать его фантазии при распоряжении собственным имуществом станешь? – Пётр Иванович хмуро осмотрел опасно покрасневшего сына и продолжил: – Я тебя услышал… Теперь твоя очередь. Нет, закрой рот и слушай! Твои желания и ожидания не лезут ни в какие ворота даже с точки зрения закона, а с моей личной точки зрения – так тем более. Поэтому завещание я изменю сегодня же, и упоминаний о тебе там больше не будет.
– Ты не имеешь права! – взвыл Николай.
– Имею. Если ты не инвалид-иждивенец или пенсионер, то я имею полнейшее право тебе ничего не оставлять. Предполагается, что взрослый дееспособный человек сам себя может обеспечивать.
– Ты не можешь так со мной поступить!
– Могу, конечно. И сделаю это.
