Читать «Хроники ветров. Книга 1. Книга желаний» — Карина Демина онлайн
Страница 9 из 15
– Вальрик. Это – враг. Он ничем не лучше того, который лежит в кустах, можешь пойти посмотреть, если тебе интересно. Или этого, с ножом в горле. Врага убивают, Вальрик.
Черт, подобная реакция естественна с его стороны, и мне следовало бы подумать об этом, тогда бы и проблемы не возникло. Но, раз уж она все-таки возникла, придется решать, и варианта я вижу два: или мы с Вальриком находим общий язык и некое подобие взаимопонимания, или придется просить князя, чтобы убрал мальчишку из отряда. Слабонервные мне не нужны.
– Вальрик, ты слышишь меня?
Он кивнул. Убрал руку. Уже лучше.
– Ты… Ты его…
– Их всех.
Он не должен отделять смерть одного конкретного человека от гибели всех остальных. Наверное, следовало бы выбрать того здоровяка, с ножом. Он накачанный и выглядит жутко, такого особо не пожалеешь. Но здоровяк курил, а это портит вкус крови.
– Их по-другому. – Не согласился Вальрик.
– Также. Смерть – это смерть, не зависимо от формы. Нож, петля, стрела, пуля, яд. Какая разница?
– Твои клыки…
– Мои клыки.
Мальчишка постепенно приходил в себя. На лице появилось хорошо знакомое «упрямое» выражение. Молодец. Я когда с Карлом жила и не была… в общем, он не особо скрывал, а меня долго потом кошмары мучили. Ничего, пережила, и Вальрик тоже переживет.
– Почему он улыбается?
Улыбается? Слабо сказано. На лице мертвого человека застыло выражение блаженства, а в глазах мне еще чудились отблески несуществующего солнца.
– Ему не было больно. У нас есть дар… убеждать. Он умер счастливым. Все. Тема закрыта. Что вы думаете о стоянке?
На стоянке мы провели около получаса. Очнувшись, пленник попытался было оказать сопротивление, поэтому пришлось повторить урок. На сей раз силы в удар я вложила побольше, уже не опасаясь убить ценный источник информации. Череп у него крепкий, да и сам он продемонстрировал удивительную выносливость, что в совокупности со специфическим внешним видом навевало некоторые сомнения относительно человеческой природы пленника. Ладно, в замке выясним, кто он и каким ветром его на берег занесло.
Тащить захваченного выпало Ильясу, который, не проронив ни слова, взвалил добычу на плечо, и потопал по направлению к реке. Впрочем, мы с Вальриком тоже возвращались не с пустыми руками. Очень интересная была стоянка. И берег интересный. Боюсь только, наша ночная вылазка, князю боком вылезет, извините за каламбур. Ну, да хозяин – барин.
Барин аж позеленел в ожидании, не то от холода – хотя ночь выдалась по-летнему теплая, не то от злости. Предполагаю дело все-таки в злости: ждать князь не любил, мне не доверял – оно конечно правильно – вот и бесился от неизвестности. Нам-то ничего, а вот Краю досталось сполна.
– Ну? – Сколько же эмоций влезло в это простенькое «ну».
– Стоянка уничтожена. – Бодро отрапортовала я, – Захвачен пленный в количестве одна штука! Три единицы противника ликвидированы!
– Ты… Ты это! – пригрозил Володар. – Не балуй тут, а то я быстро на длинный язык управу найду!
Верю, охотно верю, но ничего не могу поделать. После Охоты всегда наступает состояние, близкое к человеческому опьянению, кровь бурлит, энергия из тебя так и прет, хочется прыгать, бегать, радостно орать, или, на худой конец, хоть языком почесать.
– В замке доложишь. В лодку давай, и мешки тоже. И этого клади. Не мертвый? – Князь пнул неподвижное тело. Надо будет сказать, что эта его привычка не доведет до добра, когда-нибудь наткнется на тварь, которая отхватит полсапога вместе с ногой его светлости впридачу.
– Давай, давай, – торопил князь, – в лодку. Что это с тобой?
– Крови нажралась! – выпалил Вальрик.
– Да? Ну и хорошо, кормить не придется. – Похоже, наличие пленника подняла настроение его светлости на недосягаемую высоту, как еще объяснить такое равнодушие. Впрочем, Володар – воин и хорошо понимает, что любую цепную собаку время от времени нужно выпускать на волю. Или цепь удлинять так, чтобы псина могла побегать. Я вот набегалась, домой пора. А, что энергии много, так это даже хорошо, чувствую, поспать мне сегодня не дадут.
В замок мы вернулись задолго до рассвета, и князь тут же требовал полного отчета о нашей вылазке. Главным образом его светлость интересовало, каким таким волшебным образом на том берегу реки, где отродясь никого, кроме чудищ не водилось, взялись люди. И почему появления их не заметил пост, выставленный у переправы. Ох, и не завидую я тем, кто на том посту дежурил. Вопросы, которые сегодня задают мне, завтра услышат и они.
– Рассказывай, остроухая, – по старой привычке совещание Володар проводил в собственных апартаментах, вот только на сей раз он не предложил мне присесть, видать, на место ставит: я – начальник, ты – дурак. Кто бы спорил.
Брат Димитриус примостился на табуреточке, молчит, боится, что Володар вспомнит о его присутствии и вон погонит, но его светлости нынче не до священника. Краю князь разрешил уйти, а вот Вальрику с Ильясом пришлось остаться.
Стараясь не смотреть Володару в глаза – его это жутко раздражает – приступаю к докладу.
– Лагерь, на который мы наткнулись, представляет собой постоянный наблюдательный пункт, по некоторым косвенным признакам могу заключить, что находится он там довольно давно, от нескольких месяцев до нескольких лет. Расположен таким образом, что с берега, тем паче противоположного, заметить его нельзя, в то время как их разведчики, скорее всего, наблюдали за нашим… вашим постом.
– Выходит, эти твари уже несколько лет наблюдали за нами? – Князь наливался яростью, как глиняный кувшин пивом. Того и гляди, треснет со злости.
– Выходит, что наблюдали.
– И зачем?
Вопрос ставит меня в тупик: не могу поверить, что его светлость настолько туп, чтобы не сообразить, зачем ведется наблюдение за вражеской крепостью. Нет, пожалуй, дело не в тупости, князь просто желает услышать подтверждение собственной догадки. Неохотно подтверждаю:
– Чтобы узнать количество воинов, распорядок дня, обороноспособность, припасы, запасные выходы.
– Нападать будут. – Володар поскреб ручищей бороду, сей жест означал глубокую задумчивость.
– Будут.
– А ты чему радуешься, остроухая? – пробурчал князь. – Думаешь, коли мы с ними воевать начнем, тебе легче станет? Так я сразу скажу: мы будем воевать – и ты будешь! А поляжем все – так и ты подохнешь! Здесь! Вместе со всеми! Понятно?
Куда уж понятнее. Вообще-то, я существо здравомыслящее, понимаю, что, пока на шее моей эта дрянь мотается, с князем мы крепко повязаны. До смерти. И предполагаю, его смерть станет и моей тоже. Володар, одним глотком осушил кубок и, слегка успокоившись, повелел:
– Дальше давай.
– В общем, там их четверо… было четверо: трое людей и этот. Сами спросите, кто он.
– Нежить, – заявил князь со всей определенностью. – А ты уверена, что те трое были людьми?
– Один – точно. – В этом я могла поклясться на чем угодно. Внешность может обмануть, кровь – никогда. Тот мальчишка был человеком от вихрастой белобрысой макушки до упакованных в сапоги пяток.
Володар понимающе кивает, а вот отец Димитриус на глазах белеет, губы дрожат – вот-вот разразится гневной проповедью, слушать которую у меня нет ни желания, ни времени. Поэтому поспешно, пока священник не заговорил, возвращаюсь к прерванному докладу:
– Сведения передавались на центральный пост. Я так думаю.
– Что думаешь, это хорошо… полезно. И где этот пост?
– Не знаю.
Князь насупился.
– Почему не выяснила? Я тебя для чего туда посылал? Воробьев пугать? Нужно было послать кого-нибудь по тропинке, гонцами протоптанной!
– Вот. – Я поставила на стол нашу добычу, не зря ж Вальрик эту бандуру на своих плечах тащил, будет его светлости вещественное доказательство, правда, боюсь, не понравится оно ему. – Это рация.
– Это – железный ящик!
– Правильно. Железный ящик, способный передавать информацию на большие расстояния. И гонцов не надо. Просто говоришь сюда, а тот, у кого вторая такая коробка, тебя слышит.
На лице князя откровенное недоверие. Придется доказывать, надеюсь, что Вальрик не разбил эту штуку, когда в лодку швырял, иначе туго мне придется.
Так, как же она включается, черт бы побрал людей вместе с их техникой. Похожая штука у Карла в музее стоит, но я никогда не интересовалась, как она работает. Одно помню точно – нужно антенну вытащить. С этим я справилась. А дальше-то что?
А дальше будем действовать методом научного тыка. Здесь нажмем, тут покрутим… к моему глубочайшему удивлению, рация заработала. Прошипелась, прокашлялась, а потом взяла и выдала фразу на смутно знакомом мне языке. Брат Димитриус подскочил и начал крестится, князь же ко внезапно заговорившему ящику отнесся спокойно, лишь рукой махнул, велел, чтобы выключила. Я подчинилась.
– И далеко может?
– Я не слишком хорошо разбираюсь, но, слышала, что до нескольких сотен километров.
– Много. Но они ближе, гораздо ближе… за сто километров постоянных разведчиков резону нет держать. Еще что-нибудь?
– Да. – Вторая находка мне не понравилась гораздо больше чем первая. – Можно ваш автомат?
– Чего?!
– Автомат. Любой. Так нагляднее будет.
– Ты, – князь ткнул пальцем в сторону Ильяса, – дай ей, чего просит.
Тот послушно протянул оружие. Я положила автомат на ствол, и брат Димитриус не сумел сдержать облегченного вздоха.
– Ну и? – Князь начал хмуриться. Экий нетерпеливый. К автомату я добавила пистолет, маленький изящный пистолет, почти игрушка, по сравнению со стволом Ильяса.
– Какого дьявола ты сразу его не отдала?! Да я… – Володар хряснул кулаком по столу, и я почувствовала, как вокруг шеи сжимается стальное кольцо.
– Это заводская модель!
– Чего?
– Завод… Это такое место… Как кузница, только очень-очень большая. Они могут делать их сотнями в день. Тысячами. Людей не нужно – работают машины!
Обруч разжался.
– Так не бывает. – Не слишком уверенно заявил Володар.
– Бывает. Посмотрите. Автомат из раскопок… старый образец, совершенный и неповторимы, а тут – новый… и аккуратно все. Детали подогнаны одна к одной, ни одного лишнего зазора…
– Значит, говоришь, тысячами… – Володар задумчиво повертел ствол в руках. – Это плохо, что тысячами.
– Там, в сумке, еще три. И патроны заводские.
– Понятно. Только, остроухая, – князь посмотрел мне в глаза, – больше так не шути, а то разговор у меня быстрый. Пошли. Поговорим с нашим… гостем.
Шея горела огнем, и я не удержалась, потрогала кожу, чтобы убедиться, что она есть. Прикосновение вызвало новую боль, а Вальрик, с которым я столкнулась на выходе из княжеских покоев, тихо так, с издевкой поинтересовался.
– Больно? Это тебе за того парня.
Не столько больно, сколько обидно.
Карл
Расставаться с Орлиным гнездом было неожиданно тяжело. Сказалась привычка, да и место родное, дом, больше дом, чем что либо прежде, а теперь приходится оставить его на неопределенное время. Правда, некоторые особенности Гнезда позволяли надеятся, что по возвращении Карл не застанет здесь другого хозяина.
К примеру Марека.
Нет, конечно, ерунда это все, паранойя и врожденная подозрительность, свойственная всем да-ори. И можно было отказаться, переложить сомнительное удовольствие на чьи-либо плечи, Марек бы понял, Марек и ожидал чего-то подобного, и Карл почти решился оправдать эти ожидания, но… но его внезапная и безнадежная миссия – их единственный шанс.
Шанс на выживание.
Всю ночь напролет они изучали карты, старые и новые, сравнивали, производили какие-то расчеты, тщетно пытаясь привязать нынешний ландшафт к тому, который существовал более двух тысяч лет назад. Результат лежал в сумке. Новая карта, самая новая карта этого мира, с нанесенными на нее вероятными ориентирами из прошлого. База находилась в самом центре Большого Юго-Западного пятна. Нет, следует говорить так: предположительно База № 13 располагается на территории Большой Юго-Западной энергетической аномалии.
А впрочем, какая разница, как говорить, главное – отыскать эту разнесчастную базу практически не реально, поэтому Хранитель Западных границ и попросил Карла лично заняться поисками. Огромное доверие, особенно для да-ори, которые и самим себе не слишком-то доверяют.
Именно это внезапное, нехарактерное доверие и беспокоило Карла. Если база, как утверждает Марек, сохранилась, то они получат в свое распоряжение самое мощное из созданного людьми оружия.
Молот Тора…
Тот самый Молот Тора, который считался утерянным в катаклизме. Но откуда Марек узнал? Более того, откуда у него внешние коды доступа и внутренний план Базы? И почему он так охотно поделился информацией? Впрочем, без кодов и плана Карл не поверил бы ни единому слову.
Он и сейчас не то, чтобы верил, скорее полагал, что игра стоит свеч. Пятно не так велико, а База – не иголка, тот же, в чьих руках окажется легендарный молот, станет истинным хозяином планеты.
Тогда… тогда быть все изменится.
Айша, жадная до власти, влюбленная во власть, готовая на все ради… не нужно о ней думать, ни к чему, все забыто и похоронено. Молот же – шанс. Для да-ори, для людей, и немного, совсем немного для Карла.
А в горах на самом деле красиво, темные пики на фоне темно-синей ночи, печальные шпили Орлиного гнезда и бездна под ногами.
Пора в путь. Северный ветер радостно взвыл, подставляя седоку холодную, жесткую спину.
Фома
Водка не только согревала, но и радовала душу. Фома ощутил, как безудержное, хмельное веселье рвется наружу, а на глаза наворачиваются слезы. Брат Анджей затянул песню на незнакомом языке, и даже огонь съежился, чтобы не отвлекать певца. Хороший у Анджея голос, глубокий, яркий, ему бы в Храмовом хоре солировать, а не пыль дорожную глотать.
Какие они все-таки разные. Брат Рубеус мрачный, словно сам повелитель преисподней, и Морли с его брюхом, куцей бороденкой и поговорками, от коих святые в гробах переворачивались. Анджей романтик, вон как выводит, того и гляди, душа вслед за песней улетит, ищи ее потом в поднебесных мыслях. Брат Стефан вообще на человека слабо похож, лысый череп, глаза навыкате и крупные желтые зубы, такими Фома представлял вампиров, поэтому на всякий случай от воителя держался подальше. Мало ли. Брат Авель сам избегал общения, он вообще, насколько заметил послушник, больше с лошадьми ладил, зато и кони его слушались, будто слово знал волшебное.
– Ну, братья, по последней. – Возвестил Морли, когда последние звуки странной песни растворились в ночи. А Фома вдруг понял, насколько он одинок в этом мире. Песчинка на ладони Господа, подует ветер, и нет песчинки, кто вспомнит о ней, кто пожалеет… и будет неприкаянная его душа блуждать в темноте, пока однажды не услышит печальную песнь на незнакомом языке, зовущую к огню.
Ночь поминовения.
– Не грусти, малыш, – брат Морли дружески обнял послушника. – Все мы когда-нибудь умрем, но, пока о нас помнят – мы живы. Правда?
– Истинная, – откликнулся Анджей. – Смерть не стоит слез. Или страха.