Как назло, недавно в фирме, сотрудником которой был умерший, разразился конфликт, в котором он представлял интересы группы шоферов, требующих снизить выплаты «подарочных денег»[28], причем его позиция по этому вопросу была самой категоричной, а требования жесткими. После его внезапной смерти поползли слухи, что руководство фирмы отравило его, а судмедэксперту дали взятку за ложное заключение о причине смерти. Эта история привлекла множество журналистов, которые подняли шум в СМИ.
Положение казалось безвыходным, и сторонам конфликта ничего не оставалось, кроме как организовать проведение повторной экспертизы в единственном независимом учреждении города – «Исследовательском центре судебной медицины Лэй Жун».
Лэй Жун проводила вскрытие лично.
Как только ее скальпель коснулся венечных сосудов сердца, они начали рассыпаться на мелкие кусочки. Их внутренние стенки покрывало вещество, похожее на штукатурку, коронарные артерии напоминали кости с каналом внутри.
Немедленно после завершения исследования тела была созвана пресс-конференция. В крошечный зал набилось несколько десятков репортеров, и Лэй Жун доложила об основных результатах аутопсии и своих выводах, после чего журналисты начали задавать вопросы.
– Доктор Лэй, сейчас вы говорили, используя профессиональные термины. Вы не могли бы еще раз вкратце рассказать простыми словами о причине смерти Му Хунъюна? – попросил один из журналистов.
Лэй Жун кивнула:
– Сейчас я говорила, что коронарные артерии были сильно поражены и практически утратили эластичность, они стали твердыми и узкими, уже не могли пропускать большое количество крови. Представьте себе водопроводную трубу после долгих лет эксплуатации: внутри нее образовался слой ржавчины, из-за которого вода не может проходить так же свободно, как и раньше. Если как следует встряхнуть такую трубу, то ржавчина, скорее всего, отвалится и окончательно ее закупорит. Как мы установили, Му Хунъюн на момент аварии работал более восьми часов подряд, сильно устал, и нагрузка на сердце стала чрезмерной, что привело к спазму и без того сильно суженных сосудов и отрыву тромба от стенки коронарной артерии. Этот тромб мгновенно запустил реакцию свертывания, и ток крови по сосуду оказался таким образом окончательно заблокирован. Изначально недостаточное кровоснабжение сердца еще сильнее ухудшилось, что вызвало ишемию и отмирание значительного участка сердечной мышцы. Далее отказала проводящая система сердца, что и привело к смерти. Поскольку в теле Му Хунъюна не обнаружено следов никаких ядовитых веществ, причиной его смерти однозначно является инфаркт миокарда, а слухи об отравлении совершенно беспочвенны.
Еще один журналист поднял руку:
– Объясните наконец, до какой степени тяжелым было поражение коронарных артерий Му Хунъюна?
Лэй Жун вывела на экран изображение и, показав красной лазерной указкой, пояснила:
– С разрешения родных Му Хунъюна я демонстрирую этот слайд. Это изображение среза через кровеносный сосуд. Все видят вот эти светло-желтые образования? Это и есть бляшки, они плотно прикрепляются к стенкам сосудов и выступают в просвет. Они состоят из клеток и соединительной ткани, внутри них фрагменты клеток и жир, главным образом жир. Так развивается атеросклероз. Формирующиеся бляшки как магниты притягивают другие бляшки и сливаются с ними, а также на них откладывается кальций из крови. В результате они со временем увеличиваются, а сосуды становятся все более ломкими, более жесткими и узкими. На этом слайде мы можем видеть, что поражение артерий Му Хунъюна было уже довольно серьезным.
Журналист снова поднял руку:
– Тогда как вы считаете, между смертью Му Хунъюна и недавним конфликтом в компании есть какая-то связь? Говорят, он перед смертью сильно поругался с начальством.
– А мои источники сообщают, что ссора, о которой вы упомянули, произошла за два дня до скоропостижной кончины Му Хунъюна. – Лэй Жун взглянула на того журналиста – у него было одутловатое лицо и крошечные глазки – и продолжила: – Ссора двухдневной давности, с точки зрения медицины, вряд ли могла быть причиной инфаркта, но, разумеется, нельзя исключать, что в последнее время Му Хунъюн работал на износ, сильно нервничал, и все это оказывало отрицательное влияние на его здоровье.
Не давая возможности выступить другим своим коллегам, журналист с маленькими глазками продолжал расспрашивать:
– Если бы компания предоставляла своим сотрудникам возможность ежегодно проходить медицинское обследование, это могло бы предотвратить трагедию?
Лэй Жун покачала головой:
– В настоящее время программа обычного медосмотра включает ЭКГ, но эта процедура выявляет только нарушение сердечного ритма, заболевания сердца на начальной стадии, а для скрытых и хронических заболеваний сердца коэффициент выявляемости очень низкий, и зачастую диагноз ставится слишком поздно. В таких случаях основной способ борьбы – профилактика сердечно-сосудистых заболеваний, то есть главное – вести здоровый образ жизни.
– Спасибо, доктор Лэй. – Журналист улыбнулся, сощурив маленькие глазки. – Я правильно понял, что скоропостижная смерть Му Хунъюна – это во всех смыслах его личная проблема?
– Здоровый образ жизни, особенно если говорить о водителях такси, исключительно важен, – прокомментировала Лэй Жун. – Они каждый день много часов проводят в одной позе в небольшом пространстве, во время движения постоянно находятся в психическом напряжении, питаются и отдыхают нерегулярно, почти не занимаются спортом, многие имеют пагубную привычку к курению, поэтому подобный образ жизни, если его своевременно не скорректировать, может серьезно увеличить вероятность смерти от инфаркта.
После окончания собрания Лэй Жун спешно вернулась в исследовательский центр, у нее еще было много дел: всю ночь она провела в прозекторской за работой с несколькими телами, где требовалось установить причину смерти. После этого она спустилась на первый этаж в комнату отдыха, намереваясь немного вздремнуть, но не прошло и пяти минут после того как она закрыла глаза, как в комнату вбежала Тан Сяотан и начала ее тормошить, показывая на разворот газеты и раздраженно твердя:
– Шеф, вы только посмотрите, какую муть они тут написали!
Взглянув на газету, Лэй Жун оторопела. Через весь разворот тянулся крупный заголовок «Известный судмедэксперт заявляет: в смерти Му Хунъюна виноват только он сам».
Под ним располагалась многословная статья, с начала до конца изобилующая вырванными из контекста цитатами из вчерашнего доклада Лэй Жун на пресс-конференции. Было сказано, что Лэй Жун полностью проигнорировала наличие подозрительных обстоятельств смерти Му Хунъюна и не обмолвилась о них ни словом. Можно было подумать, когда был затронут этот вопрос, Лэй Жун прикусила язык, быстро объявила пресс-конференцию оконченной и в панике убежала.
Статью сопровождала фотография Лэй Жун: снимок был сделан после окончания пресс-конференции, Лэй Жун здоровается со знакомым журналистом, на лице у нее дежурная улыбка.
Все это, собранное и кое-как слепленное вместе, претендовало на звание истины. Лэй Жун не только не дала обоснованных разъяснений по поводу смерти Му Хунъюна, но еще и злорадно и без тени сочувствия заявила, что он сам во всем виноват. В коротком комментарии к статье была такая обличающая фраза: «Рассуждая о странных обстоятельствах смерти Му Хунъюна, некоторые “ученые” не только не встают на сторону справедливости, а, добровольно защищая интересы группы лиц, вынуждают нас… бесконечно вопрошать: когда совесть и честь окончательно исчезнут, какими критериями будут руководствоваться эксперты при установлении причины смерти?!»
Внизу стояла подпись журналиста «Левая рука».
Тан Сяотан возбужденно воскликнула:
– Шеф, я была с вами на вчерашней конференции, вы абсолютно точно такого не говорили, они все переврали!
Лэй Жун вяло улыбнулась:
– Обижаться на вранье? Оно того не стоит.
Выпроводив Тан Сяотан, она пошла в ванную, умылась и вернулась в прозекторскую, чтобы продолжить работу. А после обеда пришла посылка с идеально чистым черепом.
– Сестричка, ты, наверное, еще не знаешь, сегодня в газете, на телевидении, радио, в интернете… почти во всех новостях полощут этот случай – требуют с тобой разобраться, подать в суд на тебя за твои высказывания. Некоторые говорят гадости еще в сто тысяч раз хуже, чем в утренней газете, – с тревогой сказала Лю Сымяо. – Тебя это совсем не беспокоит?
– А от тревоги и беспокойства бывает какая-то польза? – поинтересовалась Лэй Жун. – Если нет, тогда беспокоиться нет смысла, – и сменила тему разговора: – Ты лучше поскорее возвращайся. Я про череп, у меня нехорошее предчувствие. Нужно понять, какую загадку загадал нам отправитель, иначе я готова поспорить, что это лишь первый из ряда кровавых ребусов.
Лю Сымяо тяжело вздохнула, и вместе с Лэй Жун спустилась по лестнице.
– Еще когда «Исследовательский центр судебной медицины Лэй Жун» только создавался, среди профессионального сообщества на этот счет были очень разные мнения. Сейчас опять начали звучать призывы свернуть работу. Не нужно относиться к этому легкомысленно!
В ответ Лэй Жун только кивнула.
Когда они спустились на первый этаж, Лю Сымяо толкнула желтоватую стеклянную входную дверь и увидела, что небо снаружи стало настолько мрачным, что было трудно дышать, как при грудной водянке.
– Я возвращаюсь в Управление, – кивнула она, но сделав несколько шагов, вдруг что-то вспомнила и снова обернулась к Лэй Жун. – Ты точно уверена, что Му Хунъюн умер от инфаркта, и других причин быть не могло?
– Абсолютно.
– Мне постоянно кажется, что тут есть какой-то подвох, что это ловушка…
– Не выдумывай лишнего, – прервала её Лэй Жун.
– Я не выдумываю, но есть обстоятельства, которые ты никак не можешь контролировать…
– Какие обстоятельства?
Лю Сымяо пристально посмотрела на Лэй Жун.
– Есть свидетель, который говорит, что в тот момент, когда машина Му Хунъюна врезалась в дерево, на заднем сиденье был пассажир, но прибывшие на место аварии полицейские обнаружили в машине только тело Му Хунъюна. Больше никого не было.
Глава 3. Свидание с упырем
Вот тела, требующие изучения: умершие от ножевых ран и другого оружия, или забитые в драке, или повесившиеся, или повешенные, или утопившиеся, или утопленные, или те, чью жизнь отняла болезнь. Таким образом, имеются повесившиеся, подобные повешенным; утопившиеся, похожие на утопленных; погибшие через время после драки, но умершие от болезни; слуги и служанки, забитые до смерти хозяевами или покончившие с собой в хозяйском доме.
Лэй Жун на мгновение потеряла дар речи, потом произнесла:
– Похоже, у этого пассажира были срочные дела или он боялся, что его втянут в историю, поэтому по-быстрому сбежал.
Лю Сымяо покачала головой:
– Удар при столкновении был очень сильным, у пассажира вполне могут быть легкие травмы, но он почему-то не стал ждать помощи, не подал иск на транспортную компанию о возмещении ущерба, а просто поспешил скрыться – опять же, он не убивал Му Хунъюна.
Лэй Жун не могла сказать ни слова.
– Я уже просто голову сломала. – Лю Сымяо взяла Лэй Жун за руку. – Ты лучше возвращайся к работе. Если ты полностью уверена, что Му Хунъюн умер от инфаркта, а не по другой причине, все будет хорошо.
Лэй Жун стояла на ступеньках, глубоко задумавшись, и смотрела вслед удаляющейся машине Лю Сымяо, пока та не исчезла из виду. Спустя некоторое время она развернулась и вошла в здание. Ее взгляд остановился на медном бюсте в центре холла – это было изображение Сун Цы, прославленного судебного медика времен правления династии Южная Сун. Она подошла к нему и внимательно посмотрела на лицо этого великого человека, которого называют отцом мировой судебной медицины.
Его глубокий взгляд, высокий лоб с изогнутыми бровями, весь облик был исполнен благородства и честности…
«Господин Сун, ваш труд «Записи о смытии обид» на три с половиной века опередил самый древний из европейских трактатов по судебной медицине «О заключениях врачей» Фортунато Фиделиса из университета Палермо. В ваше время судебная медицина в Китае достигла уровня, до которого остальному миру было еще очень далеко…»
«Исследовательский центр судебной медицины Лэй Жун» формально относился к факультету судебной медицины Университета полиции и был основной научно-исследовательской и учебной базой факультета, но в действительности это была единственная в стране независимая организация, работающая не согласно распоряжениям вышестоящих правоохранительных органов, а по обращениям граждан. Лэй Жун совмещала обязанности главного судмедэксперта городского управления общественной безопасности и заведующей исследовательским центром. Среди персонала центра только она и ее заместитель Лю Сяохун были госслужащими, остальные сотрудники работали по контрактам.
Поскольку Лэй Жун имела очень хорошую репутацию и это был первый центр такого рода в стране, ее начинание получило высокую оценку и всестороннюю поддержку руководящих структур и привлекло большое количество одаренных молодых сотрудников, желающих посвятить себя судебной медицине.
В создание центра Лэй Жун без преувеличения вложила всю свою душу и все свои силы. Однако с самого начала не замолкали голоса противников этого проекта, ставящих под вопрос его целесообразность. Лэй Жун удалось преодолеть трудности, и в итоге исследовательский центр все же был открыт. Но кто знает, какая гроза собирается разразиться над этим небольшим учреждением…
Неужели то, что говорит Лю Сымяо, правда? И смерть Му Хунъюна, а вместе с ней статья этого репортера, называющего себя Левой рукой, – это части какой-то интриги, и кто-то специально пытается сделать так, чтобы она попалась в ловушку?
С такими мыслями Лэй Жун поднялась на второй этаж в прозекторскую; там еще несколько тел ожидали вскрытия.
Было около шести вечера, время окончания работы центра. Согласно распорядку, установленному лично Лэй Жун, сотрудники должны были сложить все хирургические инструменты в стерилизаторы для дезинфекции и сдать на хранение отчеты о вскрытиях. Медицинские отходы и токсичные вещества проходили сортировку и, после подтверждения того, что они не содержат важных вещественных доказательств, их специальным транспортом доставляли на завод по переработке биологических и химических отходов, где сжигали. Тела, работа с которыми еще не была закончена, отвозили в холодильник. Столы для вскрытий, рабочие станции патологоанатомов, столы для фотосъемки и другое оборудование обрабатывали дезинфицирующим раствором.
Затем Лэй Жун в сопровождении Гао Далуня обходила и осматривала одну за другой лаборатории патологии, серологии, токсикологии, проверяла, все ли приведено в порядок в соответствии с правилами, и только после этого отпускала с работы дежурных сотрудников. Как она часто повторяла, в мире представители только двух профессий ежедневно имеют дело со смертью – военные и судебные медики, поэтому для профессии судмедэксперта нужна военная дисциплина.
После того как включились дезинфицирующие ультрафиолетовые лампы у входа, Лэй Жун направилась в раздевалку и столкнулась с Тан Сяотан. Девушка прикоснулась к ее руке:
– Шеф, пойдемте вместе прогуляемся, сегодня в кино вышел классный фильм!
Лэй Жун улыбнулась:
– Парни, наверное, выстраиваются в очередь на километр, чтобы сходить с тобой в кино, я-то тебе на что?
– Предположим, парни меня не интересуют, такой ответ пойдет? – Тан Сяотан взглянула на нее.
Лэй Жун знала: Сяо Тан, добрая душа, беспокоится, что начальница расстроена из-за этого случая с Му Хунъюном, и предлагает ей развеяться, поэтому согласно кивнула. На щеках Тан Сяотан от радости выступил румянец.
– Тогда я буду ждать вас внизу!
– Где-где будешь ждать? – остановила ее Лэй Жун. – Ты сейчас только что прикоснулась ко мне, теперь придется снова переодеться, пойдем со мной в раздевалку!
– Зануда… – пробормотала Тан Сяотан себе под нос, но все-таки с готовностью пошла за Лэй Жун.
Когда Лэй Жун сняла белый защитный костюм и халат, по раздевалке распространился едва уловимый запах ее тела. Он был совершенно чистым и естественным и заставил вспыхнуть лицо Тан Сяотан. Глядя на гибкую спину Лэй Жун, на ее белоснежную кожу, прорезанную двумя ложбинками бретелей черного бюстгальтера, она невольно выдохнула:
– Как красиво…
– А? – Лэй Жун открыла стальной сушильный шкаф для одежды, вынула еще теплые после обработки вещи и начала одеваться. – Что ты сказала?
– Мисс Лэй, если у вас не будет парня, это преступная расточительность по отношению к тому, чем наградило вас Небо.
– Не мели ерунды. – Лэй Жун достала из своего шкафчика сумку, привычно вынула из нее телефон (одним из правил центра был запрет на хранение мобильных телефонов на рабочем месте) и с удивлением обнаружила более сотни сообщений – родственники, друзья, однокурсники, коллеги, увидев новости о случае с Му Хунъюном, недоумевали и беспокоились: что же произошло на самом деле? Как она себя чувствует? Конечно, было и несколько сообщений от неизвестных, которые поносили ее последними словами, однако Лэй Жун едва ли придала им какое-то значение – ну обругали, и ладно, – но одно из них привлекло ее внимание:
«Доктор Лэй, статья в той редакции, в которой она была опубликована, содержит некоторые утверждения, которые могут быть истолкованы превратно. Могу ли я пригласить вас сегодня поужинать со мной, чтобы я мог объяснить все с глазу на глаз?» И подпись: «Левая рука».
Лэй Жун, немного подумав, написала короткое «Ок».
Через мгновение в ответ пришло сообщение со временем встречи и адресом ресторана.
Лэй Жун повернулась к Сяо Тан:
– Извини, я не смогу пойти с тобой, вечером у меня дела.
Тан Сяотан недовольно надула губы, но прекрасно понимала – раз Лэй Жун так решила, значит, так и будет, и ей ничего не оставалось, кроме как с сердитым видом направиться к выходу.
Спустившись вниз, Лэй Жун вызвала такси. Машина влилась в медленный и напряженный транспортный поток, обычный для вечернего часа пик любого мегаполиса. Глядя на уличные фонари, убегающие вдаль, отчего казалось, будто над дорогой застегивается серебристая молния, Лэй Жун вдруг вспомнила об одной вещи, совсем незначительной детали, возможно вовсе не стоящей внимания, но все же вызывающей смутную тревогу, – сегодня так много людей беспокоились как у нее дела, почему же среди них не было Хуянь Юня?
У входа в японский ресторан «Процветание» Лэй Жун встретила девушка, одетая в кимоно. Она слегка поклонилась и пригласила гостью проследовать за ней. Они прошли через ряд помещений, которые были отделаны деревом и выстланы татами. Ноздри щекотал легкий запах бамбука, до слуха доносилась музыка и, хотя она звучала очень тихо, Лэй Жун узнала мелодию песни Нацукавы Рими.
Наконец они дошли до комнаты с названием «Остров сосен». Хостес отодвинула перегородку сёдзи, и Лэй Жун увидела мужчину, сидящего за низким столиком, поджав ноги. При виде ее он тотчас же вскочил, в его полном лице утопала пара маленьких глазок – без сомнения, это был тот самый репортер Левая рука.
– Здравствуйте, доктор Лэй! Очень рад вас видеть! – Левая рука протянул правую ладонь в надежде на рукопожатие, но Лэй Жун проигнорировала его жест и только равнодушно произнесла:
– Пробки, я опоздала, извините. Садитесь, пожалуйста.
Левая рука сконфуженно попятился к столику и снова уселся на татами, скрестив ноги и глядя, как Лэй Жун неторопливо снимает туфли.
«Эта женщина, судя по виду, не из простых: короткая стрижка, круглое лицо, пара прекрасных глаз как у красного феникса[29], их взгляд глубок и серьезен», – нехотя подумал он.
Несмотря на то что весь ее облик был крайне прост и скромен – полные губы крепко сжаты, в ушах и на шее нет никаких украшений, абсолютно обычная черная трикотажная кофта, – ее движения были исполнены изящества и той внутренней красоты, которой обычно обладают только умные и образованные женщины. Вдобавок из широких черных брюк выглядывала пара прекрасных ступней, обтянутых шелковыми чулками телесного цвета, вид которых заставил Левую руку сглотнуть слюну.
Лэй Жун села напротив Левой руки и только сейчас заметила, что стол был заставлен разными блюдами. Левая рука взял кувшин и хотел налить Лэй Жун вина, но она отказала:
– Я не пью спиртное, – и вместо этого взяла чайничек с супом из мацутакэ[30], сняла с него небольшую фарфоровую миску, украшенную синей росписью, и нацедила себе в стакан немного бульона. Затем медленно отпила глоток, всем видом давая понять, что она пришла сюда не для того, чтобы есть и пить, а желала бы поскорее перейти к делу.
Еще при первой встрече Левая рука понял, что эта женщина не из тех, кто легко сдается.
Раньше те, кому случалось дать интервью, а потом прочитать о себе критическую статью, встречаясь с репортером повторно, обычно обрушивались на него с бранью. О таких людях не приходилось беспокоиться, они напоминали воздушные шарики, которые, сдувшись, превращаются в сморщенный клочок латекса. Но Лэй Жун была как бомба: невозможно узнать, когда и где она взорвется, невозможно предсказать мощность взрыва…
Левая рука с виноватой улыбкой начал:
– Доктор Лэй, примите мои искренние извинения, исходная статья, которую я написал, была совсем не такой. Вы, должно быть, не знаете, сейчас в большинстве городских газет главными стали редакторы, за ними решающее слово. Они могут подавать материал, собранный журналистами, в таком виде, в каком, по их личному мнению, он сможет легче привлечь внимание читателей. Поэтому то, что печатается в газете после повторной обработки, часто в значительной степени расходится с первоначальным замыслом репортера, изложенные им идеи могут очень сильно искажаться…
Обычно в такой ситуации пострадавшие теряли терпение и говорили: «Хорошо, найдите мне этого редактора, я с ним поговорю!»
