Помявшись, школьница вышла из класса. Она не обратила внимания, как к ее парте словно невзначай приблизился Мансур, жадно глядя на сумку Лены.
Между тем девушка отправилась на третий этаж, где располагался кабинет директора.
– Добрый день, Роман Алексеевич, – поздоровалась она, нерешительно заходя внутрь. – Вызывали?
Он молча указал ученице на стул, и та присела на краешек.
Некоторое время директор хмуро перебирал какие-то бумаги, и эта затянувшаяся пауза становилась невыносимой. Ерзая на стуле, Лена не выдержала и робко спросила:
– Роман Алексеевич, вы что-то хотели мне сказать?
Директор будто ждал этого вопроса и взглянул на ученицу поверх очков. Глаза его напоминали осколки льда.
– Елена, мы тут посовещались на педсовете и… – он замялся, словно подыскивая нужные слова, – в общем, приняли единогласное решение, что тебе лучше перейти в другую школу.
Перед глазами Лены все поплыло, и она с силой вцепилась руками в стул, пытаясь сохранить равновесие.
– В другую школу? – тихо переспросила она. – Почему? Разве… я плохо учусь?
Директор кашлянул, будто желая потянуть время, затем встал и шагнул к окну.
– Видишь ли, учеба тут ни при чем. Это решение было непростым, и оно буквально назрело в свете последних событий, которые имели место… ты понимаешь, о чем я.
– Не очень, – прошептала Лена.
– Ты понимаешь, – с нажимом повторил Роман Алексеевич. – Нашей школе не нужны скандальные слухи. Мы боремся за высокие показатели и безукоризненную репутацию. И эта репутация может оказаться под угрозой после того нелицеприятного эпизода.
– Нелицеприятного эпизода? Вы имеете в виду то… что меня изнасиловал Мирзоев?
Она подняла глаза на директора, и тот, словно испугавшись, отвел взор.
– Никто не говорит про изнасилование, – рассудительно произнес он, начиная вышагивать по кабинету. – Разве я сказал, что было изнасилование? Идет проверка, которую проводят компетентные органы. Ими и будет принято окончательное решение по твоей ситуации. Которая, кстати, вызывает массу вопросов и у нашего школьного коллектива. Например, Мансур утверждает, что ты сама приставала к нему и его приятелю Азамату. Предлагала купить алкоголь и поехать в ночной клуб. Что ты давно пыталась привлечь внимание парня. Скажу, что это совершенно не красит тебя, как молодую девушку… да еще выпивка.
– Роман Алексеевич, это все ложь. И я вообще не пью алкоголь, – выдавила жалкую улыбку Лена. – Я даже не курю…
– Мне это неизвестно.
– Так почему вы меня выгоняете?
Директор сцепил перед собой руки, уставившись на носки собственных туфель.
– Я тебя не выгоняю. Я просто предлагаю тебе подумать о смене школы, – проговорил он и, подойдя к графину с водой, стоявшему на журнальном столике, налил полный стакан. – Так и быть, этот год ты спокойно можешь доучиться здесь. Впереди три месяца школьных каникул. Думаю, что с твоими отметками ты без труда подыщешь себе подходящее учебное заведение.
Лена силилась что-то ответить, но застрявший в горле комок не давал ей это сделать. Мало того, ей стало трудно дышать. Девушка медленно сползла со стула и чуть слышно промолвила:
– Я поняла. Хорошо, я подумаю.
– Вот и отлично, – обрадовался директор. – Обязательно подумай, и не затягивай!
Нетвердым шагом Лена вышла из кабинета, прикрыв за собой дверь.
Последний урок прошел как в тумане. Краем сознания Лена понимала, что если учительница вызовет ее к доске, то два балла ей обеспечены. Впрочем, отвечать ее не вызывали, как и на всех предыдущих уроках. Учителя вели себя так, будто Лены и вовсе не было в классе.
Положив перед собой руки, она сидела бледная как тень, глядя перед собой безжизненным взором, а в голове безостановочно крутилась фраза, небрежно брошенная директором:
«… Репутация школы может оказаться под угрозой после того нелицеприятного эпизода…»
Значит, то, что с ней произошло, – всего лишь нелицеприятный эпизод?!
«Так теперь называется, когда тебя один насилует, а второй держит у горла нож, чтобы ты не трепыхалась?!» – в смятении думала Лена.
Когда урок был окончен, она взяла сумку и вышла из класса. И тут же наткнулась на Мансура, который стоял в коридоре, широко расставив ноги.
– Как дела, детка? – негромко спросил он, засунув руки в карманы. Челюсти подростка ритмично двигались, перекатывая во рту жевательную резинку.
– Не подходи ко мне, – глухим голосом потребовала Лена, но он был настолько тихим и робким, что смахивал на писк умирающей мыши.
– Почему ты не рассказываешь другим, как тебе понравился тот вечер? – прищурился Мансур. – Расскажи всем! Как ты приставала к нам с Азаматом в магазине! Уговаривала купить вина и сигарет, потому что тебе еще не продают!
От такой бессовестной и наглой лжи Лена едва не лишилась дара речи.
Попятившись назад, она уперлась спиной в стену. Только сейчас девушка увидела, что за ними наблюдает почти весь класс, жадно прислушиваясь к каждому слову Мансура. И ни у кого в глазах не было и капли сочувствия, отчего Лене стало так горько, что на ее глаза навернулись слезы.
– А вы, наверное, и не знали, чем ваша Леночка занимается в свободное время?! – продолжал издеваться Мирзоев, обращаясь к одноклассникам. – Я ее пожалел сначала! Думал, плохое настроение, раз хочет выпить! А она сразу в штаны рукой полезла!
Среди учеников пронесся возбужденный гул, и кто-то брезгливо бросил:
– Шалава…
Лена дернулась, боль от этих слов была практически осязаемой, будто по открытой ране хлестнули плетью.
– Это неправда! – выкрикнула она. – Подлое вранье! Ничего этого не было, они обманом увезли меня…
– Обманом?! – расхохотался Мансур и неожиданно резким движением сорвал с ее плеча сумку. Перевернул ее вверх дном, он вытряхнул содержимое на пол. Вслед за учебниками и тетрадями из школьной сумки веером разлетелись презервативы. Много презервативов, штук сорок-пятьдесят.
Лена ошарашенно смотрела на них, посылая мысленные приказы в мозг, чтобы все происходящее оказалось сном. Диким, кошмарным сном, но все же сном. Она вдруг поймала себя на мысли, что если бы из сумки вывалился клубок шипящих змей, это шокировало бы ее куда меньше.
Одноклассники начали хихикать, кто-то достал телефон, снимая происходящее.
– Ни фига себе, – протянула одна девушка со стрижкой каре. – А я ее хотела на день рождения на теплоход пригласить… Да с тобой опасно дружить!
Все засмеялись, и лицо Лены залила краска. Кожа горела, как если бы она вдыхала раскаленный пар. Оттолкнув ухмыляющегося Мансура, она подхватила сумку и побежала прочь. Споткнувшись, упала, больно ударившись коленкой, и это падение вызвало новый взрыв хохота.
– Эй, ты куда? – крикнул ей вслед пухлый парень, пнув ногой рассыпанные презервативы. – Забыла самое главное!..
Как только она вышла наружу, заморосил мелкий дождь. Зонтика у Лены не было, и она молча брела прямо по лужам, чувствуя, как прохладные капли дождя падают на голову и лицо.
«Теперь можно не стесняться, все равно уже все мокрое…» – напомнил внутренний голос, и Лена горько зарыдала.
Свидетель преступления
Едва начался рабочий день, как Павлов позвонил в следственный отдел Левобережного отдела полиции. Трубку долго не брали, и ему пришлось звонить в дежурную часть околотка. Наконец адвоката соединили со следователем, который занимался проверкой заявления Лены.
– Следователь Щеканов, – равнодушно прозвучало в трубке.
И Артем сказал:
– Добрый день, это адвокат Павлов. Я хотел узнать, как продвигается дело Мирзоева.
Некоторое время в трубке молчали, будто следователь пытался вспомнить, что имеет в виду Павлов, затем последовал невозмутимый ответ:
– А никакого дела нет, господин адвокат. Мы будем выносить отказ в возбуждении уголовного дела.
– Я не ослышался? – спросил Артем. – Вы сказали «отказ в возбуждении»?!
– Именно так. Никаких подтверждений того, что к Стешковой применялось насилие, не имеется. Молодежь поехала отдыхать, а потом поссорилась, вот и все. Девушка решила вот таким образом отомстить Мансуру. Кстати, в материалах проверки имеются сведения, что Мирзоев, которого обвиняют, исключительно положительный юноша. Спортсмен, активный участник массовых мероприятий, у него даже грамота имеется… В то время как заявительница – девушка из неполной семьи. Она явно нуждалась в деньгах, вот и вся причина конфликта!
– Странно слышать, что Мансуру дали такую блестящую характеристику, но даже это сейчас неважно, – сказал адвокат. – По сути, никакой проверки вы не проводили! Даже ни разу не вызвали для дачи объяснений! Вы проводили судебно-медицинское исследование?
– В этом нет необходимости, – ответил Щеканов, и, судя по голосу, он начал заметно нервничать.
– Послушайте, господин следователь… Я понимаю, что вам спустили команду сверху, – проговорил Артем. – И вы из кожи вон лезете, чтобы обелить парня, который подозревается в серьезном преступлении против несовершеннолетней. Но то, как вы ведете проверочные мероприятия, называется халтурой и произволом.
– Я бы вас попросил… – обиженно начал следователь, но Павлов не дал ему договорить:
– Вы не сделали ровным счетом ничего, хотя признаки совершенного преступления налицо. Мне представляется, что подобное отношение к своим должностным обязанностям может быть вызвано либо всепоглощающей ленью, либо корыстной заинтересованностью. Я больше склоняюсь ко второму.
Выйдя из-за стола, Артем принялся собирать документы. Несмотря на состоявшийся разговор со следователем, новость об отказе в возбуждении дела была вполне ожидаема, и внутренне он был готов к такому развитию событий. Похоже, у этого Мирзоева там действительно все схвачено, раз даже в полиции Артем встречает такой ожесточенный отпор.
– Это даже хорошо, – пробормотал адвокат, складывая бумаги в папки. – Это даже хорошо, что пока нам плохо[2 - Песня доктора Айболита из советского кинофильма «Айболит-66».].
Жалоба на действия сотрудников ОВД у него была заготовлена давно, потому что, как уже было сказано, Павлов не исключал того, что в возбуждении уголовного дела будет отказано. Состязательный процесс с правоохранительной системой походил на игру в шахматы, и он, призванный защищать интересы потерпевшей стороны, просто был вынужден просчитывать ситуацию на несколько ходов вперед, чтобы не попасть впросак.
«Похоже, пора приниматься за собственное расследование», – подумал Павлов, выходя из кабинета. Пока он шел к машине, у него уже созрел определенный план, и адвокат очень надеялся, что он окажется действенным.
Спустя несколько минут «Ягуар» Павлова уже несся по шоссе. Взвесив все за и против, Артем решил попытать счастья и разыскать свидетелей, которые могли бы хоть что-то знать о событиях, когда была изнасилована Лена.
Для начала адвокат направился к близлежащим домам, неподалеку от которых располагалась промзона. Прошелся по дворам, поговорил с женщинами на детской площадке и автовладельцем, который ковырялся в капоте видавшей виды «Нивы». Затем Павлов окликнул немолодого мужчину, выгуливающего шпица, но он, как и другие жильцы, не смог сообщить адвокату ничего полезного.
Подумав, Артем принял решение осмотреть место, где надругались над девушкой. Пару дней назад он уже был там вместе с Леной, хотя ей с трудом удалось вспомнить дорогу, по которой ее в тот злополучный день увезли от магазина. Это было и понятно: на тот момент бедняжка была вне себя от страха.
И хотя адвокат понимал, что едва ли он сможет найти на месте преступления какие-либо важные улики, ничего другого попросту не оставалось. Тем более некое шестое чувство подсказывало Павлову, что рано или поздно ему удастся ухватиться за ниточку, которая поможет ему собрать железобетонные доказательства против Мансура и его приятеля Азамата…
Оставив машину на обочине, Артем перешел железнодорожные пути и двинулся в сторону старых гаражей, где все и произошло.
«Они наверняка не просто так приехали именно сюда, – думал он, внимательно осматриваясь вокруг. – Парни везли Лену целенаправленно в такую глушь… А это значит, что подобное юные отморозки вытворяли не впервые».
Павлов обошел буйный кустарник, от которого несло чем-то прокисшим, переступил через остатки сожженных покрышек и остановился возле бревен, сложенных в импровизированные скамейки. Неподалеку виднелся проржавевший мангал, на котором лежала пара шампуров. Вокруг был раскидан мусор, который, казалось, не убирали месяцами: пластиковая посуда, пустые бутылки, пакеты из-под чипсов, обертки от сладостей, горы окурков и… упаковки от презервативов. Причем в достаточно большом количестве.
За спиной неожиданно послышался хруст веток, и Артем резко развернулся. В нескольких метрах от него, испуганно таращась, стоял приземистый старик неопрятного вида. Пепельно-седые волосы обрамляли лысый череп, на котором, словно кляксы, пестрели коричневые бляшки. На нем были старомодная куртка с засаленными рукавами и мятые брюки, из-под которых выглядывали стоптанные ботинки. На крупном носу незнакомца тускло поблескивали очки с треснувшим стеклом. В его руках была выцветшая матерчатая сумка времен СССР, набитая, судя по всему, жестяными банками.
– Э-э-э… – протянул он озадаченно. – Добрый день!
– Добрый, – кивнул Артем, выдержав любопытный взгляд пожилого бродяги. – У вас такой вид, будто я занял ваше место.
– Нет, нет, что вы! – замахал руками старик. – Я просто живу тут рядом, вот… Меня тут все знают. Раньше водителем автобуса работал, а потом уволили. Дети уже взрослые, разъехались, а жена умерла давно. Вот я один и… на пенсию не проживешь, а так хоть что-то полезное иногда найти удастся. Валерий Тимофеевич меня зовут, а по-простому – Тимофеич.
– Замечательно, а я – Артемий Павлов. Скажите, Валерий Тимофеевич, здесь часто собирается молодежь? – задал вопрос Артем.
Старик поскреб щетинистый подбородок.
– Да бывает. И если раньше хоть нормальные ребята были, сегодня все озлобленные какие-то. И много нерусских.
– Нерусских? – переспросил Павлов, чувствуя, что впереди туннеля сверкнул огонек. – Можете что-то подробнее рассказать?
– А что рассказывать? Приезжают сюда, матерятся, мусорят. Выпивают, куда ж без этого… Иногда драки устраивают.
Он отвел взгляд, и Артем не мог этого не заметить. Подойдя к пенсионеру ближе, он сказал:
– Валерий Тимофеевич, пару недель назад на этом месте была жестоко изнасилована девушка. Совсем молодая, школьница. Вам ничего об этом не известно?
Старик исподлобья посмотрел на адвоката:
– А вы почему интересуетесь, молодой человек? И кстати, что-то очень знакомым вы мне кажетесь… Вы точно не местный, но ваше лицо я точно где-то видел! Уж не по телевизору ли?
– Я адвокат и защищаю интересы этой девушки, – ответил Павлов. – Нелюди, которые надругались над ней, имеют тесные связи с правоохранительными органами. Сейчас они пытаются избежать ответственности за свое гнусное преступление. И если вы что-то видели, это очень нам поможет.
Тимофеич вздохнул.
– Пару недель назад, говорите? Была тут одна барышня. Я как раз обход совершал, банки собирал. Дай, думаю, сюда загляну, тут всегда после их наездов есть чем поживиться. Иду и слышу, как кто-то плачет. Горько так, прямо сердце щемит. И голос такой тоненький, как у ребенка прямо. Ну, мне интересно стало, я на голос и пошел. Смотрю, навстречу девчушка ковыляет, совсем молоденькая, лет четырнадцать или пятнадцать. Волосы растрепанные, вся в слезах… А штаны у нее, то есть джинсы, все в крови были. Я поначалу подумал, что грязь, но когда присмотрелся, понял: точно, кровь! Я ей говорю: «Милая, что случилось?! Может, чем-то помочь?» А она головой мотает, и губы у нее трясутся. Я еще заметил, что у нее на шее порез был, как будто кто-то чем-то острым провел. Она все время за эту ранку держалась рукой.
– И что было дальше? – спросил Павлов.
– Дальше… Потом она заговорила. И все время повторяла одно и то же: «Не дайте им меня схватить. Не дайте им меня схватить…» А потом она спросила, как выйти на дорогу и где ближайшая остановка автобуса. Я ей объяснил.
Старик помолчал, нахмурив морщинистый лоб, пытаясь освежить в памяти минувшие события.
