– Ты что тут делаешь? Потерялся?
Он смешно заворчал то ли на меня, то ли на того, кто его тут бросил.
– Там что, твой хозяин? – кивнула я на вход.
Пес поднялся и приветливо завилял хвостом.
– Пошли поищем?
И мы вместе направились в отделение. Пес шел рядом, не забегая вперед, хотя было заметно, как он спешит найти кого-то. На проходной на собаку покосились охранники, но впустили, не сказав ни слова. Только стоило завернуть за угол, пес вдруг ускорился, вероятно, взяв след хозяина.
– Эй, подожди! – позвала я и бросилась следом.
Вместе мы оказались у лифта. Некоторое время заняло определить более перспективный этаж – мы прокатились с ним по всем, прежде чем он уверенно вышел на четвертом. Не то, чтобы я хорошо знала все отделение, но бывать приходилось много где. На четвертом этаже располагались кабинеты штатного медицинского персонала. Может, это пес Краморова?
Сенбернар тем временем уверенно трусил в конец коридора и вскоре свернул в крайнюю дверь у окна. За его тихим радостным взвизгом не последовало никакого возгласа удивления, и я уже решила, что пора смыться, пока не заметили, но любопытство победило. Я подкралась к двери и заглянула внутрь.
Чтобы тут же замереть на пороге комнаты отдыха.
На меня смотрел Бесовецкий. Исподлобья. Тем самым пронзительным взглядом, который снился сегодня полночи. Пес сидел перед ним, радостно размахивая хвостом, и он тихонько трепал его за шею.
– Здравствуйте, – выдала я хриплое. – Так… собака ваша…
– Моя, – лаконично подтвердил он очевидное. Даже не утрудился ответить на приветствие.
Я кивнула, сделала пару шагов назад с парализованным удивлением лицом и зашагала по коридору к лифтам. Что он тут делает без вчерашней охраны? Да еще и в комнате отдыха для штатного персонала? Он что, нанялся сюда работать? Или снова вызвался на консультацию?
Как бы то ни было, хорошо бы с ним больше не столкнуться. Работать у нас вместе точно не выйдет. Я его ребусы разгадывать не буду, и на его недовольную физиономию пялиться – тоже. Уж лучше Леша. Хоть и толку от него почти нет.
Краморов нашелся у себя в кабинете.
– Надежда Яковлевна, проходите, – обернулся он от окна.
– Доброе утро, – нервно выдохнула я, направляясь к креслу у его стола.
– Я тут подсмотрел, как вы проводили собаку Бесовецкого на проходную, – улыбнулся он.
– Я не знала, что пес его, – смущенно ответила я.
– Нашли хозяина? – довольно поинтересовался он.
– Да. Он…
– Он согласился тут работать, – перебил меня Краморов.
– Вот как?
– Да. Садитесь. Кофе будете?
– Нет, спасибо.
– Рад, что вы откликнулись на предложение…
– Честно говоря, не думала, что такое предложение возможно, ведь я не справилась с последним…
– Напротив, – возразил он, устало опускаясь в кресло. – Вам просто не хватило свежего взгляда на дело. Так бывает, когда нет подходящей команды.
– Пожалуй, – закивала я, настороженно задерживая дыхание.
– Я бы хотел предложить вам должность сотрудника отдела по особым случаям.
– Особым?
– Именно, – медленно кивнул он. – Вы прекрасно себя проявили, как незаурядный специалист с творческим подходом к делу. Вы действительно хороший диагност. Но вам понадобится небольшой апгрейд.
– Я готова к любому обучению, – с готовностью заявила я.
– Это хорошо, – уклончиво похвалил он. – Но я хотел бы, чтобы вы понимали – пути назад не будет. Вам откроются секретные данные и технологии, после знакомства с которыми возврат к прежней жизни невозможен. Вы станете полноценным членом команды и научитесь разбираться в гораздо более интересных случаях патологий и заболеваний, чем раньше. У нас тут собираются довольно яркие кейсы…
– Звучит как мечта, – осторожно улыбнулась я.
Краморов задумчиво посмотрел мне в лицо.
– Я знаю, что вы замужем, – заметил вдруг. – Вас не смущает перспектива внеурочной работы в больших объемах? У вас нет в планах чего-то такого, что может быть несовместимо с перспективами?
– Нет, – перебила я его. – Мы с мужем на пути к разводу, и каждый занят своей карьерой.
Краморов озадаченно замолчал, продолжая изучать мое лицо.
– Хорошо, – кивнул, наконец. – Тогда, пойдемте, покажу вам ваш кабинет. И, кстати, с вашим коллегой вы сегодня уже виделись, – бросил он, выбираясь из-за стола, а у меня пересохло в горле.
– Бесовецкий? – выдавила я изумленно.
– Рады? У него многому можно поучиться, правда? – довольно кивнул Краморов. – Пойдемте.
Хорошо, что он не стал дожидаться моего ответа. Я бы все равно не смогла изобразить радость и энтузиазм, которого требовала ситуация. Ну почему Бесовецкий? Нет, конечно, он продемонстрировал крутой навык систематизации и анализа разрозненных данных по диагнозу… но это еще не делает из него гения. Краморов что, хочет нас столкнуть лбами? Думает, что я буду работать катализатором между ходом дела и гениальными выводами Бесовецкого? Собирать информацию, чтобы этот гений только у стенки сидел и выдавал блестящие заключения? Да еще и с таким видом, будто я – полная идиотка?
– Надя?
– А? – очнулась я, обнаруживая себя в тех же дверях, в которых оставила сегодня сенбернара.
– Проходи, – посторонился Краморов и посмотрел в сторону Бесовецкого. Тот стоял у окна с чашкой, повернув к нам голову. – С Надеждой Яковлевной вы уже знакомы.
– Здрасти, – глупо кивнула ему я.
– Изучили договор, Верес?
– Нет, – перевел он взгляд на Краморова. – Но вы сказали, что есть пациент…
– Тогда подписывайте договор и идите к пациенту.
– Уже подписал.
И Бесовецкий направился к выходу, опустив чашку со стуком на стол. Я нерешительно зашагала за ним.
– Второй этаж, палата К–2! – прозвучало нам вслед, когда мы вышли в коридор.
Бред какой-то. Вот так с места в карьер? Пес, кстати, за нами не пошел. Видимо, у него появилась новая точка ожидания. И я бы предпочла остаться с ним и подождать итоги этого забега, но, кажется, именно Бесовецкий определял скорость и вектор работы нашего дуэта. Лифтом он не воспользовался, пришлось бежать за ним по ступеням. У него что, клаустрофобия?
Когда я его настигла, он уже распахивал двери нужной палаты. Хорошо, чувствую, сработаемся…
* * *
Значит, мужик, все же, у Надежды имеется…
И это открытие так неприятно скрутило нервы в узел, что мне захотелось его тут же найти и прибить.
– Можете выйти? – процедил я, не глядя на Надю, когда она встала рядом с койкой пациентки.
– Нет, – отрезала она и улыбнулась бледной девушке в подушках. – Здравствуйте. Я – Надежда Яковлевна. А мой коллега – Верес Олегович.
Я отчетливо скрипнул зубами. Зря я отказался от предложения командовать в нашем тандеме. Надя тем временем потянулась к карточке пациентки и углубилась в ее изучение, а я обошел кровать и стянул с девушки одеяло, чувствуя себя все глупее.
Откуда вдруг мужик-то взялся? Может, она несколько дней жила в клинике, а сегодня приехала из дома?
– Верес Олегович? – кажется, уже не в перый раз позвала меня Надя.
Я же задумчиво пялился на бледную немочь с прозрачно-белыми волосами, которая обнаружилась под одеялом. По рисунку венок на ее коже можно было составить карту ее сердечно-сосудистой системы.
– Какие у вас жалобы? – хрипло потребовал я.
– Синдром Элерса-Данло, – захлопала на меня глазами пациентка.
Меня будто по морде шлепнули. Я даже немного тряхнул башкой и перевел взгляд на Надю. Она смотрела на меня раздраженно и растеряно.
– У пациентки есть диагноз? – тупо переспросил я.
– Похоже на то, – и Надя поджала губы.
Я опустил взгляд на руку девушки, протянул к ней ладонь и бесцеремонно надавив на кожу плеча, оттянул ее насколько было возможно.
– Гиперрастяжимость… Одна на миллион.
Я хмыкнул. Это в романтических балладах «одна на миллион» – завидное определение. В случае с синдромом Элерса-Данло – это приговор. И лечения нет.
– То есть, в карте никакого вопроса для нас не осталось? – уточнил я.
– Ну, вы же сейчас определили даже форму синдрома… Поэтому, никакого. – Надя свернула карту и вернула на место, обращаясь к пациентке: – Простите, пожалуйста, за беспокойство.
– Ничего, – улыбнулась девушка. – Савелий Анатольевич предупредил, что ко мне утром прибежит парочка врачей, как он сказал, с выпученными глазами, и будет наперегонки ставить мне диагноз.
Надя улыбнулась, а я, насупившись, направился в коридор. Вот же Краморов! Вот старый козел!
– Верес! – послышался окрик позади, и я все же притормозил, давая возможность Наде меня догнать. – Вы можете…
– Что? – обернулся я к ней так резко, что она оставила открытым рот, забыв, что хотела что-то сказать.
А еще едва не впечаталась мне в грудь.
– Не спешите разбираться с Краморовым, он ничего не делает просто так, – наконец выговорила Надя и отвела взгляд, смущенно поправляя тот самый локон. Сегодня ее волосы пахнут иначе и сильнее вьются. – Видимо, хотел проверить, как мы будем выглядеть в дуэте. И мы оправдали его прогноз. Поэтому, предлагаю обсудить, как действовать дальше, если мы будем работать вместе…
– Смотрю, у вас богатый опыт взаимодействия с психами, – выдал я, не успев задержать это наблюдение за зубами.
Она раскрыла на меня глаза и смущенно прокашлялась.
– Я не говорила, что вы – псих, – возразила смущенно.
А я с интересом сузил на ней глаза. Откуда такие выверенные приемы укрощения «неадекватов»? То, что я сейчас веду себя именно неадекватно, даже под сомнение не ставил. Но она, жестко меня отбрив в палате, неожиданно принялась сглаживать острые углы наедине. Привычно обтекать. Будто делает это на автомате каждый день.
Я сузил на ней глаза:
– Ваша должность тут от меня зависит?
– Думаю, что меня наняли к вам в пару, как катализатор, – недовольно сообщила она. – Если вас уволят, я пойду следом. Не знаю, что такого разглядел Краморов в нашем дуэте вчера, но воссоздал он его сегодня не просто так.
– А ты хочешь тут работать, – подвел я черту, переходя на «ты».
– Очень, – ни секунды не задумалась она. – Только вы не хотите. Или мне кажется?
Я сжал зубы, развернулся и направился по коридору к лестнице.
– Увидимся в кабинете, – бросила она и направилась в противоположную сторону.
Несмотря на то, что с психами Надя управляться умеет, бегать за ними ей не нравится. Когда я вошел в кабинет, она уже стояла перед Краморовым. Тот коротко глянул на меня, устало оперевшись на стол и сложив руки на груди. На этот раз трость была рядом.
– Значит, реальных дел у вас для нас нет, – постановил я, проходя в кабинет.
– То есть, тебе эта ситуация ничего полезного не дала? – вздернул он брови.
– Мы – не команда с Вересом Олеговичем, – вступилась Надя. – Пока что. Но, думаю, это вопрос времени.
– Я тоже так думаю, – покладисто согласился Краморов, – но что думает Верес Олегович?
– Сработаемся, – раздраженно постановил я.
Дрессировки меня эти ни черта не впечатляли. Но я сам не дал ему уволить Надю. Вернее, просил не убирать ее из нашего тандема. Импульсивно. Я не знал, чего хочу. Мне нужно было погрузиться в работу, чтобы… Что? Игнорировать тот факт, что выбрал предложение Краморова из-за нее? Раз выбрал, значит надо с этим что-то делать, кроме вида, что мне глубоко плевать на нее.
– У вас довольно редкий случай синдрома Элерса-Данло в той палате, – решил перейти к делу. – С какой целью вы держите пациентку у себя? От синдрома нет лечения…
