– Да, хозяюшка! Ключница опять идет… – сообщил домовой, и голос его пропал. Хотя, кажется мне, я его слышу в голове, а не откуда-то извне.
Шустро собрала ведро, швабру и метелку с тряпками и выскочила из купальни.
– Неужели! – фыркнула та. – Лорд проснулся, завтракает, приведи себя в порядок, – она окинула меня брезгливым взглядом, – и жди под дверью гостиной!
Я только и подумала, что ей, наверное, было до меня просто скучно. А теперь вот, меня шпыняет без конца. Развлекается…
Поставила все в прачечной, умылась, ополоснула руки, заглянула в комнату и поправила чепчик.
– И что ей не понравились? Я не вижу ничего такого, что бы вызывало отторжение, – пожала я плечами, посмотревшись в зеркало.
– Молодость твоя, хозяюшка, ей не нравится… – сказал Ерошка. – Понимает, что ее время ушло, ведь она обычный человек.
– Но ведь это не повод так издеваться… – возмутилась я и не спеша пошла на возможную «казнь». Интересно, что я еще натворила?..
Встала возле дверей гостиной и, устав ждать, облокотилась на стену, начиная дремать…
– Ты что себе позволяешь! – зашипела Мирт прямо в лицо. – Лорд уже третий раз тебя зовет, оглохла?
– Я не опаздываю, весь день впереди, – огрызнулась я и потерла глаза.
Дожилась, умудряюсь стоя спать, вот до чего довели!
Потянув ручку двери на себя, вошла в гостиную. За столом Альберт пил чай и читал газету, на меня даже не посмотрел.
– Я начал расследование… – он слегка поменял позу, разворачиваясь ко мне, закидывая ногу на ногу и обращая на меня внимание.
Лорд замолчал, смотря на меня изучающе, взгляд заскользил по лицу, не останавливаясь на глазах, но задержался на губах. Потом прошелся по груди и окончательно замер на животе. Его губы на секунду дрогнули, но потом Альберт вскочил и, пройдя быстрым шагом мимо меня, сел в кресло у камина ко мне спиной.
Чудит барин…
– Кто настоящий отец ребенка? Почему маг не смог это определить? – снова спросил он, словно пытаясь уличить меня во лжи.
– Король! – твердо заявила я, хотя внутри все сжалось от страха.
– Это ложь, королевский лекарь и маг не смогли подтвердить ваше заявление. И пол ребенка они тоже не выяснили, – его голос стал ледяным, а взгляд острым, как кинжал.
Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Казалось, он пытается отгородиться от меня, словно боится, что я могу причинить ему боль. Но зачем? Чтобы не убить меня в гневе? Или есть другая причина?
Я промолчала, не зная, что сказать. Может, и был кто-то еще, но я не помнила этого. Как и встреч с самим королем. Все было как в тумане, словно кто-то стер мне память.
– Как вы оказались в моей постели? – спросил он, глядя мне прямо в глаза.
– Не знаю, – ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Могу точно сказать, что не помню этого, совсем.
– Чувствую, что вы не лжете, – вдруг сказал он, и в его голосе появились какие-то новые нотки. Они были похожи на рычание, но в то же время звучали бархатисто, словно он пытался скрыть свои эмоции. От этого у меня подкосились коленки, а сердце болезненно дрогнуло.
– Может, тогда отпустите? – тихо спросила я, надеясь на его милосердие.
– Приказ его величества – держать вас до родов в замке! – снова холодно ответил он, отвернувшись. – Мне же запрещено покидать само графство.
– Зачем меня здесь держать? – не удержалась я от вопроса.
– А куда вы пойдете? – он наконец-то посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула тень усталости. – Король желает знать, чьего ребенка вы носите. Если вы сбежите, то меня казнят.
– А если я умру, замученная работой? – не выдержав, психанула я.
– Всем участникам этой истории станет легче, – ответил он, и его лицо потемнело. Он отвернулся, словно не хотел видеть моих слез.
– И вам? – прошептала я, чувствуя, как голос предательски дрогнул.
Он молчал, и это было страшнее любых слов. Он не хотел меня видеть, не хотел разговаривать. Он просто выполнял свой долг, как солдат, верный приказу. И от этого становилось еще больнее.
Я тихо вышла из гостиной, поплелась в свою комнату, села на стул и, прикрыв лицо ладонями, снова заплакала. Почему от его молчания мне стало больно, словно от пощечины?..
Что происходит?..
Глава 7
Получалось, что даже если ребенок от короля, бастард никому не нужен. Тем более, что, возможно, королева ждет ребенка?..
«Бастард никому не нужен,» – снова и снова проносилось в голове. Эти слова, произнесенные холодным, равнодушным голосом Альберта, эхом раздавались в стенах замка. Но разве сестра не говорила, что королева бесплодна? Или я что-то упустила?
От этих мыслей становилось только больнее. В груди будто застрял тяжелый камень, мешающий дышать. Я пыталась убедить себя, что это просто фантазия, но внутри все кричало: «Нет, это не правда!»
Очнулась я от стука двери.
– Уборка гостевых комнат! – крикнула в коридоре Мирт. Я, вытерев слезы, направилась в прачечную. Умылась, вытерла лицо и, взяв приготовленные принадлежности, поплелась в холл.
В замке царила тишина, нарушаемая лишь отдаленными звуками шагов и редким скрипом половиц. Лучи света, пробивающиеся сквозь узкие окна, создавали причудливые узоры на каменном полу.
Мирт смотрела на меня, но в ее взгляде не было ни сочувствия, ни любопытства. Она просто ждала, когда я начну работать. Я знала, что она никогда не проявит ко мне особой доброты, но сегодня ее холодность казалась особенно жестокой.
Она провела меня до третьего этажа, на котором было четыре двери. Распахнула первую и отступила.
Я взяла тряпку и начала протирать пыль с полок. Движения были механическими, как будто я делала это на автомате. В голове крутились мысли о том, что мой ребенок никому не нужен и не имеет права на любовь и признание.
«Но ведь это не так! – вдруг вспыхнула в голове мысль. – Я должна доказать всем, что я не просто служанка!»
Мирт наблюдала за мной, но на этот раз в ее взгляде появилось что-то новое. Я не могла понять, что это было – уважение или просто любопытство. Женщина ушла, убедившись, что я работаю.
Я сбавила темп, грязи как таковой не было, пыль и все. Поэтому для начала я собрала ее со всех поверхностей, стряхнув с балдахина и занавесок. Ковра на полу не было, поэтому я спокойно вымыла пол и пошла в следующую комнату. Странно, почему здесь остались ткани, если в гостиной все было убрано? Кто-то приезжал?..
Комнаты были одинаковыми: кровать, шкаф, комод с зеркалом, пуф, стул, и из удобств отдельная ванная. Вот где я позавидовала: глубокая каменная чаша, раковина из серого мрамора и туалет – сиденье из камня, сверху лежал круг из мягкой ткани, чтобы ягодицы гостя не замерзли. Слива не было, но рядом висел медный ковш…
Вместо туалетной бумаги небольшие куски нарезанной ветоши…
А у меня на этаже кабинка с покосившейся дверью и дыра в полу, все!
Закончив уборку, я хотела пойти в свою комнату передохнуть, но по лестнице поднимались Мирт со стопкой белья и Гавин с коврами.
Я только вздохнула и взяла постельное белье как раз на четыре кровати. Пока застилала последнюю, в первой комнате появилась стопка с покрывалами, кусками ткани и ящички с мыльными принадлежностями: шампуни, мягкое приятно пахнущее мыло, масло для тела. По тонкому свежему аромату из одной баночки с порошком подумала, что это что-то для зубов.
Теперь мне приходилось тереть все тканью и ополаскивать водой. Пока никто не видел, тихонько положила баночку в карман. Потом спрошу у домового, что это.
Накрыв кровати покрывалами, поставив ящички на столики в ванной и постелив ковры, я вышла к лестнице, забрала уборочные принадлежности и пошла вниз. Достигнув второго этажа, я заметила Альберта, который стоял у окна, держа в руках стопку конвертов. Его лицо было напряженным, а взгляд сосредоточенным. Я направилась дальше, но мои ноги предательски подкашивались от усталости.
– Отдай Гавину, он знает, что с этим делать! – сказал он, протягивая мне конверты.
– Кидайте в ведро, лорд Альберт, или лучше в зубы суньте, как собаке! – вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать. – Отношение же примерно такое же, как к приблудившейся собаке, должна быть благодарна за то, что кормят! – открыла рот и нагнула голову.
Альберт удивленно уставился на меня, его брови поползли вверх.
– Вы что себе позволяете… – начал он, но не успел закончить.
Я почувствовала, как мои ноги подкашиваются, и начала падать. Альберт, видимо, среагировал мгновенно. Он схватил меня за плечо, чтобы удержать от падения, и я оказалась в его объятиях.
В его глазах мелькнула растерянность, а затем он нахмурился. Я чувствовала, как его руки крепко меня держат, но в то же время ощущала неловкость от близости с ним. Альберт начал наклоняться ко мне, словно собирался поцеловать…
От этого у меня совсем ослабли руки, и я выпустила ведро, веник и швабру, которые с грохотом покатились вниз по лестнице.
– Да что же это происходит?! – его зрачок изменился, став продольным, как у рептилии, но это длилось пару секунд. Человеческий вернулся, подернулся льдом, он отстранил меня, приставив, как куклу, к стене, и сбежал…
– Действительно, что происходит? – я сползла по стене и осталась сидеть.
Снизу лестницы на меня с открытой неприязнью смотрела Мирт.
– Что?
Я выпрямилась, держа швабру в одной руке и ведро в другой. Окинула ее холодным взглядом, полным решимости.
– Не дождетесь моей смерти! – громко произнесла я, чувствуя, как внутри закипает гнев. – Это ведь теперь предел всех ваших мечтаний?
Мирт отшатнулась, на ее лице мелькнуло удивление, смешанное с испугом.
– Что за чушь ты несешь? – выдохнула она, нервно поправляя волосы. – Кому ты нужна!
– Это не я, это заявил ваш любимый лорд Альберт, – процедила я сквозь зубы, проходя мимо нее. – Поэтому хрен вам без масла! Сейчас поем и отдыхать! Даже рабам разрешают передохнуть!
Мирт поджала губы и отвернулась.
– Не забывайся, – бросила она мне в спину.
Я сжала ручку швабры так сильно, что костяшки пальцев побелели. Но я не собиралась сдаваться. Я знала, что должна быть сильной, чтобы выжить.
Прошла на половину слуг, оставив ведро и швабру в прачечной. Руки дрожали, но я старалась не показывать слабости. Ополоснула лицо от пыли и посмотрела на себя в зеркало. В отражении я увидела усталую, изможденную девушку с темными кругами под глазами.
– Надо поесть, – прошептала я, чувствуя, как желудок сжимается от голода. – Иначе я просто упаду.
Направилась на кухню, стараясь не обращать внимания на боль в спине и ногах. В голове крутились мысли о том, как я оказалась здесь, в этом мрачном замке, среди людей, которые меня ненавидят. Я должна найти способ выбраться отсюда.
На кухне меня ждала миска горячей похлебки и кусок черного хлеба с копченым окороком. Запах еды был таким манящим, что я чуть не заплакала от радости. Села за стол и начала жадно есть, не обращая внимания на то, что суп обжигает губы.
Мирт принесла мне кружку с чаем и поставила ее на стол. Я хотела поблагодарить ее, но она лишь фыркнула и вышла из кухни, громко хлопнув дверью. Я посмотрела ей вслед, чувствуя, как к горлу подступает ком.
– Я справлюсь. Я обязательно справлюсь, – прошептала, продолжая есть.
Вымыла за собой посуду, налила молока, кувшин с которым нашла на одном из столов. На полке стояла банка с медом, а в корзине лежали круглые хлеба, завернутые в ткань.
Взяла и отрезала два больших куска, а мед забрала весь, там его немного осталось. Ушла к себе, поставила на стол угощение для домового и оставила один ломоть себе. Вылила весь мед на куски хлеба, облизала ложку и села есть свой кусок.
– Ерошка, забирай свою порцию!
– Благодарствуйте, хозяюшка, молока больше не нужно, а вот хлебушек с медом в самый раз! – угощение исчезло, а я, пожав плечами, придвинула к себе кружку с молоком и опустошила ее.
В комнате было тепло, поэтому я легла на кровать, натянув на себя одеяло, и моментально уснула.
Меня не оставили без сна. Только на этот раз это было не воспоминание, а что-то новое. Я видела огромного ящера, он рычал и бесновался на короткой цепи, на его шее был ошейник с ледяными шипами внутрь. Когда он дергался и злился, они прокалывали его шкуру, и на пол падали густые капли крови. Едва замирал, как начинал покрываться ледяной коркой, его глаза становились стеклянными и безжизненными.
– Тш, не нужно! – испуганно вскрикнула я, жалея огромного зверя.
Но он, услышав меня, снова начал дергаться, пытаясь теперь дотянуться до меня мордой. Устав, обессилено уронил ее на каменный пол, заливая кровью, тут же становящейся ледяными гроздьями.
– Кто же тебя так? – спросила я, подойдя ближе.
– Человек… – раздалось у меня в голове набатом. – Освободи…
– Как? – решилась подойти и посмотреть на ошейник. Без замка, словно литой, раза в два больше меня.
– Его освободи…
Я замерла, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Ящер, несмотря на свою устрашающую внешность, не вызывал страха. Его глаза, хоть и стеклянные, все еще хранили в себе искру разума и боли.
– Кого его? – непонимающе оглянулась.
– Ты должна… – голос в моей голове стал тише, но настойчивее. – Ты можешь…
И тут я проснулась.
Ерошка тихо бурчал у меня в голове, что не дадут отдохнуть, ироды…
Чувствовала себя почти отдохнувшей, поэтому зевнула, потянулась и села на кровати. Поправила сбившийся на голове чепчик, сунула ноги в туфли и поднялась, выходя из комнаты. За дверью стояла Мирт, держа в руках куски мыла.
– Скоро прибудут гости, а комнаты для слуг не приготовлены, – донеслось мне в спину.
Я кивнула и, не спеша, пошла за ведром и шваброй. Наполнила его теплой водой из крана и понесла к ближайшим дверям. Стряхнула матрас. Подушку взбила и повесила на спинку кровати.
Протерла пыль на немногочисленной мебели: старом комоде, прикроватной тумбочке и небольшом столе. Слегка потерла пол с мылом, чтобы убрать следы грязи, и вытерла насухо.
