Страница 3 из 13
Так меня ещё не называли.
“Что ж, хочет покормить. Пусть попробует”, – подумал я, наблюдая через полуприкрытые веки, как маленькая человечка сделала ко мне шажок.
…
Никакую еду я принимать от неё не собирался. Ни сегодня. Ни завтра. Никогда. Поэтому сорвал ладони с гвоздей и припугнул её так, чтобы она больше не появлялась. Но не подозревал, насколько упряма эта пташка…
Не знал, что она будет ходить ко мне изо дня в день. Снова и снова носить свою вонючую репу. А потом вовсе принесёт плед, который будет пахнуть ею. И даже какие-то лекарства. И будет рассказывать о том, как провела день, наполняя своим мягким голосом мёрзлое пространство камеры.
А потом однажды придёт раненая.
И я всё же приму еду из её рук.
И буду ждать её, постоянно прислушиваясь к звукам.
И стану вновь и вновь катать в уме царапающую мысль, а что – если ведьма она?
А спустя ещё несколько дней, вопьюсь в её сладкие мягкие губы поцелуем. А когда Кайрон (мой побратим, представитель клана оборотней, который считался почти вымершим) прилетит с хорошими новостями – я, как того требует кодекс бури, предложу ей выбор…
Уйти со мной и сохранить свою жизнь.
Или остаться в Обители и погибнуть.
И хотя эта странная человечка всегда смело шагала в темницу и безрассудно подходила к пленнику, которого боялась до дрожи. Но в этот раз она отшатнулась.
Бросилась наутёк.
А меня будто когтями за душу дёрнуло, до боли скрутило от острой тяги схватить её. Забросить на плечо. Забрать с собой. Послать в бездну принципы! Не давать пташке никакого выбора!
Должно быть, проклятая темница всё же свела меня с ума! Иначе почему я учуял на Элизе мой запах? Почему мой зверь рычит и мечется внутри?
Я знал ответ.
…потому, что столько дней только она спускалась ко мне во тьму.
Только её голос разбивал тишину. Только её глаза встречали мой взгляд.
Поэтому она забралась мне под кожу. Помутила разум.
Поэтому теперь я иррационально желал её удержать.
И если бы она помедлила лишь миг – я бы себя не удержал. Но Элиза этого мига не допустила. Сразу метнулась к дверям, и каблуки её ботинок застучали по каменным ступеням.
– Арх, какой будет приказ? – подал голос Кайрон, который видел всю эту сцену.
Усилием воли, я заставил себя отодвинуть мысли о глупой пташке и тяжело перевёл взгляд на побратима.
– Через сколько прибудет наш второй отряд?
– Через день-два.
Кивнув, я шагнул к стене с окном, положил руку на стылые камни. Энергия льда откликнулась, послушно прильнула к ладони. Как же я по ней скучал. Кровь побежала быстрее, согревая. Я скопил внутри много боли, и от этого моя магия бушевала мощью – боль была для неё розжигом. Так это работало с тех пор, как я смешал свою кровь со скверной.
Я подхватил нити энергий, накрутил на кулак, потянул.
Камни стены задрожали…
Значит, день-два и подкрепление придёт…
– Не будем рисковать, – вслух сказал я. – Припугнём, а потом дождёмся своих. Возьмём эту богадельню в осаду. А чтобы волки носа не высунули, пусть наши заклинатели поднимут бурю.
“А я им помогу”, – подумал я, формируя в пальцах заклинание и направляя его в стену. Пробивая кладку. Один слой, второй, третий… Камни тяжело летели внутрь. С грохотом удались об пол.
Ведьма, очевидно, уже научилась использовать силу. Но ничто не поможет ей сбежать… Через мою магию – её чёрная не пробьётся. Наоборот – от бессмысленных попыток она иссушится.
“Это нам на руку”, – подумал я, обращаясь в снежного барса. Шерсть покрыла тело, зверь довольно зарычал. Оттолкнувшись лапами, я выпрыгнул наружу – под открытое небо. На белый снег.
Который скоро будет залит алым.
Глава 2
Элиза
Церемониальный зал храма Ньяры был забит сёстрами и защитниками Обители. Воздух гудел от сотен голосов. В каменных чашах тревожно подрагивало пламя. На ступенях перед пустым троном Многоликого Бога громоздились подношения: ленты, клыки, краюхи хлеба и просто стеклянные бусины.
Казалось, каждый положил хоть что-то.
Все молили об одном…
О спасении.
Я покинула Дейвара всего три часа назад, и за это время размеренная жизнь Обители разбилась, превратившись в хаос. Солдаты не были готовы к внезапному налёту врагов. И хотя затем ирбисы отступили за стены, похоже, лишь для того, чтобы перегруппироваться и ударить снова.
Может, сегодня? Или завтра?
Все понимали – это случится. И Обитель не готова.
За арочными окнами бесновалась снежная буря – такая дикая, что ставни, укреплённые железом, дрожали под её натиском.
Те, кто были на улице, шептались, что порывы ветра даже оборотня в латах сбивают с ног, видимость нулевая, холод как из мёртвой бездны, а ледяное крошево царапает кожу до крови. Солдаты предполагали, что буря магическая. Но не понимали, откуда у неотёсанных ледяных варваров такая мощь.
“Не иначе как души продали тьме”, – звучало то тут, то там.
Сидя на краю деревянной скамьи, я комкала мантию и с тревогой прислушивалась к разговорам вокруг. Оказывается, крупный военный отряд, который должен был добраться до нас ещё неделю назад, застрял на переправе. Теперь казалось – не просто так. А группу ирбисов на северных холмах разведка заметила ещё день назад, но передала, что там всего дюжина голов. Оказалось, куда как больше. Что хуже всего – среди них много крепких магов.
Сегодня во время короткого столкновения у ворот солдаты ощутили это на собственной шкуре. В лазарете не хватало коек для раненых. Атмосфера стояла подавленная.
В зал вошла Морелла. Высокомерно вскинув острый подбородок, росомаха прошла к трону Многоликого и поднялась на три ступени. Её длинная тень упала на толпу. И зал умолк, обратившись взглядами к Смотрительнице.
Белая мантия облепляла её худое тело. Чёрные волосы, стянутые в тугой узел, отливали синевой, а глаза горели фанатичным блеском.
– Все мы грешники! – её голос звенел, как клинок, рассекающий воздух. Чёрный язык мелькнул между зубов. – Мы лгали. Допускали блуд в мыслях. Ставили себя выше небес! …Пришло время расплаты. Кровью. Телом. Жизнью! Вы думаете, жалкие подношения умилостивят Ньяру? – она гневно показала на подношения. – Нет! Разве вы не слышите?! Буря шепчет голосом Ньяры! Она не примет ваших подарков. Мы – пыль под её ногами! Плесень на стенах храма! Ньяра отвернулась от нас!
Сёстры осенили себя защитным кругом, их губы шептали молитвы.
Воины в доспехах сжали мечи так, что костяшки побелели.
– Мы сами призвали кару на наши головы! – яростно выкрикнула Морелла, вскинув руки. Её человеческие ногти вытянулись в звериные – загнутые, острые – будто она хотела зацепиться за воздух. – Явление великой Ньяры восприняли мы как благословение, а это было предупреждение. Последний шанс для искупления. Чистейшая Ньяра взглянула на нас и что узрела? Праздную радость, втаптывание ритуалов, насмешки над старшими. В невежестве своём мы заигрались. Решили, что мы выше небес!
Я прижала ладонь к груди, пытаясь унять дрожь.
Каждое слово Мореллы впивалось в кожу иглой.
Вонзалось в сердце ноющей занозой.
Никто в зале не был виноват! Только я. Это я – та, кто слишком много возомнила. Я – та, кто заигралась. Кровь на снегу… кровь на камнях… Я писала просьбы, уверенная, что смогу всех спасти! А в итоге ирбисы напали даже раньше, чем в моём сне. В итоге… Ничего не стало лучше!
– Цветы на деревьях – то были слёзы нашей милостивой богини, – шипела Морелла. – Она оплакивала нашу будущую смерть! Кара всегда приходит к тем, кто мнит слишком много. Кто думает, можно не платить по счетам. О-о, тогда вы заплатите куда больше – вот что пыталась сказать Ньяра!
Меня сотрясала дрожь.
Казалось, под ногами разверзлась бездна, и я падаю в пустоту. И схватиться не за что. У меня был шанс – я его упустила.
Не переубедила Дейвара.
Никого не спасла!
Даже цветы, которые я призвала, стали олицетворением боли. И ведь Дейвар объяснял, что за чёрную магию ведьма платит дорого. Что, если миг моей оплаты начинается сейчас? И часть цены – стыд, вина, невозможность ничего исправить!
– Вы слепы! – обвиняюще продолжала Морелла, расхаживая перед троном. – Вы ползаете в грязи, а между тем Ньяра ждёт от вас настоящего смирения! Не хлеба! Не цветов! – Она пнула поднос у алтаря, и клыки зверей звонко посыпались на камни. – Она ждёт покорности! Признания власти судьбы! Или вы думаете, эта буря – случайность? Это её дыхание. Её чистейший гнев! Так молитесь же! Молитесь с яростью! Только так вы найдёте спасение!
В зале кто-то всхлипнул. Одна из сестёр упала на колени, другая заплакала, закрыв лицо руками… как вдруг по залу прокатился грубый мужской смех.
Это был Янтар. И взгляды всех в зале обратились к нему.
Оборотень стоял у стены – в латах, с мечом на поясе. Его лицо пересекала надменная усмешка.
– Молитвы? Смирение? Что за лютая чушь! – голос звучал ухмылисто. Зло. Золотые волчьи глаза холодно смотрели на Мореллу.
– Ты отвергаешь волю богини?! – взвилась смотрительница.
– Не верю, что Ньяра хочет, чтобы мы сидели тут, как испуганные цыплятки, и бились лбами об пол, пока ирбисы точат мечи. Нам нужны стрелы, копья и план по защите стен, а не бредни о “праведности” от той, у кого язык чернее угля.
Смотрительница побелела, затряслась. Кожа на острых скулах так натянулась, что мне померещилось, что лицо Мореллы вот-вот треснет. Даже со своего места я услышала скрип её зубов.
Вскинув руку, она несколько раз гневно ткнула в оборотня пальцем, будто хотела пронзить его издалека.
– Тыыы… – зашипела она, – невежественное отребье! Из-за таких, как ты, грязных еретиков, Ньяра и отвернулась от нас! Но её терпение кончилось. Она не закроет глаза на твою мерзкую ересь! Она растопчет тебя, как жалкого червя! Она…
– Я согласен, – перебил её Янтар, и Морелла подавилась словами. Лицо её пошло алыми пятнами, а оборотень, раскинув руки, шагнул к алтарю. Толпа испуганно расступилась, пропуская его. – Если богиня недовольна мной, пусть явит свой гнев. Я всё приму.
В зале повисла тишина.
Даже огонь в жаровнях будто замер.
Ньяра молчала… С потолка не ударили молнии. И земля не утащила волка в бездну.
На Мореллу было страшно смотреть.
Если бы взглядом можно было убивать, то Янтар бы уже горел – так много жгучей ненависти плескалось в чёрных глазах смотрительницы.
– Что ж, – оскалился оборотень, – приму это за позволение богини делать то, что считаю нужным.
– Неразумный щенок! Ты увидишь… Увидишь, как богиня карает предателей! И возносит тех, кто верен ей! Ты узришь… Я вознесу дары на священном ужине во имя Богини и…
Но Янтар не слушал, он уже обернулся к толпе. Его сильный голос-рык перекрыл вопли смотрительницы:
– Кто хочет тратить время на трусливый щенячий вой, самобичевание и поиски виноватых, бейтесь об пол дальше. Но я займусь чем-то более полезным.
И, развернувшись, он направился к выходу.
Миг… и в зале раздался густой лязг доспехов.
К выходу потянулись воины… Их было много! И вскоре я поняла – все мужчины, что были в зале, пошли за Янтаром. Фаира, бледная как полотно, отделилась от стайки сестёр и, придержав синий подол мантии, побежала следом.
Мои ноги тоже выпрямились, поднимая меня с лавки.
Сердце стучало в груди, как боевой барабан.
Янтар был прав! Надо действовать! Искать путь.
Нечего плакать над ошибками. Нужно не сдаваться!
В мыслях уже закружили варианты…
“Просто используй свою кровь, напиши желание”, – шепнуло чёрное лицо, отразившись в латах прошедшего мимо воина. Но я так не хотела… Цена слишком велика. Я найду иное решение!
Я скользнула вслед за толпой, собираясь нагнать Янтара и спросить его, что он придумал. Может… я смогу помочь?
…
Но, к сожалению, я потеряла Янтара из виду. И мне пришлось покружить по Обители. Я нашла его, лишь когда вспомнила про дальнюю комнату в пустующем крыле, где они с Фаирой иногда бывали…
Голоса донеслись раньше, чем я успела подойти.
Скользнув в тень, я осторожно заглянула в приоткрытую дверь.
– Ты спятил?! – стоя у стены, Фаира шипела на Янтара, как рассерженная кошка. Её шоколадные волосы рассыпались по плечам. Нежное лицо горело алым румянцем. – Правда, думаешь, я забьюсь в какую-то яму и буду дрожать там, пока все бьются на…
