– Хм… – задумалась я.
Возразить было нечего.
Я снова взялась за швабру, чтобы домыть дальнюю часть палаты.
– Нет, подожди… – забормотала вдруг Тия, голос её задрожал, волчьи уши вздрогнули, а большие глаза снова наполнились слезами. – Я… ты ведь не обиделась? Ты ещё придёшь? – она было потянула в мою сторону тонкую руку с когтистыми пальцами, но потом быстро спрятала её под одеяло. Закусила губу.
Её острый подбородок задрожал.
Тия смотрела на меня глазами, полными страха, словно её мог сломать любой громкий звук.
Совсем ещё ребёнок.
Где её родственники? Бросили? … как и мои бросили меня?
– Приду, не волнуйся, – сказала я как можно более успокаивающе. И улыбнулась, насколько умела.
***
Фаира стояла у дверей палаты и в очередной раз наблюдала картину, от которой кровь стыла в жилах.
Элиза сидела на кровати девочки, застрявшей в частичной трансформации, и разговаривала с ней…
Три года назад отец Тиары – высокородный оборотень-волк – заразился болезнью ледяной пустоши – скверной. Сойдя с ума, он напал на собственную семью. Выжила только его дочь… Вот только из-за шока и травм она впала в глубокую кому и так и не пришла в себя.
Сейчас глаза Тии были закрыты, маленький бледный рот не шевелился, и тем более жутко было то, что Элиза делала паузы, будто ей отвечали, и кивала, словно реагируя на слова. А потом и вовсе встала, подошла к окну, взяла паука и перенесла… И снова ответила спящей недвижимой Тие, будто они вели диалог.
– Одним словом – безумица, – пробормотала Фаира. И, передёрнув плечами, вошла в палату.
– Сестра! – встрепенулась Элиза, вскинув взгляд.
– Я видела, как ты прохлаждалась, – сразу объявила Фаира, скрестив руки, – а если бы старшая зашла?
– Я только на секунду присела. Поговорить… – тут же начала оправдываться безумица.
“И ведь искренне верит, что с кем-то беседует. Взгляд прямой и чистый. Не бывает таких глаз у тех, кто лжёт”, – неодобрительно решила Фаира. Но всё же вслух сказала, не скрывая сарказма:
– Ну да… по-го-во-рить… – и многозначительно посмотрела на спящую Тию. А потом снова на Элизу, которая невинно хлопала пушистыми ресницами. Если не знать, можно подумать, что сама доброта. А между тем в прошлом она делала худшее – управляла людьми силой крови, заставляя их совершать ужасные вещи. По крайней мере, так Фаира слышала.
Служительница неприязненно скривила губы, но потом напомнила себе, зачем пришла и попыталась примиряюще улыбнуться. Осторожно спросила:
– Элиза… ты говорила старшей про бинты? Ну… то, что я отдала их тебе на стирку?
– Нет, – ответила девушка. И снова этот чистый взгляд. Она правда не понимает?
– А можешь и дальше не говорить?
– Хорошо, – простой ответ.
“А ведь могла бы что-то потребовать за своё молчание, – раздражённо подумала служительница. – Особенно за то, что видела нас с Янтаром. За подобное старшая высекла бы меня до крови… если бы он не вступился, конечно. Но Ян бы этого не сделал. Ведь тогда ему пришлось бы признать меня и взять в жёны. А уж этого я от него не жду… “
Печаль кольнула сердце.
Оборотни-волки признают только истинные пары. А Фаира истинной ему не была. И никому не была. Её целебная магия была довольно слабой, а те люди, кто становятся истинными для оборотней – почти всегда носители сильного дара.
Поэтому Фаира знала горькую правду – она для Янтара развлечение на срок, пока он выздоравливает здесь. А потом даже имя её забудет.
Но не успела она порадоваться простоте безумицы, как девушка вдруг сказала:
– Я тоже хочу попросить тебя кое о чём, сестра Фаира…
– О чём? – насторожилась та.
– Тебя ведь поставили носить еду пленному?
Служительница с подозрением вскинула бровь.
– Откуда знаешь?
– Тия сказала, – ответила Элиза, глядя прямо.
От этого её пронизывающего взгляда у служительницы волоски на шее встали дыбом.
– Ну да, конечно, – пробормотала Фаира, потерев шею. – И что ты хочешь?
– Я хочу ходить в темницу вместо тебя. Носить еду ирбису.
Вот это было и правда неожиданно.
– Зачем тебе это?
Элиза наклонила голову, на миг поймав глазами луч солнца, падающий из окна. И её голубая радужка будто засветились изнутри. Голос её звучал мелодично и мягко:
– Чтобы искупить вину… Я хочу быть полезной.
Первый порыв был отказаться. Но служительница прикусила язык.
На самом деле ей совсем не хотелось спускаться в темницу к этому монстру из пустоши и проверять, правда ли пристальный взгляд ирбиса способен заразить скверной.
Старшая наказала никому там не появляться, кроме Фаиры. Потому что считалось, что люди скверной не болеют – только оборотни. Но как говорила бабушка Фаиры, и волк раз в год может стать кроликом… Или человек – подхватить скверну.
Однако задание требовалось исполнять.
Раз в день носить еду – ничего сложного.
Но за три дня Фаира так и не решилась спуститься. Оборотень без еды может жить долго. Однако вечно откладывать это было нельзя…
Если бы Элиза не попросила, позже Фаира сама бы попыталась спихнуть на неё эту неблагодарную работу. Слишком жутко всё это… а ей хочется побольше побыть с Янтаром, пока он здесь.
Что плохого случится?
Барс крепко скован.
Элизе, как говорят, заблокировали магию…
Служительница провела ладонью по своим тёмным волосам, а потом кивнула.
– Хорошо. Но ты должна отплатить мне за доброту. За то, что я тебе это позволю, – осторожно начала она.
– Как? – и снова бесхитростный вопрос, будто не от девушки двадцати лет, а от ребёнка, которого легко можно обвести вокруг пальца.
“Это обманчиво”, – напомнила себе Фаира.
– Про меня старшей ни слова, – вслух сказала она, погрозив пальцем. – Если она тебя поймает, то я прикрывать не буду. Скажешь, что ты сама это придумала, а я знать не знаю.
– Но врать… это грех, – наклонила голову Элиза. – Язык может отсохнуть.
Ну и откуда она такая взялась, доверчивая?
– А ты не ври, – махнула рукой служительница. – Просто на всё лишнее не отвечай. Молчи или говори: “Я хотела как лучше”. Повторяй и повторяй. Это же правда?
– Да…
– Тогда договорились! Я сейчас на кухне сестёр предупрежу, возьмёшь у них в обед порцию для заключённого. И отнесёшь. Страже я тоже скажу, что ты меня подменишь. Там как раз друзья Янтара дежурят. Они не будут против. Главное близко к этому чудищу не подходи. И в глаза не смотри!
Элиза активно закивала.
Удивительно – в её светлом лице не было страха. Только радость.
“Безумица…“ – снова подумала Фаира, ощущая, как неприятно сжимается желудок. Качнув головой, она двинулась к выходу, как вдруг Элиза позвала:
– Фаира…
– Что? – служительница обернулась.
– Обещаю, я всё исправлю. Всё будет хорошо! И с тобой, и с ним.
– С кем? – нахмурилась Фаира. – С Янтаром?
– И с ним тоже, – кивнула девушка. – Я очень постараюсь – правда.
И снова этот взгляд. Открытое лицо.
Будто её слова – нормальны.
Фаира не стала ничего отвечать, только поскорее вышла в коридор. И сразу очертила у груди защитный круг – от зла. Невольно прошептала молитву. И только потом перевела дыхание.
“Да уж, – нервно подумала она. – С такими “сёстрами” верующим недолго стать”.
Глава 4
***Элиза
Солнце перевалило за зенит, время обеда почти закончилось. Но я только-только прибежала на кухню. По заданному порядку – как самой младшей – мне было положено есть последней.
Но так даже лучше. Меньше шансов повстречаться с Мореллой. Она мимо не пройдёт – обязательно зацепится взглядом. Вчера она отхлестала меня половой тряпкой за складку на воротничке. А до этого заставила молиться, уткнувшись лбом в холодный каменный пол, пока кровь не потекла носом.
Я не сердилась на настоятельницу. Её обязанность была в том, чтобы я не забывала, кто я и что натворила, чтобы не вздумала много радоваться или слишком мечтать. Я должна была помнить о грехе.
И я помнила. Помнила каждый миг.
Хотя не была уверена, что именно я сделала – никто не посвящал меня в детали. Но страх и отвращение в чужих глазах и лицах убеждал меня – всё это правда. Всё это было. Кровавое, отвратительное, злое… – это всё про меня. И я даже могла понять, как я стала такой… Должно быть, в прошлом я поддалась голосу отражения. Оно умеет убеждать.
Сейчас демон уговаривает меня взять кусочек сахара, потому что якобы я заслужила. А потом также предложит забрать что-то дороже, важнее, лучше… Или даже отобрать! Ведь якобы, это по праву моё.
Но в этой жизни я не поддамся
И искуплю вину.
Верну то, что забрала и даже больше.
Вот только сначала поем… а потом сразу! Честное слово!
Зайдя на кухню, я с удовольствием втянула ароматный запах еды. Рот наполнился слюной, а желудок жалобно сжался от голода.
Сегодня на обед – печёная репа с сухарями.
Репу я любила… Она сладкая, с немного острыми нотками. А сухари забавно хрустят на зубах.
На некоторых столах я заметила ароматное мясо, кусочки сахара к чаю, а ещё – овощной гарнир – но это не для меня. Это то, что осталось после трапезы старших сестёр. И хотя демон не раз уговаривал меня стащить себе кусочек сахара, пока никто не видит – я сдержалась. И гордилась собой.
Репа – это тоже очень вкусно. Особенно когда желудок тянет от голода.
Я улыбнулась, принимая жестяную тарелку из мозолистых рук поварихи.
Она была женщиной крупной, высокой и широкой, как шкаф. Её голова будто сразу переходила в плечи, без шеи. Мышцы проступали на мощных предплечьях. Даже если не знать, кто её зверь – можно догадаться. Она оборотень-медведь.
И хотя повариха всегда хмурилась и выражалась резко, я чувствовала, за этим скрывалось доброе сердце.
Вот и сейчас она окинула меня пристальным взглядом и покачала головой.
– Совсем тебя заморили, убогая, – рыкнула она. – Кожа да кости! Сквозняк сдует… На-ка, возьми!
Она вдруг наклонилась и сунула в карман моей мантии сдобную булочку.
Я распахнула глаза шире.
– Нельзя… – испуганно прошептала я, оглядываясь по сторонам. Но на нас никто не смотрел.
