Перейти к содержанию

90-е: Шоу должно продолжаться — книга №1 серии «Шоу должно продолжаться»

Автор:

5,0 210+ оценок читателей Рунета
Категория
Современная русская литература
Год издания
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
18+
Обновлено
25.09.2026

Аннотация

Свои первые девяностые я пропустил. Пока страна училась капитализму и демократии, я служил в горячих точках. А когда вернулся, девятки сменились нулями, и началось новое тысячелетие. А в 2023 году я умер. Но вместо того, чтобы попасть в мир загробный, я снова оказался в нашей реальности. В теле патлатого парня из рок-группы. В 1991 году. Вот так и начались мои приключения на вторые девяностые.

Читать «90-е: Шоу должно продолжаться» — Саша Фишер онлайн

Страница 3 из 6

– Слушай, Саша, то есть, тьфу, Астарот, в смысле, – торопливо трещал Бельфегор, размахивая руками. – А давай сегодня сыграем «Бей, Сатана, бей!» вместо «Тяжелой поступи ада», а?

– Мы вчера об этом говорили, – недовольно буркнул Астарот.

– Ну, пожалуйста! – заныл Бельфегор. – Хорошая же песня получилась…

– Мы договорились, что музыку и тексты пишу я, – набычился наш фронтмен. – А ты все равно…

– Ну давай, если хочешь, скажем, что это ты написал, – рыжий посмотрел на Астарота глазами котика из Шрека. – Только давай сыграем, а? А я попрошу у мамы, чтобы она с работы еще одну коробку грима принесла.

– Слушайте… про грим, – насупился Бегемот. – Может давайте без грима? У меня на него того… вся рожа коростой покрывается.

– Да нет же! – Бельфегор толкнул толстого в плечо. – Без грима совсем не круто! Мы же демонов изображаем!

– Вообще-то насчет грима… – задумчиво проговорил Астарот. – Мы ведь самовыражаемся через музыку. И зрители могут и без всякого грима понять те идеи, которые мы хотим им донести. А грим – это получается какая-то клоунада… Смешно выглядим.

– Это значит, группе «Кисс» в гриме выступать не западло, а нам западло, да? – завелся Бельфегор.

– «Коррозия металла» не красится на концертах, и ничего… – пробурчал Абаддон, которого я все еще про себя продолжал называть Бегемотом.

Дальше они принялись сыпать названиями незнакомых групп и спорить. А я отвлекся. Во-первых, был ни хрена не в теме, а во-вторых, пытался сориентироваться. По буквам на доме я уже понял, что город я не поменял, вокруг все еще Новокиневск. С районом, как только мы вышли на улицу, тоже стало все ясно. Выше по улице над домами торчал скучный параллелепипед гостиницы «Новокиневск», напротив – красная пафосная сталинка с концептуальными кубическими часами на крыше. Значит, там привокзальная площадь. Но направлялись мы в противоположную сторону, к зажатой между двух улиц промзоне. Новокиневский завод механических агрегатов. К двухтысячному году в этом месте были сплошные развалины, а к двадцать третьему на месте бывшего завода уже давно построили квартал элитного жилья. А сейчас там даже вроде какая-то жизнь теплится. На крыше главного здания – пыльные буквы НЗМА. И стекла целые.

Мои спорящие коллеги по демонической рок-группе перешли дорогу и двинули вдоль бетонного забора по раздолбанному асфальтовому тротуару. Мимо периодически проносились машины. Мало машин. И в основном образцы отечественного автопрома. И номера… Хех, помнится, когда родители классе в пятом перевели меня в физматшколу, то я поначалу чувствовал себя деревянным болваном. В начале каждого урока там было такое упражнение – быстрый счет. Очень просто – нужно было складывать двузначные числа. Новые однокашники делали это влет, а я тупил. В прошлой школе нас к такому не готовили. И чтобы потренироваться в этом деле, я использовал вот эти самые номера машин, в которых было как раз четыре цифры. В школу мне нужно было ездить на автобусе. Не очень далеко, остановок пять. Я вставал на заднюю площадку и складывал цифры из номеров тех машин, которые видел. Буквально за неделю я подтянул быстрый счет. И приобрел привычку. И даже расстроился, когда номера перевели в другой формат, из трех цифр. По инерции даже пытался с ними проводить хоть какие-нибудь математические действия, но это уже было не так прикольно. И вот сейчас старая школьная привычка ожила. Мимо ехали машины, а я одним ухом слушал, как приятели, потряхивая хайрами и размахивая руками, все еще спорят про грим, а в голове работал арифмометр. Сорок три плюс восемнадцать равно шестьдесят один. Двадцать плюс восемьдесят четыре – сто четыре.

– Велиал, а ты что молчишь? – Бельфегор потряс меня за рукав. – Или ты тоже думаешь, что грим нам не нужен?

– С гримом мы будем на фотографиях отличаться, – после секундной паузы ответил я. – А без него мы просто патлатые подростки, ничем из толпы не выделяемся.

– Вот! Я же говорил! – Бельфегор радостно взвизгнул, почти по-девчоночьи. Астарот и Бегемот возмущенно заговорили хором, и спор помчался по-новой.

А мы, тем временем, подошли к тяжелым ржавым воротам, и Астарот принялся требовательно нажимать на кнопку звонка у будки КПП.

Заброшенным завод пока что и правда не выглядел. Но и работающим тоже. Трубы не дымили, людей внутри не было. Я этот завод смутно помнил. Одно время, где-то в классе пятом или шестом, нас на этот завод возили отбывать трудовую повинность. И мы честно работали в цехе. Скручивали какие-то штуки. А однажды там была какая-то стройка, и наш класс тоже принял в ней участие. Там была груда кирпичей и куча поддонов. И мы должны были эти самые кирпичи разложить на поддоны.

– Он там уснул что ли? – Астарот приплясывал от нетерпения. Или от холода. Ветерок был такой себе, весьма промозглый. Вопросов на тему «нафига нам на завод» я не задавал. Тупо бы прозвучало. Говнарь по кличке Велиал явно должен был знать все и так. Да и незачем. Сейчас меня так и так приведут на место. Так что я принял вид задумчивый и отрешенный. И сунул руки в карманы. Забренчала мелочь, и глаз немедленно зацепился на приземистый ларек грязно-серого цвета на другой стороне улицы. В желудке немедленно заурчало, и я даже сделал шаг к дороге. Невооруженным глазом видно, что в ларьке продаются какие-то консервы, шоколадки и прочая условно съедобная фигня. Но в этот момент дверь распахнулась.

– Чего надо? – неприветливо вопросил низенький вахтер. На вид – сухонький дедок, соплей перешибешь. Но хрен там… Мой наметанный глаз моментально срисовал выглядывающую из-под робы тельняшку, и двигался дед вовсе даже не по-стариковски. Не удивлюсь, если на плече обнаружится вдв-шный «одуванчик».

– Дядя Коля, ты чего? Это же мы, у нас репетиция… – надулся Бельфегор. – Вовка, ты куда собрался вообще?

Я бросил еще один голодный взгляд на ларек и подошел к будке. Вахтер пошевелил густыми бровями, и сплюнул.

– Тьфу на вас, как девки волосьев отрастили себе… – он шагнул обратно в будку, а мы гуськом втянулись за ним следом.

На территории Астарот решительно устремился вперед, момо цеха, к серому кирпичному административному зданию. Было пусто. Не сновали деловитые погрузчики, из цеха не доносилось ни звука. Какая-то жизнь обнаружилась только в дальней части завода, но до нее мы не дошли, Астарот уверенно топал к боковому входу, потом по лестнице вниз. Зашагал по коридору, весь потолок которого состоял из труб и кабелей.

– Велиал, ну ты где там? – он остановился у одной из запертых дверей.

– А? – как будто сонно отозвался я.

– Что «а»? – возмутился наш фронтмен. – Ключи же у тебя, открывай!

Ага, вот, значит, как… Я вытянул из кармана связку ключей и наклонился к замочной скважине. Хм, судя по прорези, подойдет какой-то из этих двух, на связке было два ключа с двумя бородками.

– Я уже давно тебе говорил, чтобы ты сделал мне копию, – зудел над ухом Астарот, пока я ковырялся в замке. На первый ключ тот никак не отреагировал.

– Обойдешься, – буркнул я в ответ, и сунул в замок второй ключ. Ага, похоже, он самый. Правда дверь пришлось с силой толкнуть бедром, чтобы он провернулся.

Я открыл дверь и отошел в сторону, пропуская вперед нашего фронтмена. Пусть, там, включит свет и это вот все. А сам прикинулся, что вожусь с замком.

Щелкнул выключатель.

За дверью обнаружилась довольно просторная квадратная комната, стены до середины покрашены в болотно-зеленый, у дальней стены – пара обшарпанных письменных столов, на которых лежали две гитары – басуха и обычная. Ударная установка, надо же…

Похоже, хозяева помещения были против, чтобы мы творчески преобразили стены, так что никаких пентаграмм и перевернутых крестов на них нарисовано не было. Зато имелись в некотором количестве несколько постеров с волосатыми рокерами. А для творческого приложения рук к дальней стене обрывками синей изоленты был прикреплен здоровенный лист бумаги. Кажется, когда-то это были обои. Просто обратная сторона. И вот на ней всякие сатанинские знаки имелись во множестве.

На самом деле, неплохая «берлога». Да и оборудование это все… Колонки, аппарат, синтезатор, гитары. Барабаны. Получается, что у «мамкиных сатанистов» откуда-то оказались на все это деньги. А ключ от этого роскошества у меня. Причем пока «я» был настоящим, он тоже не хотел давать дубликат своему фронтмену. Черт, как бы стало проще жить, если бы я мог хоть как-то добраться до воспоминаний в этой волосатой черепушке! Мне ведь потом нужно будет домой идти, а как узнать, где я живу? Не попросишь же, чтобы меня до двери проводили…

– Астарот, насчет грима… – снова начал Бельфегор. – Мы ведь в прошлый раз в гриме выступали, значит нас с ним запомнили. Если без грима выйдем, то получится…

– Нам надо репетировать, – отрезал Астарот, разматывая провод микрофона.

– А может маски сделаем? – предложил я. Волей-неволей я за время дороги даже проникся этой проблемой, очень уж горячо мои коллеги ее обсуждали. Я мог понять Бегемота, у которого на театральный грим аллергия, и ему, по понятным причинам, совершенно не хотелось мазать им лицо. И позиция Бельфегора мне тоже была понятна – грим крутая штука. Музыканты в гриме сразу к себе больше внимания привлекают. С третьей же стороны, гримом ведь каждый раз надо перед концертами мазаться. А это время. И место. Это же не просто рожу сажей как попало измазать, искусство, считай, целое.

– Маски? – переспросил Астарот.

– Ну да, маски, – сказал я. – Вроде как у Зорро. Ну или у ниндзя-черепашек.

– У кого? – заржал Бегемот. – Черепашек-ниндзя? Это еще кто?

– Забей, – отмахнулся я. Ну да, промашка, по ходу, вышла. Эти конкретные тинейджеры явно ничего пока не слышали про похождения бравой команды рептилий с именами великих художников и их тренера-крысы. – Как у гангстеров. Как у енотов. Или вообще черные чулки на головы натянуть. И выглядит необычно, и делать быстро.

– Хм… – Астарот почесал патлатый затылок. – А что…

– Но грим все равно тащи, – я толкнул Бельфегора в плечо. – Для фотосессий пригодится. Надо же нам фото на обложку альбома делать.

– Я могу у мамы попросить несколько пар черных колготок, – оживился Бегемот.

– В масках никто не выступает! – угрюмо сказал Астарот, продолжая возиться с проводами.

– Значит мы будем единственными! – радостно воскликнул Бельфегор. – И нас точно запомнят!

– Астарот, ты чего? – насупился Бегемот. – Хорошая же идея с масками…

– Выделяться надо творчеством, а не вот этим вот… – наш фронтмен гордо вздернул подбородок. – У нас есть миссия – создавать музыку и доносить ее до людей. А вы только и обсуждаете, что какие-то ужимки.

– Если внешний вид неважен, зачем ты тогда волосы красишь? – усмехнулся я. – И отрастил их еще. Ходил бы в костюме, делал стрижку, как все нормальные люди. И выделялся бы только музыкой.

Астарот бросил на меня испепеляющий взгляд. Было видно, что он гнет свою линию из чистого упрямства. Ему было обидно, что это не он придумал идею с масками, так что вот так просто согласиться он не мог. Интересно, почему он вообще считается главным? На чем-то же должен его авторитет держаться. Не на ночных же сменах своей мамы. Пока из всей нашей команды он выглядел наиболее конфликтным и бесполезным.

– Да ладно тебе, Астарот, – я шагнул к нему и дружески хлопнул по плечу. Эти трое понятно что петушатся и спорят. Они подростки. В голове сплошной «играй-гормон», да еще и сквозняк свободы изо всех щелей в бывшем железном занавесе дует. Хочется самоутверждаться, и все такое. А мне-то что? Я уже самоутвердился, где хотел. – Группа – это же наше общее дело. И будет неплохо, если каждый будет вкладывать свою часть творчества. Ты пишешь песни, а за внешний вид Бельфегор отвечает…

Астарот посмотрел на меня… странно.

– Ладно, – пробурчал он, уже без особого надрыва. – Подумаем про маски. А сейчас давайте репетировать.

Бегемот подхватил со стола басуху, Бельфегор встал к синтезатору. И все трое посмотрели на меня. А потом на одиноко лежащую гитару.

Глава 4

– Пойду отолью, – сказал я и вышел за дверь. – Через минуту вернусь.

На гитаре я играть не умел, это точно. Есть, конечно, призрачный шанс, что когда я возьму ее в руки, пальцы сами вспомнят и что-то там протренькают, но я что-то не готов на это рассчитывать. Но не сбегать же от своих говнарей, право слово.

Я поднялся из подвала на первый этаж и двинул по коридору. В таких зданиях туалеты есть на каждом этаже, так что если долго идти по коридору, то в какой-то момент обязательно увидишь вожделенные буквы «М/Ж».

Я остановился у зеркала и прислонился лбом к холодному стеклу. В голове крутились обрывки разных мыслей. «Ни черта я не знаю про девяностые…» «…и как мне узнать, где я живу?» «Интересно, если спасти, кого убили, как я узнаю, поменялась ли история?»

Что делать с гитарой, я придумал еще до того, как вышел из нашей берлоги. Сейчас я пытался скорее собрать в кучу остальные мысли, но получалось так себе. Волновали меня какие-то совсем уж незначительные вещи. И в кучу они собираться отказывались.

Ладно, будет день – будет пища. Я покрутил барашек с красной пимпочкой. Кран издал обиженное шипение, но вода из него не полилась. Окей, проверим холодную. Фу, ржавая. Значит не получится у меня почувствовать себя как Киану Ривз во всех фильмах. Стоять с мокрым лицом и многозначительно смотреть в зеркало.

Я хохотнул, закрыл оба крана и потопал обратно к своим «сатанистам».

– Я вернулся! – объявил я, хлопнул дверью и тут же громко показательно взвыл. Согнулся пополам, удерживая левую руку. Больно, черт… Но вроде не сломал ничего. – Твою мать… Рука…

– Велиал, ты что? – тут же подскочил Бельфегор. – Что случилось?

– Да руку прищемил… – я, шипя, разогнулся и показал всем дрожащую руку. На тыльной стороне ладони начала вспухать багрово-синяя полоса. – Ох ты ж… Больно-то как… Кажется, перелом…

– У нас же концерт сегодня! – взвился Астарот.

– Надо лед приложить… – пробубнил Бегемот.

– В травмпункт надо! – Бельфегор сделал круглые глаза.

– Осторожнее же надо быть, ты же знал, что нам играть… – продолжал возмущаться Астарот. – И концерт очень важный!

– Ты думаешь, я специально себе руку дверью прищемил? – огрызнулся я, мысленно прыснув. Так-то да, идея была именно в этом. Гитариста очень легко привести в негодность, нужна всего лишь травма пальцев. Причем именно левой руки, что удобно. В школе перед контрольной приходилось правую ломать… Но все-таки, надеюсь, что там только ушиб.

– Пойдем до медпункта, – Бельфегор потащил меня к двери. – Врачи же вроде работают на заводе, да?

– Вот и проверим, – кивнул я, не забывая изображать страдальческое лицо и держать руку перед собой.

Бельфегор явно знал, куда идти, очень уж уверенно он перемещался. Мы поднялись по пустой гулкой лестнице на третий этаж. От первого и второго он отличался тем, что широкий коридор был перегорожен стеной с двойными дверями, над которыми красным по белому было написано «ПОЛИКЛИНИКА».

А сбоку была табличка с часами работы и пожелтевшая бумажка, на которой от руки было написано «На флюорографию записываться в кабинете номер 3».

– Открыто, – Бельфегор засунул голову в дверь. – Эй, есть кто живой?

Отозвалось только эхо. Мы вошли внутрь. Справа от двери – стеклянная стена с окошечками. Регистратура. За ней – стеллажи с личными делами, но суровые тетеньки отсутствовали. Где-то звонко капала вода. И еще было слышно тихое бормотание телевизора.

– Кто-то здесь есть, – я оттер мелкого Бельфегора плечом и зашагал вперед. Двери, двери. А между ними – обитые дермантином кушетки. И дермантин этот на своем веку явно повидал… эээ… всякого. Окулист, невропатолог, процедурный кабинет, заведующий… Это как играть в горячо-холодно. Звук телевизора становится громче – значит правильно идешь, а если вдруг начал удаляться, то пора поворачивать назад. Ага, вот за этой дверью.

«Ай эм маззи! Ай лов клокс» – раздалось из-за двери. Я постучал. А потом открыл дверь, не дожидаясь ответа.

– Здравствуйте! – сказал я. – А врачи в этой поликлинике еще существуют?

– Ох, батюшки! – нервно дернулась женщина средних лет в белом халате. Она сидела на диванчике, а на столике перед ней бормотал тот самый телевизор, который нас на это место и навел. Красненький такой, маленький, с рожками антенны. На черно-белом экране можно было различить странные мультяшные фигуры, которые болтали всякое на английском. – Нельзя же так пугать-то! Вам чего, девушка?

– На самом деле я парень, – ответил я, усмехнувшись. – Это просто прическа такая.

– Фу ты, вот ведь мода дурацкая, ни черта не разберешь, – фыркнула дамочка.

– Боря, подождешь меня, ладно? – сказал я, вошел в кабинет и плотно прикрыл дверь. Теперь дамочка полностью отвлеклась от просмотра уроков английского и стала разглядывать меня. А я, соответственно, ее. Лет сорок, невысокого роста, волосы цвета ржавчины, скорее всего, крашеные. Уложены в уродскую какую-то прическу с пышным начесом. Перламутровая розовая помада.

– Вы врач? – спросил я.

– А тебе чего надо-то? – вместо ответа сказала она.

– Мне нужна первая медицинская помощь, – я продемонстрировал ей опухшую руку. – Дверью прищемил.

– Так это рентген надо делать, – взгляд женщины стал заботливым. – Вдруг перелом…

– А вы не могли бы наложить повязку с шиной или что-то подобное? – сказал я вполголоса.

– Бинт где-то был, – сказала женщина и двинулась к белому шкафу.

Вообще эта комната мало была похожа на медицинский кабинет. Скорее на комнату отдыха. Как и женщина на врача. Фельдшер в лучшем случае. Или вообще сантитарка. Какой смысл держать на работе врачей, когда завод стоит?

– Но в травмпункт лучше все-таки сходить, – сказала она, шурша чем-то в ящике.

– У меня нет перелома, – сказал я доверительно. – Я сам себя стукнул, чтобы вечером на гитаре не играть. Но ушиб есть, так что повязка не помешает.

– Ишь ты, что придумал! – возмутилась фельдшерица. – И я, получается, должна обман твой покрывать? Может тебе еще справку выписать?!

– Справку не нужно, – я помотал головой. – Только повязку.

– А с чего ты взял, что я вообще буду тебе помогать? – фельдшерица, или кто она там, уперла кулак в крутое бедро и смерила меня взглядом с ног до головы. Оценивающим таким. Так незамужние дамочки, двинутые на гнездовании смотрят на всех лиц противоположного пола. В рейтинге в ее голове я занял явно какое-то из последних мест.

– Вам скучно, – я пожал плечами и кивнул на белый рулончик у нее в руках. – У вас есть бесплатный бинт. И руку я и в самом деле ударил.

– Ха, вот ведь фрукт, посмотрите на него! – она всплеснула руками, как будто обращаясь к некоей почтеннейшей публике.

– Между прочим, мне даже больно, – сказал я и подмигнул. – Так что никаких правил вам нарушать не придется. Просто оказать первую медицинскую помощь.

– Погоди-ка… – она прищурилась и внимательно посмотрела на меня. – А ты что ли Вальки Корнеевой сын?

– Ну… – неопределенно буркнул я.