Глава 5
Денис
Ей идет красный цвет. Вырез костюма, цепочка, уложенная между грудей…
Завидую этому кулону из черного камня, он может прикоснуться к ней, а я нет. Не имею никакого права: ни морального, ни нравственного. Эти губы в тон костюму. Вызывающие, пухлые, манящие, ловлю себя на мысли, что мне до зуда в подушечках хочется размазать эту помаду, вдавливая в ее губы пальцы.
Я думаю об этом по дороге. А должен думать о работе, о невесте, в конце концов, которая больна. Но я ловлю себя на мысли, что не могу ни на чем сконцентрироваться, когда рядом она.
Это невозможно.
Я словно заговорённый, постоянно улавливаю ее запах и смотрю при любом удобном случае.
Настоящая ведьма.
Никогда не встречал таких женщин, на которых западаешь сразу. Мне хочется побиться головой о стену, чтобы вытрясти из себя эти похотливые мысли. А лучше уволиться на хрен и пойти разгружать сутками вагоны, чтобы больше не видеть ее, не думать о ней и не дышать ей. Но уволиться уже нельзя, я работаю на серьезных людей, которые попросту не поймут мои движения.
Я все еще наивно надеюсь, что первое впечатление пройдёт и я приду в себя. Если долго смотреть на красивую картинку, в конце концов, она превращается в обыденную.
– Денис, смотри на дорогу, – строго выдает Нелли, ловя меня, как пацана. И ведь она смотрела в телефон.
Я настолько неадекватен?
– Да, простите, – голос почему-то сиплый.
Охренеть, я встрял.
Это сразу профнепригодность, и я пытаюсь мысленно дать себе под дых, чтобы прийти в себя. Нелли усмехается, продолжая что-то писать в телефоне. Сам себе ухмыляюсь. Если Литвин узнает, что я пускаю слюни на его жену… Меня же не просто уволят. Меня закопают на хрен.
Останавливаюсь возле точки назначения. Осматриваюсь – магазин типа «Детский мир».
– Не здесь, припаркуйся позади здания, – велит Нелли.
Просьбы пока непонятны, что напрягает меня как охранника. Ладно, объезжаю здание, паркуюсь. Снова сканирую местность.
Что здесь забыла супруга Литвина?
Женщина опять что-то пишет в телефоне, не выходя из машины. Чего-то ждем. Двери чёрного входа открываются. Какой-то мужик вывозит большую грузовую тележку с товарами.
– Выйди, помоги Михаилу загрузить все в багажник, – велит Нелли, кивая на мужика.
Выхожу, не комментируя. Объект остаётся в машине, угроз меньше, и это уже радует.
– Принимай, – мужик кивает на товары, а сам закуривает, открываю багажник, благо он вместительный. Загружаю товары. Несколько больших коробок с памперсами, детское питание, еще какие-то вещи гигиены для детей и то, в чем я не разбираюсь, но явно детское. Несколько коробок не помещаются, багажник под завязку. Переношу их на переднее пассажирское сиденье. Сажусь за руль.
– Мичурина, восемнадцать, – произносит женщина.
Едем дальше.
– Да, мама, – женщина отвечает на звонок, кривит губами, явно не рада звонку матери. Мне должны быть по барабану ее отношения с матерью, но нет же, мне интересно, почему так. Я свою мать уважаю и никогда не позволю себе разговаривать с ней в таком тоне. – Да, я помню про обед, – выдыхает она. – Но давай перенесём его на час позже?
Долго слушает, отстраняя телефон от уха, и равнодушно смотрит в окно.
Я опять не слежу за дорогой?
Снова завис на ее образе?
Да…
– Мама, представь себе, у меня могут быть дела поважнее. Какие? С каких пор тебя начала волновать моя жизнь?
Снова равнодушно слушает.
– В общем, или мы переносим обед на час позже, или давай вообще отменим этот обед, – категорично заявляет она и сбрасывает звонок.
Паркуюсь по назначенному адресу. Читаю табличку. Дом малютки. Здание небольшое, ухоженное, но старое.
Стоим. Через несколько минут к воротам выходит охранник. Ну как охранник, скорее, вахтёр. Немолодой седовласый мужчина. Он спешит распахнуть ворота.
– Заезжай, – командует Нелли.
Въезжаю, ворота закрывают.
– Паркуйся возле той голубой двери, – указывает Нелли.
Паркуюсь. Нелли выходит, я за ней. К нам выходит женщина лет шестидесяти, полноватая, в белом халате.
– Нелли Константиновна, – улыбается она. – Вы к нам, как на работу. Мне, право, уже неудобно.
– А я не к вам, Людмила Николаевна, я к детям.
– Ну да, ну да, храни вас бог.
– Денис, открой багажник. Принимайте, Людмила Николаевна. В отдельной синей коробке питание для Катюши, безлактозное, – указывает.
– Да? Вот спасибо так спасибо. – Пойдемте. Витька всё выгрузит, – приглашает Нелли войти, распахивая дверь.
Я за ней. Нелли оборачивается. Встречаемся взглядами. Строгая. Взгляд пронзительный, говорящий. Только о чем он говорит, я пока не понимаю. Она не тормозит меня, отворачивается, проходит за женщиной в здание.
Внутри чисто, стерильно, я бы сказал, пахнет хлоркой. Где-то вдалеке глухо слышится плач детей. Мне совсем не уютно в этом месте. Стены, запах, детский плач давят.
Женщины проходят в кабинет. Садятся за рабочий стол. Я останавливаюсь в дверях. Людмила Николаевна присматривается ко мне с подозрением.
– Это мой охранник, – комментирует Нелли. – Воля супруга, я здесь бессильна, – усмехается, словно сказала шутку.
– Понимаю. Замечательно, когда такой заботливый супруг, берегите его.
– Обязательно, – совсем не искренне отвечает Нелли. Она закидывает ногу на ногу и расправляет плечи. Осанка у нее шикарная. Волосы собраны, открыта изящная шея. Замечаю у Нелли за ухом родимое пятно, не выраженное, но заметное. Засматриваюсь на этот изъян. И мне вдруг кажется пятно сексуальным.
Черт. Прикрываю на секунду глаза. У меня почти встает. Это полный пиз*ец. Дно, я бы сказал. Перевожу взгляд на окно.
Дальше женщины обсуждают, как идет ремонт в нескольких комнатах, который спонсирует Нелли, о нехватке каких-то вещей. Людмила Николаевна жалуется на то, что давно подавала заявки, но финансирования нет и не будет в этом году. Стискиваю челюсть. Никогда не был в таких заведениях. Никогда не задавался вопросом, как всё здесь устроено. Большинство людей предпочитают игнорировать сам факт существования таких заведений…
– Нет, Людмила Николаевна, денежной помощи я не оказываю. Пишите список нужных вещей.
– Ну что вы, Нелли Константиновна, я за всю жизнь ни копейки отсюда не взяла! – оскорбленно отзывается женщина. – Иногда свое отдаю. Вот, помню, сосок не хватало. Они привезут дешевые, дети их сгрызают. Так я за свой счет…
– Людмила Николаевна, остановитесь. Я вас ни в чем не обвиняю. Но это мой принцип. Только вещи. Пишите список, – настойчиво и холодно просит она.
– Да ну какой список. Обвинят тогда меня в вымогательстве, – отмахивается женщина, с подозрением посматривая на меня.
Да, пиз*ец, за кого она меня принимает?
– Тогда дайте ручку и листок, я запишу, – усмехается Нелли, закатывая глаза.
После записей Нелли поднимается с места. Женщина подает ей белый халат. Нелли надевает его, плотно запахиваясь, прикрывая свое декольте.
– Молодой человек пойдёт с вами? – женщина снова косо на меня посматривает. Не нравлюсь я ей.
– Нет, молодой человек, подождёт в коридоре… Хотя, – Нелли задумывается, снова всматриваясь в мое лицо.
Вот зачем она это делает?
Всегда топит меня в своем карем пронзительном взгляде, я захлебнусь так.
– Пусть идет, выдайте ему халат. Хоть какая-то польза от него.
То есть я тут бесполезный?
За*бись.
Стискиваю челюсть.
Женщина открывает шкаф и выдает мне халат побольше и не такой новый. Не знаю, на что подписываюсь. Но выбора нет. Я тут не просто охранник, а еще и надсмотрщик, как выяснилось.
Снимаю пиджак, женщина ахает, отступая. Под пиджаком у меня ремни, на которых ствол.
Ну что же вы такие впечатлительные?
Нелли не реагирует. Быстро надеваю халат.
– Может, не стоит с оружием к детям? – возмущается женщина.
– Они его не увидят, – комментирую я.
Тон у меня чёткий и грубый. Женщина замолкает, качая головой. Нелли молча выходит в коридор.
Поднимаемся на второй этаж. Проходим в одну из комнат. Что-то типа игровой, как в детском саду. Полки с игрушками, ковер, стульчики, на окнах занавески со звездами, только за окном ржавые решетки, как на зоне. В комнате дети. От двух до трех лет. Маленькие, и, несмотря на чистую одежду, какие-то все… Не знаю, как объяснить… Сердце глухо колотится. Потерянные, небрежные.
У одного из пацанов бритая голова, залитая зеленкой; у девочки ухо в зеленке. Кто-то играет, кто-то просто сидит на ковре. Один из пацанов замахивается и заезжает девочке в лоб пластмассовой собакой.
– Сережа, ты что? – кидается к ним Нелли. – Нельзя обижать девочку.
Девчонка ревёт, грозя кулаками пацану. Нелли подхватывает её на руки, жалеет. А я стою растерянный. Моё мировоззрение насчет этой стервы, типичной жены олигарха, переворачивается.
– Ну что встал? – кидает мне Нелли. – Снимай обувь, присоединяйся, – говорит с вызывающей усмешкой, заметив мою растерянность.
– Что делать-то? – оглядываюсь по сторонам. Я с детьми-то никогда не общался, тем более с такими маленькими и брошенными.
– Как что? Уделять внимание, любить, играть, общаться. Вот расскажи Серёже, как надо девочек защищать, – хитрая, прищуривает глаза, а там опять вызов.
Глава 6
Денис
Выхожу из дома малютки немного дезориентированный. Открываю дверь для Нелли, боковым зрением замечая, как к нам подходит бомжеватый мужик. Нелли останавливается, обращая на него внимание. Он подходит ближе.
– Сядьте в машину, – велю ей, отгораживая от мужика. Тот в растерянности тормозит рядом с нами. Смотрит зло исподлобья, неадекватный. Нелли не сдвигается с места, начиная улыбаться.
– Это Егор, – комментирует она, пытаясь меня отодвинуть.
Егор начинает улыбаться как ребёнок. Ребёнок, которому лет пятьдесят.
– Нелли Константиновна, сядьте, пожалуйста, в машину. Иначе я буду вынужден вас сам посадить! – говорю убедительно.
Мужик неожиданно делает резкое движение, что-то вынимая из кармана и взмахивая рукой в сторону Нелли. Реагирую незамедлительно. Это уже на рефлексах. Загораживаю Нелли собой, резко хватаю ее за талию и вталкиваю в машину. В таких ситуациях не до церемоний, каждая секунда может стоить жизни.
Женщина смеется мне в лицо, а я только сейчас осознаю, что навалился на нее сверху. Тело реагирует опять мгновенно, только теперь голодом и острым возбуждением. Ее концентрированный аромат обжигает легкие, ее тело в моих руках, ее губы, черт бы их побрал, так близко, и они растянуты в манящей улыбке. И плевать мне, что эта улыбка ироничная, высокомерная, мне хочется вгрызться в эти губы, покусать их, наказывая, а потом зализать свои укусы. Ее глаза горят, там такой огонь, что можно подпалить нас в мгновение. Сглатываю, чувствуя волну жара по телу.
– Это Егор, – насмешливо поясняет мне Нелли, не отталкивая. Смотрит мне в глаза, не отрываясь, и говорит почти в губы. – Местный сумасшедший. Он принес мне конфеты. Он всегда их приносит, а я ему взамен деньги. Он часто здесь меня ждёт.
Я слышу всё, что она говорит, всё понимаю, но смотрю на ее губы и думаю только об одном. О том, о чем нельзя думать. Мои глаза медленно опускаются ниже, к ложбинке между грудей…
За то, что я прикасаюсь к этой женщине, меня могут пристрелить. Но мне кажется, за такую женщину можно сдохнуть, не задумываясь.
Ее ладони упираются мне в грудь. И это так чувствительно. Уверен, она ощущает, как барабанит моё сердце, отбивая грудную клетку. Женщина толкает меня, призывая отпустить. И я поддаюсь. Мне приходится отпустить и отступить. Хотя мое тело категорически с этим не согласно.
Если Нелли захочет, я прямо сейчас вылечу на хрен из охраны, и это в лучшем случае.
Женщина поднимается и подходит к мужику, принимая от него пару карамелек.
– Спасибо, Егор, – улыбается, вынимает из сумочки пару купюр, протягивает местному дурачку, тот что-то неразборчиво говорит, кланяется. – Поехали, – велит Нелли, снова садясь в машину. Сажусь за руль, выезжаю на трассу.
– Куда?
– Ресторан «Оливия».
Киваю. Еду, а сам до сих пор ощущаю ее тело в своих руках.
