– Что ж ты такой нервный, Денис? – интересуется она. – Какая угроза в Егоре? Он как ребенок.
– Был у нас случай, когда такой же вот мужичок не от мира сего просил милостыню у церкви. А охраняемый объект – жалостливый мужчина, решил подать ему. Так вот безобидный попрошайка нанес ему два ножевых. Не спасли мужика. Иногда самые безобидные люди могут быть опаснее профессиональных киллеров, – поясняю я, посматривая в зеркало заднего вида.
Нелли задумывается.
– Объект… Меня ты тоже называешь объектом? – в голосе яд.
– Я обозначил так мужчину, потому что не могу назвать имя или должность.
– Красиво выкрутился, Денис, – усмехается. – Кстати, у тебя необычный парфюм. Не подскажешь название?
– Ничего особенного, обычный дезодорант.
– Иногда обычные вещи гораздо ценнее… – выдыхает она. Замолкает, отворачиваясь к окну. Меняется в лице, словно переключается по щелчку, выпадая из реальности.
Дальше у меня даже получается отстраниться. Выключить в себе это зудящее, навязчивое желание рассматривать ее и улавливать каждый жест.
Нелли обедает с матерью, посещает спа-салон и едет домой. Выдыхаю, когда она наконец выходит из машины и скрывается дома.
Хотя бы до завтра смогу не видеть ее и быть вменяемым.
Всё это неправильно с моей стороны, даже отвратительно, я бы сказал. Возникает чувство вины перед Анютой. На ней я так не зависал. Понравилась девочка, красивая, милая, пригласил на свидание, всё закрутилось и привело к свадьбе. Я люблю ее, но чтобы вот так одержимо, как псих, дышать ей и улавливать каждый жест, засматриваться на каждую родинку… Нет такого и не было.
Это вообще нормально?
И вроде ничего себе не позволял и не собираюсь, я по-прежнему верен невесте, но ощущение ментальной измены не покидает. Не по себе.
Перекусываю в столовой для персонала, общаясь с сослуживцем, треплемся ни о чем.
– Ден, ты сейчас заменяешь Серого в сопровождении. Литвин с супругой едут ужинать, – сообщает мне Довлатов.
– А что с Серым?
– Хреново ему, скрутило, в больницу уехал.
– Ясно.
Поднимаюсь с места, выходим вместе с Довлатовым на улицу. Курим.
– Ну как невеста? – интересуется он. – Не передумала еще выходить за тебя? – усмехается.
– Обижается, конечно. Но, надеюсь, не передумала, – ухмыляюсь невесело.
– Но ты не задерживайся на нашем поприще. Не повторяй мой путь, Ден, – качает головой.
– По-моему, отличный путь.
– Да, Денис, карьера головокружительная. А личной жизни нет. Полное дно. Мне тридцать пять, за плечами развод. И женат я теперь на работе, видимо, пожизненно. Завязался так, что выйти нельзя. А ты еще можешь соскочить. Подумай об этом, Ден. Денег на свадьбу заработаешь и вали в другую сферу. У тебя мозги есть, ты не пропадешь, – дает мне совет.
– Я подумаю. Спасибо за совет, Седой.
Седой – позывной Довлатова. Потому что на правом виске у него седой кусок. Такой вот изъян, не связанный со старением.
Он разрешает так себя называть единицам. Потому что времена прозвищ прошли. Все серьезные люди обрели имена-отчества. Но я вхожу в тесный круг Довлатова, потому что очень уважаю этого мужика и заслужил его доверие, что для меня ценно.
Тушу сигарету в пепельнице, поскольку из главного входа выходит Литвин с Нелли и направляется к подготовленной машине.
В сопровождении у Литвина всегда два человека. Водитель и охранник. Я сейчас заменяю водителя. Но даже водилы у Литвина профессионально подготовленные.
Иду к машине и одновременно зависаю на образе Нелли.
Это что-то нереальное.
Нельзя быть такой манящей, сексуальной и одновременно недосягаемой. Она разносит и размазывает меня одним своим видом. Это самая сложная работа в моей жизни. Приходится контролировать взгляд, эмоции, тело, дыхание и сердце, которое барабанит от каждого ее взгляда.
На Нелли серое платье в пол: широкая юбка касается земли, длинные рукава, высокий поднятый воротник. Она закрыта наглухо, но, мать ее… Красный широкий пояс подчеркивает стройную талию, акцентируя внимание на фигуре. Шикарные волосы собраны в тугой высокий хвост, отчего ее глаза становятся кошачьими. Она как пантера, красивая, грациозная, но хищная. Длинные серьги-нити покачиваются от каждого ее шага, касаясь грациозной шеи.
Это не просто сопровождение для меня. Это какое-то испытание на выдержку.
Литвин открывает для Нелли дверь, помогая расположиться, и садится рядом. Я – за руль, Миха – рядом на переднее сиденье. Выдвигаемся. Стараюсь вообще не смотреть в зеркало заднего вида, от греха подальше. Не дай бог Литвин заметит, как я западаю на его супругу. Я за себя теперь не отвечаю.
Глава 7
Денис
Всю дорогу до ресторана супруги молчат. Нет, Литвин много говорит, но по телефону. Нелли отстранённая, как всегда, безучастно смотрит в окно, а я стараюсь не смотреть на неё. Хотя это невозможно. Я вдруг осознаю, что меня накрыл такой пи*дец, что в моём случае надо сразу увольняться и бежать очень далеко. Но, к сожалению, так нельзя.
В ресторан супруги заходят в сопровождении Михи, но через пять минут он возвращается ко мне. Молча курим, наблюдая за входной группой.
Миха садится в машину подремать, а я остаюсь на улице. Через полчаса мы поменяемся. Надеваю гарнитуру, набираю Анну, не сводя взгляда с фасада ресторана.
– Привет, – сонно отвечает моя невеста.
Невеста…
Раньше мне нравилась эта мысль. Есть что-то чистое, романтичное в этом слове. Нежнее, чем «супруга» или «жена». А сейчас я в полном раздрае.
– Малыш, ты спишь, что ли? – смягчаю голос, пытаюсь поймать то чувство, что испытывал к ней еще недавно. Уловить его, зацепиться и утвердиться, что вот она – моя женщина. А Нелли – чужая жена.
– Да, задремала. Нога болит, ходить сложно. Я с дивана не встаю. Растолстею к свадьбе, в платье не влезу. Буду некрасивая, с огромными щеками, – усмехается.
– Прекрати, мне всё равно. Ничего не имею против форм.
– Так! – повышает голос. – Не нужны мне дополнительные формы.
– Всё, тихо. Ты будешь самой прекрасной невестой.
– Ден… – вздыхает.
– Да, малыш.
– Я скучаю.
Надо сказать «я тоже». Но язык почему-то не поворачивается. Не могу выдать правильные и уместные слова. Еще пару дней назад мог. А сейчас не могу.
– Скоро у меня выходной… – отвечаю я. – Проведём его вместе.
– Быстрее бы. Я тут платье выбрала. Но не покажу. Плохая примета.
Плохая примета – не платье. А то, что я, говоря с невестой, смотрю на окна ресторана и пытаюсь увидеть там Нелли.
– Хорошо… – невпопад отвечаю. – Воспринимай это как отпуск. Готовься к свадьбе. Помнишь, ты жаловалась на нехватку времени?
– Да, времени теперь достаточно, – усмехается Аня.
Молчим. Надо что-то говорить. И обычно я говорю много всего, нам никогда не было скучно. А теперь молчим… И это мой барьер.
Я загоняюсь?
Определённо, да.
Ну, с кем не бывает. Засмотрелся на красивую женщину, пофантазировал. Ничего большего не будет. Скорее всего, это мой предсвадебный мандраж. На подсознательном уровне хочется доказать себе что-то…
– Ладно, Анюта, я работаю, – произношу, когда ко мне выходит Миха. Хотя я мог бы говорить еще в машине.
– Пока, – выдыхает Анна. Нажимаю на гарнитуру, сбрасывая звонок.
Я остыл?
Сажусь в тачку за руль, откидываюсь на сиденье, прикрываю глаза, пытаясь дышать ровно. Медитирую на своем ощущении. Пытаюсь обрести равновесие.
Где, блядь, моя хваленая выдержка?
Кто разрешал этой ведьме врываться в мою голову?
Через пару часов из ресторана выходит Нелли. Почему-то одна. Спешно садится в машину на заднее сиденье. Переглядываемся с Михой, ни хрена не понимая. Сажусь за руль, Миха остаётся на улице.
Нелли откинулась, прикрыла глаза, словно спит. Дышит глубоко, отчего его грудь вздымается. Сглатываю, переводя взгляд в лобовое стекло.
Хочется спросить, всё ли с ней в порядке. Но я стискиваю челюсть, не позволяя себе этого. Нет ничего критичного, если поинтересуюсь. Я охранник, вдруг ей нужна помощь. Но я намеренно молчу. Потому что перехожу границы, и это надо как-то останавливать.
Минут через двадцать из ресторана выходит Литвин, разговаривая по телефону. Миха открывает ему дверь.
Едем домой, Нелли не меняет позы и не открывает глаз. Литвин продолжает говорить по телефону.
– А ты что, сука такая, мне устроила?! – взрывается Литвин.
Сначала мне кажется, что он продолжает телефонный разговор. Но нет, это он Нелли. Я не должен вмешиваться в семейный конфликт. Я здесь никто. Но тело напрягается. Смотрю в зеркало. Нелли не отвечает, словно не слышит Литвина.
– Сколько ты выпила? – также яростно спрашивает он у нее. Ответа нет. Литвин качает головой и сжимает переносицу, словно очень устал. Немного выдыхаю, думая, что конфликт исчерпан.
Но нет, ровно через несколько минут я чувствую резкое движение позади. Перевожу взгляд в зеркало. Литвин хватает Нелли за шею и дергает на себя. На автомате жму на педаль газа. Нелли не реагирует. То есть не сопротивляется, ехидно усмехается в лицо Литвину. А тот в ярости.
– Сколько бокалов я разрешал тебе выпить? – рычит ей в лицо. А меня накрывает агрессией. Нельзя такую женщину так хватать, нельзя с ней так разговаривать. Стискиваю руль, пытаясь не сорваться.
Это, блядь, не мое дело!
Повторяю себе. Но моя установка не работает.
– Я тебе не собака, чтобы выполнять команды, – ухмыляется ему в лицо.
– Что ты, мать твою, устроила? Что, сука, нес твой рот? – встряхивает ее, как куклу.
– Не нравится? – снова расплывается в улыбке, словно провоцирует мужа. – Так не терпи.
– Ты, сучка, намерено всё это? Да?! – уже кричит ей в лицо. И я на инстинктах и адреналине резко виляю машиной в сторону, так, что их качает на заднем сидении.
Это косяк, но я добиваюсь своего, Литвин отпускает Нелли.
– Это что, мать вашу, сейчас было? – переключается на нас.
– Собака резко выскочила на дорогу, – лгу я.
Миха в ах*е, переводит на меня взгляд, прекрасно понимая, что никакой собаки не было. Но молчит.
– Так давил бы ее на хрен! – срывается Литвин. Стискиваю челюсть до хруста зубов.
Литвин успокаивается, тоже откидывается на сиденье, прикрывая глаза. Нелли смотрит в окно, потирая шею. А я ловлю себя на мысли, что мне хочется сломать руки, которые посмели причинить ей вред.
Доезжаем до особняка в полной тишине. Пытаюсь дышать ровно. Отключиться вообще от реальности. Только механические отлаженные действия. Всё. Но моя установка снова не срабатывает.
Потому что, как только машина тормозит во дворе усадьбы, Нелли вылетает из салона и идет не к дому, а в сторону рощи, там нет освещения. На дворе ночь, небо затянуто тучами. Там кромешная тьма.
– Стой! – вылетает за ней Литвин. Но Нелли не реагирует, скидывает туфли и ускоряет шаг. – Как же, сука, ты зае*ала! – рычит Литвин. – Придушу, тварь!
На шум выходит Довлатов.
Литвин срывается за супругой. И я на автомате, не думая, срываюсь за ними. Если он позволил себе душить ее и так разговаривать при охране, что он может сделать с ней наедине?
Тело горит. Действую неосознанно, на инстинктах. Защитить женщину.
– Тормози, Ден! – за мной срывается Довлатов.
Не реагирую. Я сейчас невменяемый. Дергаюсь назад, когда Довлатов меня догоняет и с силой разворачивает к себе. Я теряю Нелли и Литвина из виду. И мне это не нравится. Дергаюсь, пытаясь вырваться.
– Ден, мать твою! – рявкает на меня Довлатов. – Приди в себя!
Скручивает меня силой и затаскивает в комнату охраны. Я могу вырваться и положить его. Хотя бы попытаться, но я подчиняюсь. Хотя всё клокочет внутри.
