– В мой кабинет! – холодно велит Седой, пока поднимаемся. Беру себя в руки. Точнее, надеваю маску отстраненности. – Это что сейчас было? – с подозрением спрашивает Довлатов, разворачиваясь ко мне, когда мы входим в кабинет. Стискиваю челюсть. – Ты что творишь? Запал уже на нее? – всматривается мне в глаза.
Да, он выкупил меня с потрохами.
Я запал.
– Нет. Просто инстинкты сработали. Не могу смотреть, когда обижают женщину. Отец безбожно бил мать. С тех пор триггерит в такие моменты.
– Точно? – не верит мне Седой.
Правильно делает, что не верит, дело не в моих детских травмах.
– Точно. Всё, я в норме, – расправляю плечи.
– Ладно, поверю в первый раз на слово, – выдыхает Довлатов.
Подходит к импровизированному бару, наливает в два стакана виски. Протягивает мне бокал.
Выпиваю залпом.
– Не вмешивайся больше. Даже чтобы мысли не возникало. Это семейные дела. И Нелли действительно немного не в себе. На нее иногда находят такие вот неадекваты.
– А почему? То есть она всегда была такой?
– Нет, не всегда. Но это не наши дела. Включи голову. Если бы Литвин сейчас заметил твою реакцию… – качает головой, не договаривает.
Да всё я понимаю. И свой неадекват тоже.
– Такого больше не повторится.
– Я очень надеюсь, Ден. Не подставляй больше ни себя, ни меня.
Киваю.
– Всё, иди отдыхай.
Разворачиваюсь, выхожу.
На дворе тишина. Никого нет. Прикуриваю сигарету, поднимаю голову на горящие окна особняка. В голове только одна мысль – пойти проверить, всё ли в порядке с Нелли. Мысль, которую я не могу себе позволить.
Медленно прогуливаюсь вдоль тропинки в сторону рощи. Туфли Нелли так и валяются на дорожке. Поднимаю их.
Что я творю?
Глава 8
Нелли
– Привет, – заглядывает ко мне Лиза. – Ты идешь завтракать? – садится за мой туалетный столик, рассматривая украшения, надевает себе на палец массивное кольцо с черным камнем. – Папочка не в духе, с утра орет на горничную. Я не хочу завтракать с ним одна, – кривит губами Лиза.
Сегодня на ней черная туника с принтом волка и кожаные штаны. Агрессивные черные стрелки на глазах, милые розовые губы и две французские косы по плечам. Такой вот образ, где сочетаются нежность и агрессия. Лизе идет. В ее возрасте тем более. Мне нравится ее самовыражение, в отличие от Олега.
– Да, сейчас пойдем, – отвечаю я, надевая белый длинный кардиган поверх черного шелкового комбинезона.
Мне сегодня холодно. Несмотря на то, что погода за окном отвратительно хорошая. Краситься не хочется, но я наношу на губы помаду, натягивая улыбку. Моя вчерашняя очередная истерика высосала из меня все силы. Это я намеренно, да. Олег прав. Осознаю всё, что творю. Хоть он и считает меня сумасшедшей. Уже и сама не понимаю, здорова ли я. Когда вам изо дня в день твердят, что вы не в себе, невольно начинаешь верить. Пусть так. Я делаю всё, чтобы испортить жизнь своему супругу. Однажды ему надоест, и он либо меня отпустит, либо придушит. И то, и другое – свобода.
А сейчас я в клетке. Как и Лиза. И в ее случае лучше принять волю отца и научиться жить в этой реальности. Тогда всё будет у нее хорошо. Я же дефектная и не могу этого принять. Как мать, как многие другие женщины нашего круга. Моя психика бунтует. Хотя психика матери тоже не справляется, только она не готова это принять и предпочитает обманываться всю жизнь. Жаль. Но это ее выбор.
– Нравится кольцо? – интересуюсь у Лизы.
– Да, – улыбается. – Подходит под мой сегодняшний лук.
– Дарю.
– Да? Класс. Спасибо. Это что за камень?
– Чёрный сапфир и белое золото.
Лиза крутит кольцо, рассматривая. Переводит на меня взгляд и прекращает улыбаться.
– Вы вчера опять поссорились? Я слышала. Он снова тебя ударил? – прищуривает глаза.
К сожалению, однажды Лиза стала невольной свидетельницей рукоприкладства ее отца. Ничего ужасающего, если можно вообще так расценить. Олег дал мне пощечину в ответ на мои многочисленные пощечины, от которых я отбила ладонь.
– Нет, тот раз это было… В общем, твой отец не поднимал больше на меня руку, не думай об этом. Я не жертва насилия.
Я жертва обстоятельств, которые от меня не зависят. Но Лизе пока не понять. Да и не нужно это знать девочке в шестнадцать лет. Я надеюсь, судьба и воля отца будут к ней благосклонны. И лучше Лизе сразу обрести броню и стать расчетливой, алчной сукой, так будет проще. Но, к сожалению, я пока не вижу в ней таких задатков.
– Нель, – мнется Лиза, кусая губы, она всегда так делает, когда волнуется. Перевожу на нее взгляд. – А очень плохо, если девушка влюбилась в мужчину старше нее на двадцать лет?
– Ммм, – задумываюсь, рассматривая ее и пытаясь понять, в кого она могла втрескаться. – Не знаю, Лиза, не в возрасте дело.
– А в чем? – рассматривает себя в зеркало, капризно надувая губы.
– Если инициатива идет от мужчины, то надо понять его мотивы. Что он хочет от малолетней девушки? Попахивает противозаконными наклонностями.
– Да не исходит от него никакой инициативы! – фыркает она. – Он вообще не в курсе.
– Тогда это нормально. Все маленькие девочки в твоем возрасте бунтуют и пытаются повзрослеть таким способом. Это временная блажь, если хочешь. Пройдет, когда встретишь подходящего парня своего возраста. А восхищаться взрослым мужчиной никто не запрещает. Ну и кто он?
– Да откуда я знаю. Это не я влюбилась, а Дашка, – сваливает все на свою подругу.
Усмехаюсь. Молодость. Завидую ее возрасту, наивности и непосредственности. Когда в голове еще нет понимания обреченности и того, что выбора нет.
Одновременно оглядывается на дверь, когда в нее стучат.
– Да! – разрешаю войти.
– Нелли Константиновна, – заглядывает к нам горничная. – Олег Сергеевич очень настойчиво просит вас с Лизой спуститься к завтраку, – сообщает она. Что в переводе означает, что Литвин нервничает.
– Мы идем, – отсылаю горничную.
Олег ждет за столом, не начиная завтракать без нас.
Раньше меня восхищал эти его педантизм и церемонии. Сейчас все больше раздражают. Садимся с Лизой за стол молча.
– Доброе утро, – холодно произносит Олег. Как всегда, идеален, в белоснежной рубашке. Уверена, воротник его рубашки хрустит от свежести.
Мы не виделись сегодня, ибо спим в разных спальнях. Это была моя инициатива. Олега сей факт тоже бесит, что меня не может не радовать.
– Ага, – кивает Лиза. Я молча принимаю от горничной чай и сырники со свежими ягодами.
– Не «ага», а «доброе утро, папа» – поправляет ее Олег. – Брось этот лексикон. Язык быдла! Ты девушка, моя дочь. Я плачу за твое образование не для того, чтобы ты забыла нормальный язык, – отчитывает девочку.
– Не начинай, – закатывает глаза Лиза. – Я нормально разговариваю с людьми вне дома.
– А я, по-твоему, не человек и не достоин уважения? – злится. Не в духе сегодня. И нет, он не на Лизу злится. Дочь Олег по-своему любит. Нельзя обвинить его в том, что он плохой отец. Строгий, требовательный – да.
– Она дома. И должна чувствовать здесь себя комфортно, без церемоний, – вмешиваюсь я.
– Она должна меня уважать! – отрезает Олег. Хочется сказать, что подобным способом он не добьется уважения. Лиза в таком возрасте, что с ней надо дружить, чтобы понять, но я сжимаю губы. Не могу вмешиваться в их отношения и принижать Олега в присутствии дочери. Я еще парадоксально забочусь о чувствах Олега. Он о моих давно уже нет. С момента, как перестала жить по его правилам и заглядывать ему в рот.
Дальше Олег не успокаивается, продолжая отчитывать дочь за недочеты в учебе. Я чувствую себя виноватой перед Лизой. Ибо злится Олег на меня, а срывается сейчас на ребенке.
Завтрак заканчивается. Я спешу покинуть столовую вместе с Лизой. Важных дел у меня, к сожалению, нет. Но и сидеть в этом доме я не могу. Несмотря на огромную территорию, этот дом меня давно душит.
– Нелли, зайди ко мне в кабинет, – довольно сдержанно просит Олег.
Я не хочу, но все равно иду. Если сейчас снова покажу характер, то опять случится конфликт. А я сегодня без сил. Фаза бунта во мне затухла, на смену ей пришел период безразличия. Когда совершенно все равно и пусто ко всему. Я чувствую, как меня медленно накрывает этой фазой моего сумасшествия.
Сажусь в кресло, затягиваюсь электронной сигаретой, выпуская ягодный дым в потолок. Смотрю в панорамное окно на двор.
– Нелли, – выдыхает Олег, прохаживаясь по кабинету. – Давай как-то договариваться? Иначе я буду вынужден… – не договаривает.
– Что? Закроешь меня в психушке?
– Не утрируй. Я этого не хочу. Но ты меня пугаешь. Меня даже где-то заводит твоя шиза, – усмехается. – Но давай ты будешь скрывать ее от окружающих.
Садится рядом со мной, опуская руку на спинку дивана позади меня. Очень близко. Его парфюм начинает душить. Олег дышит мне в затылок, прикасаясь к волосам. Прикрываю глаза. Мне давно неприятны его касания.
– Не трогай меня! – веду плечами.
– С чего это? Я твой законный муж. Имею право.
Усмехаюсь, глубоко затягиваясь.
– Когда мы последний раз трахались, дорогая моя?
– Когда ты меня насиловал, – напоминаю ему инцидент, когда я сказала «нет», но он все равно меня взял.
На жесткое насилие этот акт, конечно, не тянул. Я сказала «нет», но Олега это только завело еще больше. Я пыталась вырваться, но он скрутил меня. А дальше он вбивался в меня, хрипя, как животное, а я равнодушно смотрела в стену. Но я цепляюсь за любую возможность напомнить Олегу о том, что мы давно не счастливая пара.
– Не преувеличивай! – психует Литвин. – Что ты хочешь от меня? Прекрати себя вести неадекватно. Прекрати позорить меня перед партнерами. Надень белое пальто приличной женщины. Достойной супруги. Хотя бы в обществе. А дома можешь устраивать свой шабаш, – смеется. – И тогда меня не будет срывать, как вчера. Я, сука, тоже не железный! Развода не будет. Ты это знаешь. Давай найдем равновесие. Прекрати будить во мне зверя! – говорит, а сам тянет мой кардиган с плеч, за ним оттягивает комбинезон и целует в плечо, отчего меня передёргивает.
– Тебя перестали удовлетворять твои шлюхи? – резко натягиваю кардиган на плечи, не позволяя меня трогать.
– А кого я должен трахать, позволь спросить, когда жена не дает? – рычит, начиная заводиться. Он тоже сумасшедший. С ним часто случаются приступы ярости. Не могу сказать, что я не виновата. Отчасти да.
Так просто. Дайте мне свободу, и всё встанет на свои места, но нет. В этом мире сильных мужчин так не бывает.
– А когда я тебе в рот заглядывала, ты трахал других, потому что… Что? По статусу положено? Или как там ты еще говорил?
– Нелли… – втягивает воздух, резко поднимаясь с места. Идет к бару, наливая себе коньяка. – А может, дело не во мне? – с подозрением спрашивает он. – Может, ты, дорогая моя, тоже нашла себе кого-то для утешения? От этого все твои бунты? Кто тебя там имеет? Кто удовлетворяет? Со мной фригидна, а с кем-то другим отжигаешь? Да?
Всё. Понесло великого и могущественного Литвина. Сорвало планку. Надо уходить, сил на скандал нет.
– Ах, если бы, Олег. Если бы… – всё равно не удерживаюсь, начиная бить его в ответ. – Но ты контролируешь каждый мой шаг. Приставил цербера. Уверена, он отчитывается о каждом моем шаге.
– Кстати об этом, – переключается, не отрицая. – Какого черта ты снова проводишь время в детских домах?
– Раньше тебе это нравилось. Ты считал, что так я поддерживаю твою легенду о сердобольности, и это добавляет тебе баллов в репутацию.
– Да, но всё должно быть в меру. Публично, если хочешь. А не втихушку подрабатывать нянькой. Это не твой уровень.
– Благие дела, Олег, требуют тишины. А публичности требует только фальшь. Но вам не понять разницу.
Литвин втягивает воздух, останавливаясь возле окна. Прикрываю глаза, продолжая курить.
– Я хочу на несколько дней уехать в Майское и побыть одна. Мне так нужно. Не отпустишь – продолжу срываться. Мой психолог советует найти гармонию и выдохнуть.
– Окей, дорогая. Всё для тебя, мать твою. Поезжай. Но обещай, что вернешься вменяемой. Я хочу попытаться баллотироваться в этом году. Твой отец говорит, что сейчас у меня есть все шансы. Мне будет нужна адекватная супруга рядом.
Не отвечаю. Этого я ему обещать не могу.
Тем более никогда не смогу простить ни Олегу, ни отцу, что они решили мою судьбу в угоду своим амбициям. Как жаль, что я обрела это понимание только недавно.
– Одну я тебя отпустить не могу, охранник поедет с тобой, Нелли. Смирись с этим. Это реально сейчас с моей стороны забота.
Как же, забота… Снова лицемерие. Но я к нему привыкла.
Глава 9
Нелли
– Нелли едет за город. Ей нравится это место. Ты отвечаешь за неё головой, – сухо сообщает мне Литвин. А я пытаюсь задержать дыхание. В кабине пахнет ее духами. И я, как пес, реагирую на этот запах. А еще тело само собой каменеет в присутствие Литвина.
Мало того, что он изменяет супруге, так еще смеет грубо с ней обращаться.
Про систематические измены Литвина мне с утра поведал Миха. Он возит его к шлюхам. И мне никогда не понять этого мужика. Зачем? Зачем пачкаться, когда рядом с тобой такая женщина? Королева. Оттого неприязнь к этому мужику во мне начинает шкалить. Что плохо. У охранника должна быть холодная голова. У меня нет права на подобные эмоции. Мы по факту бездушные машины, у которых только одна функция – защищать от внешних угроз.
