Любовь не виновата

— Куда ты гонишь! — негромко возмутилась Люба, чувствуя, как её охватывает лёгкое смятение. — Дай хоть почитаю.

— Не, ну интересная! — вскинул руки Никита с отчаянием. — Мы её ждём полдня, а она – «почитаю»! Нотариусу ехать надо, дорогая моя! Или… Подожди… Тебе помощь нужна вообще?! Или сама продашь ферму? Только смотри, предупреждаю, эти акулы-фермеры тебя живьём сожрут!

Люба почувствовала неловкость перед Никитой и быстро пробежалась глазами по тексту. Слишком быстро, в бешеной спешке, глядя на незнакомые формулировки, она ничего не поняла. Но поставила подписи там, где указал Никита.

— Великолепно! — ударил в ладоши Никита, его голос прозвучал с искренним восторгом. Парень, сидящий за столом, улыбнулся. — Люба, ты, это… пересчитай!

Никита махнул головой в сторону конверта, который лежал на столе и распирал от денег. Люба, собираясь с силами, открыла его. Сумма показалась ей очень маленькой – это было на порядок меньше, чем предлагали ей за ферму на хуторе.

Люба почувствовала слабость в ногах, неприятное ощущение в животе. Голова закружилась.

— Дайте ещё раз почитать бумаги! — еле слышно произнесла она, обращаясь к нотариусу. Та, увидев её пронзительный взгляд, посмотрела на Любу непонимающим взглядом.

— Да не надо ничего читать, — защебетал Никита, его голос был слишком настойчивым, чтобы не вызвать подозрения. — Тем более Антонина Павловна всё уже убрала. Изучит на досуге, проставит все печати. Я сам тебе привезу твою копию.

— Сумма! — не унималась Люба, её голос даже немного дрожал от волнения. — Какая сумма стоит в бумагах?

— Та же, что и в конверте, — отвечал Никита, делая вид, что не понимает причины её возмущения. — А что, собственно, не так?

— А то, что в худшем предложении от крохоборов фермеров было больше!

— Подожди-подожди! — начал разводить руками Никита. — Ты всерьёз считаешь, что они дадут тебе столько, сколько обещали? Ты плохо их знаешь, милочка. Когда дело дойдёт до сделки, ты получишь вдвое меньше, чем даю тебе я.

— Так это ты покупаешь ферму? — спросила Люба, всё ещё держа конверт.

— Да нет же! Вот, привёл тебе покупателя. Знакомься, Юрец, — сказал Никита, показав на парня за столом.

Парень кивнул в ответ. В этот момент Люба вспомнила, где видела его: на юбилее у Никиты, который отмечали в ресторане еще при жизни её мужа Вани. Тогда Никита представил его как своего двоюродного брата. Люба испытала смятение.

— Подожди, это же твой родственник! — грозно произнесла она, повышая голос.

— Не-е-ет! — затянул Никита, его глаза как будто забегали. — Он просто… знакомый.

— А, я всё поняла! Это сговор. Развести лохушку решили? — выпалила Люба, на глазах её заискрились слёзы.

— Люба, это всё не так!! — заорал Никита, сбрасывая с себя все обвинения. — Я же тебе объяснял. Лето. Денег нет. Осенью приходи, дам тебе остальное. Сколько тебе надо? Вот сколько надо, столько и дам тебе. Слово даю!

Любовь вышла от нотариуса полностью опустошённая. Она привыкла, что все вопросы в семье, связанные с большими деньгами, всегда решал муж Иван. Она просто не знала, как это делается. Бедняжка понимала, что её взяли обманом, сыграли на доверии. Но ничего вернуть было нельзя. Оставалось надеяться на порядочность Никиты, в чём Люба уже очень сильно сомневалась.

В таком разбитом и раздавленном состоянии Люба вернулась домой.

Глава 4

Прощай, родной хутор

Люба решила не посвящать детей в детали сделки с Никитой. При Ване так повелось: дети не вмешивались в финансовые вопросы родителей, и Люба не видела причин менять эту традицию сейчас.

Однако, она недооценила свою дочь. Аленка, несмотря на юный возраст, тонко чувствовала настроение матери. Последние дни Люба ходила как тень, глаза покраснели от слез, улыбка совсем пропала с лица. Девочка видела, как мать бесцельно бродит по дому, перебирает старые фотографии, подолгу смотрит в окно. В воздухе висело тяжелое предчувствие чего-то непоправимого.

Аленка не стала донимать мать расспросами. Она просто подошла к Любе, сидевшей на диване, и обняла ее.

– Не горюй, мамочка, – прошептала она, взяв горячую руку матери в свою ладонь. – У тебя все обязательно получится.

В этот момент Любу будто током прошибло. Ком в горле, который стоял там последние дни, растворился. Она обняла дочь в ответ, прижала к себе, вдыхая запах ее волос. На глаза навернулись слезы, но это были уже не слезы отчаяния, а слезы благодарности и любви. В этот миг Люба поняла, что она не одна. У нее есть дети, ради которых стоит бороться, ради которых нужно жить. И эта мысль придала ей сил.

В гостиную вошел Сережа. Он будто прочитал мысли матери.

– Ну что, девчонки, – сказал он, бросив на диван спортивную сумку. – Пакуем чемоданы?

– Кстати, да, – кивнула Люба, вытирая слезы. – Можем выезжать хоть сейчас.

Аленка медленно обвела взглядом гостиную: старый диван с вытертыми подлокотниками, кресло-качалка, в котором часто читал отец, большой обеденный стол, за которым собиралась вся семья. Сердце сжалось от боли. Здесь она родилась, здесь прошло все ее детство. Здесь каждый предмет дышал воспоминаниями. Как же тяжело уезжать, оставляя позади кусочек своей души.

Любе было еще труднее. Каждый уголок фермы был связан с ее трудом, с ее заботой. Она вышла во двор, чтобы попрощаться со своими питомцами. Подошла к клеткам с кроликами. Пушистые комочки, не подозревая ни о чем, сновали туда-сюда, грызли подсохшую травку, шевелили носами. Люба протянула руку и погладила одного из них. Теплый, мягкий мех… Как же тяжело все это бросать.

Она прошла в птичий двор. Гуси важно расхаживали по территории, куры копошились в земле, утки плескались в небольшом искусственном прудике. Знакомые звуки, знакомые запахи… Все это скоро останется лишь в ее памяти.

В этот момент зазвонил телефон. На экране высветилось имя «Никита». Любе совсем не хотелось отвечать, но она пересилила себя.

– Привет, наконец-то дозвонился! – раздался в трубке приветливый голос Никиты. – Ты мне скажи, любезная, когда вы съезжаете?

– Как вещи соберем, так и съедем, – ответила Люба, не понимая, к чему такие вопросы.

– А… когда вы соберете вещи? – настаивал Никита.

– Слушай, тебе не стыдно? – не выдержала Люба. – Ты буквально выставил нас на улицу. Заплатил сущие гроши за действующую ферму. И тебе хватает наглости торопить нас со сборами?!

– Ага, значит так?! – тон Никиты резко изменился. – Делаем так. Даю время до завтрашнего вечера. Если вы будете все еще там в восемь часов, вызываю полицию. А то привыкла, что ее все жалеют, вдовушка… тьфу! Учти, с моей стороны жалости не будет. Я и так был к тебе слишком добр все это время. Я все сказал. Все.

Никита бросил трубку. Люба продолжала держать телефон у уха. Наглость и бесцеремонность Никиты будто парализовали ее. Она стояла, не шевелясь, глядя в одну точку.

– Мама, с тобой все нормально?

Люба вздрогнула, обернулась. Рядом стоял Сережа и с тревогой смотрел на нее.

Она грустно улыбнулась сыну, молча кивнула и пошла в дом.

Сережа стоял за углом сарайчика во время разговора матери по телефону и все слышал. Он слышал, каким тоном Никита разговаривал с его матерью. В груди мальчика закипала ярость. Он поклялся себе, что отомстит дяде Никите за такое отношение к матери, тем более в такой сложный для нее период. Он пока не представлял как, но знал, что обязательно это сделает.

***

Весь оставшийся день прошел в суматохе сборов. Горы вещей, коробок, пакетов росли с пугающей скоростью. Сложнее всего было решить, что брать с собой в новую жизнь, а что безжалостно отправить на свалку. Марго, подруга Любы, обещала снять для них двухкомнатную квартиру в городе. Но что такое городская «двушка» в сравнении с просторным домом на ферме?

– Берем только самое необходимое, – твердо решила Люба. – Одежду, документы, фотографии, минимум вещей… Остальное – на выброс.

Часть вещей Сергей пообещал сжечь в уличной печи. Остальное – пусть остается новым хозяевам. Сердце сжималось от боли при мысли, что чужие люди будут ходить по их дому, пользоваться их вещами.

Когда основная часть сборов была позади, семья собралась за ужином в просторной гостиной. Это был последний ужин в родном доме, прощальный ужин. Несмотря на суету и усталость, Люба нашла время приготовить что-то особенное. На столе красовался запеченный с яблоками гусь, свежие салаты из овощей с грядки и, конечно же, румяный пирог с грибами – фирменное блюдо Любы, которое больше всех любил Иван.

Ели молча. Каждый был погружен в свои мысли. В воздухе висела грусть. Никто не хотел верить, что этот ужин на ферме – последний.

Завтра начнется новая жизнь, от которой никто не ждал чудес. Сергею предстояло искать работу, Аленке – готовиться к выпускному классу в новой школе, а Любе – просто жить дальше. Теперь она была главой семьи, и все решения лежали на ее плечах.

После ужина дети разошлись по комнатам. Люба осталась сидеть за столом, глядя на недоеденного гуся. Вспомнила, как раньше, когда семья была полной, такого гуся едва хватало на всех. Все шутили, смеялись, делились новостями, строили планы… Было тепло и уютно. Жаль, что эти времена уже никогда не вернутся.

***

Утром следующего дня машина, которую прислала Марго, приехала на час позже. Водитель, молодой парень с проколотым ухом, извинился за опоздание и сразу принялся помогать с погрузкой вещей. Сумки, мешки, коробки быстро исчезали в просторном кузове, покрытом тентом. Сергей сел рядом с водителем, а Люба с Аленкой устроились на заднем диване.

Ехали молча. Все смотрели в окна, но видели не мелькающие за стеклом пейзажи, а картины прошлой жизни.

– Приехали, – объявил водитель, останавливаясь возле старого трехэтажного кирпичного дома.

Люба и дети вышли из машины. Перед ними раскинулся унылый двор со ржавой детской площадкой. Ни одного дерева, ни кустика. Резкий контраст с зеленым, утопающим в цветах двором их фермы, с аккуратными плиточными дорожками и уютными беседками. Но это была их новая реальность.

Водитель помог выгрузить вещи. Помахал рукой на прощание и умчался, оставив после себя только клубы дорожной пыли.

Люба вздохнула и предложила детям подняться на второй этаж. Там их уже ждала тетя Маша – грузная женщина с суровым лицом, хозяйка квартиры.

– Вот кухня, вот ванная, – без лишних церемоний начала тетя Маша. – Балкон наполовину забит моими вещами – не трогайте. С остальным, думаю, разберетесь. Если что, звоните.

И она многозначительно посмотрела на Любу. Та сначала не поняла, в чем дело, а потом спохватилась и достала из сумки конверт с деньгами. Отсчитала нужную сумму и протянула хозяйке. Тетя Маша, довольно улыбнувшись, сунула деньги в карман халата и вышла.

– Мама, это что сейчас такое было? – спросила Аленка, строго глядя на мать.

– Ты о чем, доченька? – не поняла Люба.

– Ты зачем всем светишь деньгами? – продолжала Аленка, кивнув на торчащий из сумки конверт. – Мама, ты не у себя на ферме. И папы с ружьем рядом нет. Убери, спрячь и никому не показывай от греха подальше. Я не хочу, чтобы нас прирезали за эти бумажки.

Люба послушно кивнула и переложила конверт в потайной карман сумки. Потом огляделась. Вот он, их новый, пусть и временный, дом.

Глава 5

Подруга

Утро следующего дня началось со звонка Маргариты. Резкий, пронзительный рингтон вырвал Любу из объятий тревожного сна.

— Эй, привет, лежебока! – весело щебетал голос подруги в трубке. — А ну поднимайся! Ты чего, сюда спать приехала? Это тебе не твоя деревня. Здесь люди в постоянном драйве! Утро, фитнес, кофе и бегом на работу. А чего ты хотела? Успех не приходит во сне.

Люба невольно улыбнулась. Забавно было слушать все эти наставления от Марго, чей «успех» заключался в удачном замужестве.

— Я вот что подумала, — не давая Любе вставить и слова, продолжала Марго. — Я сейчас на пробежке, на стадионе. Он в двух шагах от тебя. Одевайся и выдвигайся ко мне. Начнем с работы над твоей формой!

Любе совершенно не хотелось никуда идти. Тело ломило от усталости, голова была тяжелая. Хотелось просто забиться под одеяло и забыться. Но отказать Марго, которая, как ни крути, очень помогла ей с переездом, она не могла.

Сборы на пробежку превратились в настоящее испытание. Люба перерыла все чемоданы, но так и не нашла ничего подходящего. В итоге напялила старые спортивные штаны, растянутую футболку и кеды без шнурков.

Стадион действительно оказался недалеко. Люба быстро отыскала Маргариту в толпе занимающихся. Ярко-розовый спортивный костюм и фиолетовый ободок с огромным бантом делали ее похожей на экзотическую птицу.

Марго окинула Любу критическим взглядом.

— Ужас, Любка! — присвистнула она. — Кого ты собираешься покорять в таком виде?

— Никого я не хочу покорять, — оправдывалась Люба, оглядывая себя. Выглядела она, мягко говоря, не очень.

— Так, смотри, — Марго важно вышагивала перед подругой, размахивая руками, совмещая разговор с разминкой. – С этого дня бросаешь свои колхозные привычки. Марго тебе пояснит, как нужно жить!

Люба снова улыбнулась. Рита, конечно, молодец, но указывать взрослой женщине, что и как делать – это уже слишком. Однако спорить с Марго было бесполезно.

Через минуту подруги уже бежали по дорожке вокруг стадиона. Любе было тяжело с непривычки, но природная выносливость, закаленная годами работы на ферме, сослужила ей хорошую службу. Марго, привыкшая к неспешным прогулкам по магазинам, выдохлась гораздо быстрее. Остановилась у турников и махнула рукой, призывая подругу присоединиться.

Немного размявшись на снарядах, подруги решили завершить тренировку. Вскоре они уже сидели в уютном кафе, поглощая полезный завтрак из злаковой каши с ягодами.

— Слушай, Любка, а давай сейчас на набережную! — предложила Марго, глядя на подругу горящими глазами.

— Да я бы с радостью, — начала оправдываться Люба, — только вот дети скоро проснутся, а у меня завтрак не готов…

— Завтрак? — рассмеялась Рита. — Ты серьезно? Им по сколько лет, по пять? Что они, сами не сообразят, что пожевать с утра?

— Не в этом дело, — попыталась объяснить Люба. — Просто это… традиция такая. Собираться всей семьей за завтраком.

— К черту ваши деревенские традиции! — отмахнулась Марго. — У меня вон, проснулся, что нашел в холодильнике, то и слопал. Сам собрался и в школу потопал. А я что? Я свободный человек, что хочу, то и делаю. Оторви уже своих от титьки, дай им самостоятельности!

Люба нахмурилась. Нравоучения Марго начинали ее раздражать.

— А-а, точно! — Марго вдруг хлопнула себя по лбу. — Тебе же работу надо найти! Вы там, в своем хуторе, привыкли бездельничать. А что? Земля сама прокормит. Хозяйство, вон, какое… Здесь такого нет, родная. Здесь, чтобы кусок хлеба заработать, пахать надо.

Люба выдавила глупую улыбку. «Земля сама прокормит…» Удивительно слышать такое от человека, который сам вырос в деревне.

— Короче, я все придумала! — подняла палец Рита. — Мы купим тебе бизнес! Деньги-то у тебя остались?

— Да… — неуверенно ответила Люба. На самом деле, она не была уверена, что хочет именно этого, но спорить с Марго сейчас не было сил.

— Вот и отлично! — Марго радостно захлопала в ладоши. — Берем в аренду помещение, закупаем оборудование, сдаем в аренду мастерам: маникюр, педикюр, брови, ресницы… Сейчас все на этом сидят! Прибыль будет. Сто процентов!

— Но я же в этом ничего не понимаю, — растерянно развела руками Люба. В ее глазах читался неподдельный испуг.

— А в чем понимаешь? Что умеешь делать, кроме как коров доить? — не унималась Марго.

— Ну… я шить умею, — тихо произнесла Люба. — Люблю шить…

— Шить? — скривилась Марго. — Так себе увлечение… Ну ладно, пусть будет по-твоему.

Она достала телефон и начала что-то быстро печатать. Через пару минут повернула экран к Любе.

— Вот, нашла тебе готовый бизнес. Ателье и обувная мастерская – два в одном. Отдают недорого, считай даром.

Люба внимательно прочитала объявление. Выглядело действительно заманчиво. Небольшое ателье в центре города, все оборудование в придачу. И цена… Совсем небольшая.