Читать «Замуж за Крутого» — Екатерина Ромеро онлайн
Страница 5 из 7
Слышу в его голосе беспокойство. Неподдельное, искреннее. Валера, пожалуй, единственный, кто не отвернулся от меня в момент беды.
— Нормально.
— Держи.
— Спасибо, не стоило.
Осторожно беру от него цветы. Такие красивые розы молочного цвета.
— Да мне не сложно. Ты, конечно, дала жару, так нас всех напугала!
— Не думаю, что кто-то думал обо мне, так что…
Неловко, стыдно, я ведь все еще крыса для них. Да, про Мамая они знают, но ведь я сливала информацию, я все еще их враг.
— Я думал и переживал. Честно говоря, тебя здорово охраняют, как в крепости, я едва пролез, но, как ты знаешь, для меня нет замков.
Не знаю, что ответить. Это правда. Валера хороший, но он все равно один из них.
— Даша, что дальше? Крутой тебе что-то говорил? Какие твои перспективы?
— Он ищет мою сестру.
— Ну да, я слышал. Жаль ее, она же младше тебя, с ума сойти можно. И ты это… не знаю, конечно, какие у вас там отношения были в семье, но прими мои соболезнования.
Эти слова заставляют насторожиться и дают понять, что я не знаю и половины того, что знают остальные. Савелий последний раз приходил и ничего не говорил, кроме того, что все нормально и новостей нет.
— О чем вы?
— Ну, за твоего отчима. Я слышал, Крутой направил людей к тебе домой. Не нашли они твою сестру, мозги отчима только на стенах, кровища. Больше ж там никто с вами не жил. Похоже, его прямо там положили. Ты должна была сказать раньше, девочка, что тебя шантажируют сестрой.
— Как это? О боже, Алиса… Юра, нет…
За секунду все начинает дико кружиться, и я хочу встать.
— Ты чего, эй, Даша, что такое?
— Алиса, Алиса…
В груди щиплет, и пищат приборы, слезы застилают глаза, а после я вижу, как дверь распахивается и входит Крутой. Всего за секунду оценивает ситуацию, подходит и выводит Валеру за дверь.
Они о чем-то говорят, спорят даже, ругаются, а я реву. Да, Юра не был идеальным отцом, но он был единственным взрослым, на кого, я думала, могу положиться, и если его убили… боже, а как же Алиса? Она это видела, она там была?
Что они с ней сделали? А если и ее тоже и я просто надеюсь зря?
***
Я думал, она спит и сегодня мы тоже проведем в молчании. По правде, все это время никаких новостей нет – по крайней мере, хороших.
Ее отчима нашли в подвале дома, с простреленной башкой, мы его похоронили по-тихому, но сестры Даши нигде нет. Она как в воду канула, и с каждым днем я все больше понимаю, что шансы найти ее живой тают, точно снег на солнце.
Я услышал мужской бас из палаты. Охрана, сука, спит. Валера. Как знал, что он в любую скважину пролезет под самым носом.
И все бы ничего, я не запрещал ее навещать, вот только цветочки и рыдающая Даша заставляют напрячься. У Чародея долгий язык, и часто это не на руку.
— Какого черта ты здесь забыл, Валера?
— Я пришел к Даше, а не к тебе.
— Что ты ей наплел, почему она рыдает?!
— Ничего, про отчима только сказал, а она распереживалась.
— Ты ебанутый или что? Даша после операции едва дышит, на аппаратах вся, какого хуя ты ей это все навешал?
— Да откуда я знал, что ты ей ни хрена не рассказываешь?!
Сжимаю зубы, час от часу не легче. Мы все это делали тихо специально, потому что Даша на капельницах еще и врач доходчиво мне объяснил, что ее волновать сейчас не надо.
— Валера, ты мне друг, поэтому я скажу один раз: чтоб я тебя здесь больше не видел. Это понятно? Сгинь по-хорошему.
— А если нет?
Чародей вообще адекватный, но иногда его заносит.
— Будем говорить по-плохому. Тебе не понравится.
— Зачем ты это делаешь, Савелий? По-моему, Даша уже все свои грехи выстрадала. Отпусти ее. Не надо ее дальше мучить!
— Не твое дело, понял?
— Нет, не понял! Я тогда ее еще хотел увезти из больницы, да не успел. Видел бы Фари, что ты тут вытворяешь, в гробу бы перевернулся!
Терпение лопается быстро, задел за живое, знал, куда бить.
Хватаю Валерку за грудки и впечатываю в стену. Да, он домушником был, но противник из него никудышный.
— Слушай, братик, следи за базаром! Я тебе не Ганс, которого можно подкалывать. Даша моя, а ты и твои цветочки тут не к месту, ясно?
— Не обижай ее! Даша тебе не игрушка для битья, понял?!
— Сам разберусь. Пошел вон.
Едва сдерживаюсь, ведь мы в больнице, и она там. Ревет. Снова, тогда как я уже слезы Воробья видеть не могу, я просто… к черту все. Да пошло оно.
Открываю дверь палаты, вхожу внутрь. Моя предательница не спит. Зареванная, рядом мониторы пищат. Давлю собственного зверя внутри. Это уже ничем не поможет, и так… покусались, блядь, дальше некуда.
Глава 10
Голоса в коридоре стихают, распахивается дверь, входит Савелий. У него в руках пакет, который он кладет мне на кровать.
— Одевайся.
— Что?
— Здесь одежда. Тебя выписали уже. Капельницы закончились. Можно ехать домой и там уже восстанавливаться.
Домой – красивое слово, вот только я не знаю, где теперь мой дом.
— Мой отчим… Почему ты не сказал, что его убили?
— Потому что эта информация тебе ничем не поможет.
— А Алиса? Ее тоже убили, да? Ты просто не говоришь мне? Скажи честно, пожалуйста, я хочу знать правду.
— Нет. Мои люди сделали экспертизу, и там была только кровь Юры. Мы его нашли и похоронили. Мы там облазили все, район прочесали, сестры твоей нет, ищем.
— Уже прошло три недели. Савелий, я же не дура! Если есть что-то, я хочу знать.
Пытаюсь хотя бы примерно понять, о чем он думает, и не могу. Крутой не пускает меня, и наше общение теперь похоже на пинг-понг стрелами.
— Если будут новости о сестре, я скажу. Остальное тебя не касается и тебе знать не обязательно.
Киваю, мне все еще нет доверия, и он не собирается посвящать меня в свои дела. Все изменилось, вот только пока я не знаю, что Крутой планирует со мной делать. Я сломана, а лежачего не бьют, так? Обычно да, но в этой среде такие правила не работают. Тут слабого добивают, разгрызают стаей на куски.
Осторожно беру пакет, заглядываю внутрь. Там не только одежда, но и мои документы. Настоящие.
— Ты был у меня дома?
— Был. Мы пробили твою мать и отчима, сделали обыск в квартире.
Чувство стыда проносится по телу. Конечно, мы не жили на широкую ногу, но в целом мы изначально из разных слоев, и, наверное, уже поздно об этом думать.
— Что со мной будет, Савелий? – осторожно спрашиваю, боюсь, если честно, услышать ответ. Между нами нет ни доверия, ни прощения, ни тепла. Одно лишь напряжение, я все еще для него предательница, я чувствую это.
Крутой не умеет прощать, и сострадание ему чуждо. Почему я все еще жива – большая загадка. Вероятно, потому, что тогда просто вернулась за ним и помогла подняться. Какое-то мгновенное решение теперь спасает мне жизнь.
— Ты поедешь ко мне домой, Даша. Будешь там, пока не найдем сестру.
К нему. Снова в ад, но какой у меня выбор? Его теперь просто нет. Я точно сломанная кукла, которую главарь себе забирает. Чтобы что? Ломать дальше, истязать, наказывать? Мы это уже проходили. Интересно, какая фантазия у моего палача. Сможет ли Крутой удивить меня и сделать больнее?
Если откажу, он перестанет искать сестру. Тут же. Выбор без выбора, спокойно, Даша. Просто скажи “да”.
— Да. Хорошо.
Даже не пытаюсь оспаривать, так надо. Пока я слушаюсь Крутого, он ищет Алису. Все логично и просто. Никакой любви, никакого прощения. Он говорит, я делаю. На этом все.
Спустя час меня и правда выписывают. Короткая инструкция от врача, таблетки обезболивающего с собой на всякий случай. Я выхожу из больницы в сопровождении своры охраны. Нет, не как дочь мэра. Скорее как заключенная под надзором.
На улице мороз, но на носу уже весна. Про меня ли она? Я не знаю.
Вижу Савелия на крыльце. Он курит, ощупывает меня взглядом. На мне теплый спортивный костюм и куртка. Одежда не моя и обувь. И жизнь моя тоже, кажется, не принадлежит мне больше.
— Пошли.
Савелий кивает на свою машину, но у меня на миг все темнеет перед глазами. Красные вспышки, вот черт.
— Иду.
— Держись за меня. Вадим, открой дверь!
Не знаю, что случается, я настолько слаба, что меня едва держат ноги. Савелий подходит и, точно пушинку, подхватывает меня на руки, прижимает к себе. Так нежно, словно и не было всего этого ада, словно я еще просто танцую для него в клубе и вечером мы будем ужинать все вместе. Как когда-то давно.
Невольно вдыхаю его запах, прикусываю губу, чтобы не заскулить. Он не твой уже, Даша, ты жива только потому, что Крутой еще не наигрался с тобой. Ты не любимая Крутого, так что успокойся и хорош уже ныть.
По пути Савелию звонит Ганс, он коротко отвечает, но я даже не думаю лезть сюда. Все, чего хочу, — чтобы Алиса нашлась, и тогда… тогда мы уедем, если, конечно, Крутой меня отпустит. Живой.
Я больше не летаю в облаках и знаю, что игры с такими опасными мужчинами смертельны. По крайней мере, для меня, потому стараюсь просто дышать и делать то, что он от меня ожидает.
Доезжаем до дома быстро. Вот и она – моя персональная зона. Охрана сразу расползается по территории, Крутой выходит и хочет взять меня на руки, но я отшатываюсь от него.
Внутренне вся сжимаюсь. Не хочу, чтобы прикасался ко мне сейчас, я этого не выдержу снова.
— Я сама могу идти. Пожалуйста.
— Хорошо.
Он открывает дверь, я медленно, но все же вхожу сама в дом. Такой же большой, просторный, красивый. Это не мой дом, но какой у меня выбор?
Останавливаюсь в прихожей, как и тогда. Поднимаю взгляд на Савелия. Страшно сказать, но я жду его приказа.
— Поднимайся наверх. В спальню.
Нет, он не кричит, но я все равно не могу расслабиться. Коротко кивнув, я забираюсь на второй этаж. Медленно, с паузами на передышку. Он не уточнил, в какую именно спальню: его или мою, так что я падаю на кровать в той комнате, где он меня… не любил обычно.
***
Прошел час, в доме тихо, и Крутой ко мне не зашел. Чего он ждет, я не знаю. Осторожно поднимаюсь, принимаю душ, стараюсь не мочить повязку, привожу себя в порядок.
Мысли скачут, это же все не просто так. Савелий не отпускал меня, и статус мой тот же: нелюбимая предательница, крыса, так что все то же самое, за исключением шрама у меня на груди.
Смотрю на себя в зеркало. Я здорово похудела, но я хотя бы жива. Благодаря ему, и за это тоже придется платить.
Глубокий вдох, выхожу из ванной, обернувшись полотенцем. Ожидание невыносимо, так что я пойду к нему сама. Да, так надо, Савелий ведь не по доброте душевной помогает мне найти Алису. Он хочет плату, меня, мое тело, да, у нас теперь именно такие товарно-рыночные отношения.
Набираюсь смелости, подхожу к его комнате. Открываю дверь без стука.
— Можно?