После того, как Де Лука предложил разорвать помолвку между своим сыном, Лоренцо, и дочерью Санторо, Валентиной, с целью женить отпрыска на Оливии, Санторо-старший расценил это как оскорбление и при содействии Альберто договорился с Доном Нью-Йорка сыграть свадьбу между Валентиной и старшим сыном Морриконе, Эмилио. На подъезде в город на их кортеж напали, и девушка была похищена. Прошло больше сорока восьми часов, но требований ирландцы так и не выдвинули. Или же нам об этом не сообщили. Он понимал, что в его системе безопасности есть брешь и, скорее всего, крот. Уверен, ирландцы не хотели, чтобы союз между Чикаго и Нью-Йорком стал крепче, чем был до этого. Ранее мы вели войну между собой, пока прежние Доны, отцы Альберто и Серджио, Джованни Гравиано и Никколо Морриконе не заключили союз. Но за последние тридцать лет не было ни одного брака, заключенного между двумя главными семьями.
— Гребаные ублюдки! — прозвенел голос Альберто в тишине, словно выстрел.
Дон знал, что похищение невинной девушки мафии било не только по авторитету Морриконе, но и по его тоже. Отец сказал мне вчера, что Альберто зол на самого себя, что не смог убедить Санторо взять больше людей с собой в Нью-Йорк.
— Говорят, что Патрик Дойл совсем распоясался после прихода к власти. Его отец вел тихую войну с Морриконе, но после смерти Аластера Патрик и его сыновья совсем охренели. Бостон утопает в крови. Серджио не может держать их в узде.
— Это полностью вина Морриконе. В его распоряжении слишком большая территория, и у него не хватало ни людей, ни средств, чтобы сохранить порядок везде. Если Бостон перейдет полностью под контроль ирландцев, то не пройдет много времени, когда Дон потеряет и Провиденс. Это крупный портовый город. Нью-Йоркский клан живет благодаря ему. Не удивлюсь, что на восточном побережье разыграется настоящая война.
— Нас она тоже коснется, — вмешался я в разговор Дона со своим отцом.
Альберто был задумчив. Знаю, о чем он думал. Мужчина боялся больше всего потерять не власть, а единственного ребенка.
— Я хочу, чтобы у Оливии было больше охраны, — приказал Гравиано. — Выбери тех, кому доверяешь, Неро.
Я кивнул в ответ.
— Она не глупа. И начнет задавать вопросы, Дон.
Альберто качнул бокал, глядя в медленно крутящийся лед, будто ища в нем ответы.
— Я поговорю с дочерью сам, но чуть позже. Нужно подобрать правильные слова, чтобы не напугать ее.
— Оливия сильнее, чем кажется. Порой у меня складывается впечатление, что она родилась с сигарой в одной руке и с планом атаки в другой.
Дон усмехнулся, но без тени радости. Дочь была отрадой Альберто. С тех пор, как она появилась в этом доме, жизни всех нас изменились.
— Интересно, чего хотят ирландцы.
— Мы знаем одно: чего они не хотят. Патрик не хочет допустить усиления союза между Чикаго и Нью-Йорком. Им нужен разлом, а не союз, поэтому мне кажется, что это только начало.
Дон Гравиано задумался.
— Если война между ирландцами и Морриконе расширится и на наши территории, то нам нужно быть готовыми ко всему. Ублюдки уже показали свое истинное лицо. Они способны не только на диверсии на чужой территории, но и на похищение невинных. Женщины и дети всегда были табуированным фактором.
— У ирландцев нет чести, синьор, — сказал отец.
В дверь постучали.
— Войдите, — приказал Дон.
Выражение его лица изменилось, когда в кабинет вошла Оливия.
Девушка на мгновение задержалась в дверном проеме, увидев своего отца не одного.
— Я вам помешала? — спросила Оливия, немного замешкавшись, когда поняла, что прервала нас.
— Мы уже закончили, — ответил Дон, сделав знак рукой, чтобы их оставили одних.
Я последовал вслед за отцом. Как только дверь за нами закрывалась, папа сказал:
— Мне это не нравится, Неро. Будь начеку. Альберто открутит нам голову, если с его единственной дочерью что-то случится.
— Я знаю, отец.
Глава 11
Оливия
Я вошла в кабинет, не ожидая ничего плохого. Но, судя по серьезным лицам мужчин, что-то случилось. Неро и Алессандро неспроста оставили нас с отцом одних.
Папа сидел за огромным столом, а из полумрака выныривали силуэты книг, оружия, картины. Его взгляд был тяжелым, напряженным. На этот раз отец не встал и не подошел. Только указал рукой на кресло напротив.
— Садись, Оливия.
Я послушалась. И сразу ощутила напряженность в его голосе: что-то не так.
— Что случилось?
Он выдохнул и потер переносицу. Мой взгляд упал на стакан виски на его столе. Знаю, что иногда папа выпивал, ведь я ни раз была свидетелем того, как он запирался в своем кабинете, чтобы поработать. Но почти пустая бутылка на столе была тревожным звоночком.
— Я хотел бы, чтобы ты услышала это от меня, а не от шепота в коридоре. Не от слуг. Не из новостей.
— Папа…
Я положила ладонь на грудь в ожидании.
— Валентина Санторо похищена. Два дня назад. Ирландцы.
Я замерла. Мне не удалось лично познакомиться с девушкой. Все, что я знаю о ней: Валентина была помолвлена с Лоренцо Де Лука. Но, судя по тому, что мне довелось услышать в день рождения, Винченцо Де Лука отменил помолвку с Санторо, выплатив большую неустойку, в надежде женить своего сына на мне.
— Как? Почему? Кто?
Эти вопросы вертелись в моей голове в надежде найти ответ. Я не понимала, как в нашем мире невинную девушку могут похитить? Или только у меня было столько охраны? Может, она решила сбежать по какой-то причине?
— Пока неизвестно. На кортеж напали, когда они подъезжали к Нью-Йорку.
— Не понимаю. Что Валентина делала в Нью- Йорке?
Папа тяжело вздохнул. Его рука потянулась к стакану. Он сделал глоток янтарной жидкости и продолжил:
— Я договорился о браке между двумя кланами.
Отец на мгновение замолчал и задумчиво посмотрел в сторону.
— За кого она должна была выйти замуж?
— Старший сын Дона Серджио Морриконе, Эмилио. Хоть парень и не сильно был рад этому союзу…
После этих слов он замолчал и загадочно посмотрел в мою сторону. У меня перехватило дыхание.
— Он хотел… Меня?
Понимание захлестнуло. Все эти месяцы я сжилась с возможным скорым замужеством по приказу отца, но не думала, что могу уехать в Нью-Йорк.
— Мне было сложно смириться с тем, что, только обретя тебя, я тут же потеряю.
Из меня вырвалось облегчение. Папа словно читал мои мысли.
— Ты выйдешь замуж здесь и будешь жить в Чикаго подле меня. Так твоему отцу будет спокойнее.
— Ты уже определился насчет кандидатуры?
Я затаила дыхание в ожидании ответа. Папа молчал какое-то время. Сделав очередной глоток виски, он ответил:
— Пока нет, но я думаю об этом. В Нью-Йорк тебе определенно нельзя. Там небезопасно. Отец Валентины, Маурицо, обвиняет Морриконе в утечке. Скорее всего, там был крот. Предатель. Ирландцы хотят помешать нам заключить более прочный союз, поэтому девушка похищена.
— Что с ней будет, папа?
Он не сразу ответил. Как будто раздумывал, стоит ли просвещать меня в мафиозные дела, но я хотела знать. Должна была знать, черт возьми!
— Ее не убьют. Вот, что важно. Глава ирландского клана потребует выкуп за девушку.
— Вы уже знаете, что это может быть?
Отец нахмурился. Думаю, он не привык обсуждать такие дела с женщинами.
— Возможно, они потребуют порт в Бостоне. Ранее тот был под контролем ирландцев. Это самое разумное.
— Он наверняка имеет огромную ценность. Глава Нью-Йорка не отдаст такую золотую жилу за девушку, которая еще не принадлежит его семье.
Я заметила ухмылку на лице отца. Его глаза засияли от гордости.
— Верно, - согласился он. - Серджио не позволяет вмешиваться, но мне придется, если он не отдаст выкуп за нее. Валентина – наша, и мы несем ответственность за ее возвращение. Морриконе не станет рисковать нашим тридцатилетним союзом.
— Если предположить, что он пойдет в отказ…
— Тогда между Чикаго и Нью-Йорком вспыхнет война, как когда-то…
— И Валентина… Умрет?
Вопрос повис в воздухе. Я не хотела, чтобы отец отвечал на него. И так все было понятно.
— Она в безопасности, как думаешь?
— Мы не знаем. Ирландцы молчат. Ни выкупа, ни условий. Тишина — худший из сигналов.
Я сжала подлокотники кресла.
— Ты не должна лишний раз покидать дом, Оливия.
— Почему ты говоришь мне это?
— Потому что тебе нужно понять, — ответил он. — Этот мир, Оливия… Ты теперь часть его. Хочешь или нет. И я не могу тебя прятать за стенами все время. Но ты должна быть осторожной. Неро защитит тебя.
— Я не хочу, чтобы меня прятали. А для этого мне нужно учиться защищать себя.
Папа пристально посмотрел на меня.
— Вот почему ты хочешь заниматься с этим парнем?
Я замерла. Мысленно готовилась к этому разговору с отцом, но вся моя подготовительная речь испарилась, будто ее и не было.
— Да. Я сама выбрала его. Неро очень аккуратничает со мной. Этот парень может дать мне больше, чем телохранитель, который боится за каждый мой шаг.
— Он – хороший солдат. Но ты должна слушать Неро. Всегда. И меня. Без вопросов.
Я почувствовала, как во мне закипает злость. Он все еще говорил со мной, как с ребенком.
— Ты не можешь меня запереть.
— Я не запираю. А оберегаю. Потому что если с тобой что-то случится — я сожгу полмира. А вторую половину утоплю в крови.
Я молчала. Смотрела на него — на человека, которого только недавно начала узнавать как отца. И все же он оставался Доном. Королем. И я — его дочь, королевская кровь. Но в этом дворце не было сказки.
— Понимаю, — прошептала я. — Но я – не жертва. Не Валентина. И не позволю ею стать.
Папа медленно кивнул. И в его глазах снова мелькнула гордость. Но в ней же пряталась и тревога. Глубокая, отцовская.
— Только пообещай мне, Оливия… Если станет опасно — ты будешь рядом с Неро. Всегда.
Я кивнула. Но что-то подсказывало мне: рядом со мной будет не Неро. А Вито. Потому что, каким бы ни был этот риск — я выбрала его.
Глава 12
Оливия
Иногда я думаю, что родиться дочерью Дона мафии - это проклятие, а не судьба. Это как носить платье из стекла. Красиво, сверкающе, но каждый шаг может превратиться в кровавый вальс. Внутри меня клубок из страха, ярости, и мечта стать кем-то, кто не прячется за чужими пистолетами.
Последние несколько месяцев пребывания в своей новой реальности научили меня возводить стены. Это моя броня от мира лицемерных ублюдков, с которыми мне посчастливилось столкнуться. Быть самой собой не поможет выжить, и я принимаю эту игру со всей осознанностью.
Я — принцесса мафии. Долгое время была тайной, спрятанной за завесой молчания, но теперь хочу заявить о себе. Никто не смеет говорить обо мне плохо. Я должна научиться быть сильной не только морально, но и физически.
Сегодня решительно настроена сломать часть себя, чтобы стать кем-то иным. Но, возможно, сегодня это будет мой нос, а не моя старая личность.
Когда Неро остановил машину возле склада, он не торопился выходить. Я привыкла, что жду, пока мне не откроют дверь. Это была не привилегированная часть моего существования, как дочери Дона. Это больше про безопасность. Неро всегда осматривал периметр и ждал, когда другие охранники расформируются по своим местам. Но сейчас мой охранник не торопился покидать машину.
— Неро? — с тревогой в голосе позвала я и начала оглядываться. Возможно, что-то было не так, а я не замечала.
