Послышался глухой удар, и откуда-то из-под лабораторного стола, потирая ушибленный лоб, вынырнула высокая тощая фигура. Взглянув на которую, я едва смог сдержать улыбку.
Горчаков ничуть не напоминал своего великого предка, хоть наверняка уже и был ровесником орденоносного государственного мужа, чей портрет я видел сотни, а то и тысячи раз. Если его светлость канцлер с годами приобрел какую-то особую породистую стать, то этот до сих пор сохранил что-то мальчишеское, будто еще подростком сразу начал стареть, непостижимым образом миновав зрелость.
Волосы на макушке Горчакова исчезли, зато по бокам продолжали расти буйными седыми прядями – прямо как у безумного ученого из какого-нибудь старого фильма. А толстенные очки в роговой оправе и халат с прожженным кислотой лацканом, надетый на непонятного цвета вязаный свитер, лишь усиливали впечатление.
Впрочем, вся эта забавная неуклюжесть Горчакову на удивление шла – и, пожалуй, в каком-то смысле даже располагала к себе.
– Доброго вечера… господин доктор? – полувопросительно поздоровался я, прикрывая за собой дверь.
– Константин Михайлович, – вполголоса поправила Алена.
– К вашим услугам! – Горчаков тут же бросился ко мне, на ходу протягивая для пожатия длинную костлявую руку. – Да-да, помню, меня предупреждали о вашем визите… Виталий?
– Владимир, – улыбнулся я. – Приятно познакомиться.
– Мне тоже, мне тоже – очень приятно! – Горчаков потряс мою конечность с такой силой, будто всерьез планировал оторвать. – Прошу, проходите сюда, Валерий. Думаю, нам с Аленой уже есть что вам рассказать.
Похоже, к моему приезду действительно готовились – как ни странно. На экране ноутбука, стоявшего на лабораторном столе по соседству с местным оборудованием, я разглядел уже знакомое изображение – кадр из того самого видео с уличной камеры, которое я еще перед Новым годом демонстрировал Гагарину.
– Должен сказать, данных для анализа все-таки маловато. – Горчаков схватил меня под локоть и потащил чуть ли не силой. – Однако кое-что я могу предположить уже сейчас. И, смею утверждать, Виктор, едва ли ошибусь в своих предположениях!
Его светлость доктор физических наук определенно не блистал манерами и не предложил мне ни чаю, ни даже присесть. Впрочем, устраиваться все равно было некуда – единственное кресло пряталось за столом, а работать здесь, похоже, и вовсе предпочитали исключительно стоя. К тому же Горчаков в очередной раз перепутал мое имя, что вполне могло означать высшую степень пренебрежения или…
Нет, скорее все же самую обычную рассеянность. Работа поглощала старика настолько, что люди и прочие отвлекающие факторы для него уже давно превратились во внешние раздражители. Наверное, он в глубине души отчаянно желал избавиться от меня как можно скорее – поэтому и перешел сразу к делу, миновав все ненужные расшаркивания.
Ну и славно.
– Полагаю, это вы уже видели. – Горчаков чуть отодвинулся, подпуская меня ближе к ноутбуку. – Определенно похоже на удар сверху атакующим элементом – чем-то вроде Свечки. Однако ее мощность составила порядка…
– Мы с его сиятельством Сергеем Юрьевичем, – я на всякий случай скосился на Алену, – предполагаем работу нескольких высокоранговых Одаренных.
– Да, мне эта мысль тоже приходила в голову. Как самая, пожалуй, очевидная, – улыбнулся Горчаков. – Но посмотрите, Виталий, какой тут ровный поток!
Лично я видел на экране только столбик, упирающийся в пока еще целую крышу логова «красноперых», но на всякий случай кивнул. И уже приготовился выслушать прорву неизвестных научных терминов, однако его светлость доктор забывал только мое имя. А вот то, что говорит с первокурсником военного вуза, похоже, все-таки помнил.
И излагал свои мысли, надо сказать, весьма увлекательно.
– Позвольте мне пояснить. Контур элемента, который мы можем наблюдать на видеозаписи, фактически представляет собой прямые линии, – продолжил Горчаков, бесцеремонно ткнув сухим узловатым пальцем в экран ноутбука. – Никаких неровностей, которые могли бы однозначно указать на разные источники энергии. А значит, речь идет или об абсолютно резонансных частотах…
– Или о том, что источник все-таки один! – нетерпеливо встряла Алена. – Константин Михайлович, вы ведь не потеряли график?
– Я?.. Нет, нет, конечно же. – Горчаков тут же принялся рыться в кипе бумаг, лежавшей на лабораторном столе. – Он должен быть где-то здесь… Господи, куда же я его засунул?
При всех своих талантах, аккуратностью его светлость доктор явно не отличался. Видимо, его гений ничуть не нуждался в порядке и привык повелевать хаосом на всех уровнях, и подобные бестолковые поиски нужных документов случались по несколько раз на дню. Алена терпеливо подождала примерно полминуты и только потом, закатив глаза, вздохнула:
– Каждый раз так… Вы позволите, Владимир?
Не успел я даже кивнуть, как она шагнула вперед и, вдруг оказавшись совсем рядом, жестом фокусника вытащила откуда-то у меня из-под локтя небольшой листок миллиметровой бумаги.
– О! Вот же он! – радостно воскликнул Горчаков. – Скажите, Василий, – что вы здесь видите?
Я видел… да, пожалуй, ничего особенного. Никаких осей координат на бледно-голубой сетке не имелось, а сам по себе чуть заваленный вправо «горб» графика мог означать что угодно. От не вполне нормального распределения до какого-нибудь куска синусоиды. Но изображать недалекого солдафона и падать в глазах Алены ниже плинтуса отчаянно не хотелось, так что я отобрал у нее листок и даже попытался сделать умное лицо.
– Это… некая зависимость, – осторожно начал я, – довольно ровная, хотя…
– Именно так, друг мой. – Горчаков выхватил у меня график и принялся водить по нему пальцем. – Абсолютно ровная! Вечером двадцать третьего октября – в тот самый день, когда неизвестные атаковали Пажеский корпус, – я проводил эксперимент. Здесь, в лаборатории. Тогда и получился этот странный сигнал.
– Так, значит, это распечатка с?..
– С осциллографа, – подсказала Алена. – Когда Сергей попросил меня помочь вам в расследовании, я сразу подумала, что это может быть как-то связано с ударом на видео.
– Сам бы я никогда до такого не додумался. И лишь благодаря моей ученице у нас теперь есть версия. – Горчаков осторожно положил листок на клавиатуру ноутбука. – Мы полагаем, что прибор мог уловить выброс энергии – и выдать вот такой график.
Я молча кивнул. На точное объяснение моих познаний физики определенно не хватало, однако в общих чертах вывод казался верным. Что бы тогда ни разнесло бальный зал в Пажеском, мощность была колоссальная. Неудивительно, что чувствительный прибор поймал «выхлоп» элемента даже с почти трех десятков километров.
– Как вы совершенно верно заметили, Валерий, кривая абсолютно ровная. Хотя осциллограф такого класса точности отметил бы даже самое незначительное биение. – Горчаков принялся щелкать мышкой, и изображение на экране увеличилось примерно вдвое. – Но нет – ничего подобного. Даже если мы возьмем другой масштаб, график, можно сказать, не изменится.
– И что это означает? – уточнил я.
– В сущности, пока лишь то, что я едва ли ошибся в предположениях. Видите ли, Василий, мне в свое время приходилось изучать совместную работу нескольких Одаренных. Не таких сильных, конечно же, но ранг здесь едва ли имеет значение. При желании мы с вами и Аленой даже могли бы провести небольшой эксперимент. – Горчаков мечтательно заулыбался, но тут же взял себя в руки. – Но делать этого здесь, конечно же, не следует. Тем более что результат мне и так известен.
– Если бы мы втроем – вы, я и Константин Михайлович – попытались ударить… да хоть какой-нибудь Свечкой по одной и той же цели, – Алена, похоже, заметила мой недоумевающий взгляд и тут же принялась объяснять, – то три синхронно выпущенных элемента фактически слились бы в один – увеличенной мощности. Но тогда прибор бы зарегистрировал биение. Какой-нибудь небольшой пик на графике или смещение. Или…
– Полагаю, Алена хочет сказать, что Дар – это почти как почерк, – подхватил Горчаков. – И даже при одинаковом количестве израсходованной энергии каждый из нас не утратил бы какие-то личные особенности родовой силы. Разумеется, будь у нас возможность как следует потренироваться, мы, без сомнения, смогли бы сработать вместе куда ровнее и эффективнее. Однако даже у профессиональных Одаренных боевиков резонанс никогда не бывает абсолютным. И картину, подобную этой, не выдали бы ни двое близких знакомых, ни уж тем более трое и больше. Все равно на графике остались бы следы расхождений.
Горчаков вытащил из нагрудного кармана карандаш и пририсовал идеально-ровной линии на листке несколько крохотных острых пиков.
– Иными словами, с точки зрения науки речь в любом случае идет о нескольких элементах, наложенных друг на друга, но никак не об одном.
– А значит, по Пажескому сработал один источник, – пояснила Алена. – Кто-то или что-то, обладающее запредельной даже для первого ранга мощностью.
Увлекшись разглядыванием очередного графика на экране ноутбука, она сначала изящно растолкала нас с Горчаковым, а потом и вовсе единолично завладела «мышкой», разве что не прижимаясь спиной к моей груди. На этот раз от нее пахло чем-то совсем легким, цветочным. Не будоражащим, как тогда, в доме у Гагарина-старшего, но все равно…
– Вот, видите? – Алена несколько раз прокрутила колесиком, демонстрируя еще несколько изображений. – Стандартная картина для работы боевых троек – и везде есть пики!
– Да… Кажется, теперь вижу.
Я чуть склонился, чтобы получше рассмотреть экран, и едва не ткнулся подбородком в хрупкое плечо, но Алена даже не подумала отодвинуться. И теперь мы стояли совсем близко, почти касаясь друг друга щеками. Я чувствовал тепло ее кожи, и это почему-то основательно сбивало с толку, прогоняя мысли о фундаментальной науке… или даже прикладной. В великосветском обществе такое сочли бы вопиющим нарушением этикета, но физфак жил по своим законам – похоже, здесь подобные мелочи вообще никого не волновали.
– Кхм… И что же это за… источник? – поинтересовался я, изо всех сил стараясь снова сосредоточиться на деле.
– Пока не знаю. К моему глубочайшему сожалению, Виталий, тут я не в силах вам помочь. – Горчаков развел руками. – Но одно скажу точно: если это человек – мне бы нисколько не хотелось повстречаться с ним с глазу на глаз… Попробуйте представить себе масштабы такого Дара!
Масштабы я представлял отлично – хотя бы потому, что собственными глазами видел не только записи с камеры, но и разрушения в Зимнем и здании Пажеского корпуса. Не то чтобы беседа с Горчаковым открыла так уж много тайн, но в одном он точно был прав: встречаться с тем, кто в одиночку выдал Свечку такой силы, определенно не стоило. Неизвестный Одаренный многократно перерос уровень первого ранга и без труда мог одолеть даже мастодонта вроде старшего Гагарина. А уж меня и вовсе раскатал бы в тонкий блин, не особо и стараясь.
Жутковато.
– Что ж… Вы очень мне помогли, Константин Михайлович, – вздохнул я. – Надеюсь, мы с Сергеем Юрьевичем и дальше можем рассчитывать на вашу…
– Разумеется, можете, Василий! – Горчаков снова принялся трясти мою руку. – Конечно, обращайтесь в любое время. Слышите – в любое!
Наверняка его светлость доктор смог бы рассказать о неизвестном источнике что-то еще, но сегодняшняя беседа, похоже, подошла к концу. И уже через несколько минут Алена без особой спешки провожала меня. Я без труда добрался бы к машине и сам, но она зачем-то вызвалась прогуляться хотя бы до выхода.
Против чего я, разумеется, ничуть не возражал.
– Полагаю, мне следует благодарить вас не меньше, чем самого Константина Михайловича, – проговорил я. – Наверняка было не так уж просто устроить нашу встречу.
– Проще, чем кажется. – Алена улыбнулась. И вдруг остановилась, вытягивая руку вперед. – Это… это ваши друзья?
Прямо на нас по узкому коридору шагали несколько человек.
Снаружи давно стемнело, и большинство студентов уже разошлись по домам или отправились в общежитие. Не то чтобы факультет после пар вымирал полностью – наверняка многие оставались в лабораториях чуть ли не до ночи, – однако местных Алена, пожалуй, узнала бы. А четверо рослых мужчин в джинсах и почти одинаковых коротких кожаных куртках определенно не слишком-то походили на служителей науки.
– О нет, никоим образом. – Я убрал руку за спину, нащупывая спрятанный за поясом пистолет. – Полагаю, вам эти господа тоже не знакомы.
Глава 3
Пожалуй, я даже понял, почему Алена решила, что вновь прибывшие – мои друзья. Уж очень внимательно они смотрели и слишком целенаправленно двигались в нашу сторону. Вот только пришли парни наверняка совсем не обниматься.
Я поднял Щит ровно за мгновение до того, как шагавшая впереди остальных фигура выдернула из-под куртки кургузый пистолет-пулемет с длинным магазином и открыла огонь. Пули замерли в воздухе, будто увязнув в густом сиропе, но по нам тут же заработали еще три ствола. Я выругался под нос и саданул Молотом. Не в полную силу, а примерно в треть, однако в ушах тут же зашумело, а во рту вдруг появился солоноватый привкус.
Поединок с Распутиным все-таки не обошелся без последствий. И пусть тело уже давно вернуло прежнюю силу, синапсы еще не успели восстановиться, и даже не самая большая порция энергии проходила через них не без труда.
Впрочем, хватило и этого: в узком коридоре эффект был ошеломительным. Если ударил элемент в живых, здоровых и весьма агрессивно настроенных людей, то до рекреации в конце коридора докатились четыре изломанные куклы. Алена вскрикнула. Я повернулся, приложил палец к губам и, схватив ее за руку, увлек за собой.
Стоило поспешить – вряд ли по мою душу пожаловало всего четверо убийц…
Выбежав на лестничную клетку, я перегнулся через перила, заглядывая вниз. Ну, собственно, как я и думал: по ступенькам вприпрыжку поднимались еще несколько человек. И это определенно были не местные обитатели, спешащие на звук выстрелов.
– За мной! – прошипел я, бросаясь обратно в коридор. – Делай все, что скажу, и не задавай вопросов. Поняла?
Если я и собирался перейти с Аленой на «ты», то уж точно в обстановке поспокойнее. По расширившимся глазам было видно, что она, мягко говоря, напугана происходящим, но самообладания не потеряла.
Хорошо. Только впавшей в истерику девчонки мне для полного счастья не хватало.
– Давай вперед! К другой лестнице!
Меня вдруг посетило дежавю. Всего несколько месяцев назад я точно так же носился по лестницам больницы в Пятигорске, спасаясь от разыскивающих меня террористов. И пусть сейчас я уже вернул хотя бы часть прежних сил, их вполне может оказаться недостаточно. Даже Молот, который я только что выдал, прошел чуть ли не на пределе возможностей. И если нас прижмут где-нибудь в углу, полагаться я смогу, по большей части, только на оружие.
Пробегая мимо искалеченных тел, я на ходу подхватил один из пистолетов-пулеметов. Искать боеприпасы в груде переломанной плоти времени не осталось: по лестнице уже стучали шаги других налетчиков.
Проклятье… Да откуда же вы все беретесь-то на мою голову?!
Алена цокала каблучками впереди, указывая дорогу, а я спешил за ней, то и дело оглядываясь. И не зря. До конца коридора мы добраться все-таки не успели. В проеме показалась фигура преследователя, и я тут же толкнул Алену влево, уходя за угол в крохотную рекреацию.
– Господи, что это?! – прошептала она, вжимаясь лопатками в каменную облицовку стены. – Нужно вызвать полицию!
– Можешь попробовать… А вот мне, пожалуй, лучше не занимать руки, – невесело усмехнулся я. Из коридора доносился топот: налетчики уже не скрывались, теперь они бежали. – Вперед, быстрее… Что там впереди?
– Проход… Совсем короткий! – Алена оглянулась, видимо пытаясь найти на моем лице свидетельство того, что я понимаю, что делаю. – Так мы вернемся в коридор!
– Ничего, нормально. – Я кивнул. – Давай, ходу!
Из-за угла выскочила пара чернявых мужиков в кожанках. Я вскинул пистолет-пулемет и вдавил спуск, стреляя прямо через плечо девушки.
Импортная «убивалка» задергалась в руке, выплевывая целый рой смертоносных пчел. Скорострельность у малыша оказалась будь здоров: эти двое еще не успели понять, что происходит, а уже валились на пол, нашпигованные свинцом от шеи до увесистых золоченых блях на ремнях. Алена запоздало взвизгнула, а я схватил ее и толкнул вправо, вышибая какую-то дверь собственным весом.
– Что…
И тут же за спиной загрохотали автоматы. Опустевший коридор прошили очереди, а мы ввалились в помещение, в котором не горело ни единой лампочки. Крохотные прямоугольные окна под потолком давали совсем немного света, и зашитым в мое тело Конструктам понадобилось несколько невероятно длинных секунд, чтобы растянуть зрачок до нужной величины. Глаза кое-как подстроились под темноту, и я огляделся.
Лаборатория. Столы, колбы, штативы, какие-то приборы с проводами… И – еще одна дверь в другом конце. Вот только добраться до нее мы явно не успеваем.
– За мной! – прошептал я и утянул Алену на пол, прячась за мебелью.
Конечно, от пуль столы и оборудование нас не защитят, но лучше уж такое укрытие, чем маячить на виду.
– Быстро, в дальний угол! – скомандовал я. – Спрячься и ляг на пол.
– А ты?
– А я с ними немного поиграю. – Я нехорошо усмехнулся. – Не бойся.
Алена кивнула и практически на четвереньках бросилась по узкому проходу в сторону окна. Я же сместился на пару рядов, подхватил со стола здоровенную колбу и замер, присев за массивным кожухом какого-то аппарата.
Долго ждать не пришлось: едва моя спутница успела спрятаться, как в лабораторию ворвались трое. Бестолково замерли на входе, пытаясь рассмотреть в полумраке хоть что-нибудь, а потом один из них принялся шарить по стене в поисках выключателя.
Нет, парни, вот свет нам точно не нужен.
Размахнувшись, я швырнул колбу в противоположную стену. Стекляшка со звоном разлетелась на осколки, и все трое налетчиков тут же синхронно развернулись на звук и открыли огонь. Без промедлений и, кажется, даже без единой попытки подумать – на чистых рефлексах…
Слишком резко для обычных людей, слишком неразумно. Похоже, парни как следует подготовились к охоте на меня и помимо оружия то ли прихватили с собой внутривенные боевые стимуляторы, то ли просто скушали для храбрости парочку «волшебных таблеток» каждый.
И лучше бы второе. Наркотики убирают боль и чуть прибавляют реакции, зато на мыслительных способностях определенно сказываются не лучшим образом.
Я приподнялся над столом, вскинул оружие и вдавил спуск.
Двоих срезало, как в тире. А вот на третьего патронов уже не хватило: боек сухо щелкнул, и оружие смолкло. Понимая, что не успею достать пистолет, я подбросил трофейную игрушку в руке, перехватил за длинный магазин и без лишних изысков метнул в нападающего на манер томагавка.
Вот только фокус не удался. Я промахнулся.
Щелкнул выключатель, и лампы под потолком вспыхнули. Я зашипел от боли, когда яркий свет ударил по расширившимся в темноте зрачкам, и нырнул под стол. И уже в следующий миг на меня обрушился огненный шквал.
Стучал автомат, со звоном и грохотом бились колбы и реторты, летели щепки от мебели и ошметки пластика от оборудования, а я, прикрывшись слабеньким Щитом, изо всех сил пытался опередить свинцовую смерть. Она гнала меня к проходу между рядами, еще пара секунд – и я останусь без укрытия, и налетчик просто добьет меня в упор.
Ну нет, дружок. Не сегодня.
Разогнавшись, я прыгнул, перевернулся в воздухе, приземлился и скользнул в проход вдоль столов на правом боку, сжимая пистолет обеими руками. Едва фигура налетчика мелькнула на срезе ствола, как оружие в моих пальцах ожило, сердито лягаясь в локти и выплевывая на пол горячие гильзы.
