М-да, было бы очень интересно поработать по заданию самого императора, Алексея Николаевича, но едва ли!
Я еще раз оглянулся, посмотрев не только за спину, но и на людей, которые шли рядом. Ситуация непростая, дернут за руку, толкнут – да что угодно сделают – и сгину я, так и не начав копаться в проблеме.
– Нет, не покровители, но люди из верхов, – кашлянул в кулак Жорик.
– Так мне это очень нравится, дружище, – я потащил его на перекрестке в сторону, чтобы того не сбила повозка, запряженная единственной, но довольно крепкой лошадью. – Ты приходишь ко мне за помощью, а выглядишь теперь простым связным. Хорошо, я бы согласился тебе помочь, а дальше что?
– Я бы тебя свел с нужными людьми, а они бы тебе потом все прояснили.
– Здорово! Представляешь, мне больше информации дадут Комбс или тот клетчатый, которого мы оставили в больнице, – я еще раз увлек Жорика в сторону. – Или мне проще заявиться в институт. Ты же не собираешься рядом со мной постоянно торчать?
– Не собирался, – быстро ответил тот.
– Отлично, – я еще раз сменил направление и пошел перпендикулярно прежнему направлению.
– А куда мы идем?
– В булочную!
Глава 7. Имя, сержант!
На самом деле сложно было рассчитывать хоть на какую-то помощь или поддержку со стороны миловидной девушки, что расположилась по ту сторону стойки булочной. Как бы ласково она ни улыбалась мне, что бы не вертелось внутри меня самого при ее виде, впрочем, как и при виде каждой второй симпатичной девицы в столице Империи, едва ли она могла дать мне ответы на мои вопросы. Но, как говорится, даже самый маленький шанс на успех никогда не равен нулю.
Булочная была закрыта изнутри – двери заперты на засов, который не остановил бы взломщиков, решивших уничтожить хотя бы одну из стеклянных витрин.
– Выглядит… плохо, – пробормотал Жорик. – А как же мы попадем внутрь?
– Легко, – ответил я.
Мы обогнули булочную и влезли через разбитую витрину. Точнее говоря, я влез. Жорик попытался, но безуспешно.
– Что вы тут забыли! – крик прозвучал визгливо.
Сперва я вздрогнул, предположив, что источником звука могла быть Кларисса, девушка с таким чарующим голосом. Но, подняв голову, я убедился в собственной неправоте. Оказалось, что визгливо вопил толстенький лысый мужичок лет около пятидесяти от роду.
Краснощекий, лоснящийся, одетый в полосатую рубашку и тесную жилетку, он стоял с щеткой, пытаясь навести порядок. Я подумал, что как-то долго он работает – если мы провели в больнице больше суток.
– Быков, – представился я. – Где Кларисса?
– У нее выходной. А вы – уходите, – убрав высокие ноты из голоса ответил мужичок. – Приходите, когда мы откроемся. Через два дня, – добавил он, совсем смягчившись. – А вы ее друг? – он оперся на щетку и медленно опустился на стул. – Ей бы не помешала поддержка, так распереживалась, бедняжка!
– Может, подскажете, где я могу ее найти?
– Так дома, где же еще! Новокузнецкая, сорок семь, – он, охнув, привстал и нахмурился: – Вот жеж ублюдки! Разбить витрину!
И принялся бубнить себе под нос, оставив меня с адресом Клары. Девушка была мне нужна буквально ради единственного вопроса: знает она кого-то из нападавших или нет.
Мне было сложно представить, что в городе, который раскинулся на добрые десятки километров по обе стороны от Клязьмы, кто-то поехал бы через весь город просто ради того, чтобы поймать Жорика. Не то чтобы у нас не было организованной преступности – она была, и сфера ее деятельности была тем шире, чем дальше от центра находились субъекты. Дело в том, что не было никого в здравом уме, кто решил бы ехать не под землей через весь город. Ловкач и клетчатый могли и должны быть с этого района.
С этими мыслями я вылез через витрину обратно на улицу.
– Ага, вот и вы! – выдал Комбс.
– Не за теми людьми следите, сержант, – тут же ответил я, оценив, что кроме него из полицейских никого нет рядом. – Надеюсь, прогулка была приятной?
– Не сказал бы. Вы сбежали из больницы.
– Так мы под подозрением?
– Нет, глупости, – Комбс махнул рукой настолько театрально, что поверить ему было попросту невозможно. – Как можно подозревать вас после того, как в больнице был арестован некто Кононов. С пулей в плече.
– Так мы знаем фамилию одного из тех двоих, – я так же, как и Комбс, театрально изобразил радость. – И что дальше?
– Старайтесь быть в стороне от всего этого. Кононов – серьезный человек. За него вступились. Полагаю, его обманули.
– Обманули? – ахнул я. – Шутишь?
– Ничуть, – вполне серьезно заявил Комбс. – В это время обмануть человека легче легкого. У тебя, Быков, лицо такое, что, если бы мне кто сказал – вот он, грабитель! – я бы тебя арестовал, не раздумывая.
– Таких комплиментов, сержант, мне уже пару лет, как никто не говорил, – я растянул губы в подобии улыбки. – Но, если вы просите оставить Коноплева в покое.
– Кононова! – с нажимом произнес полицейский. – Да, пожалуйста, будьте в стороне.
Меня забавляла манера его речи и то, как легко он поддался на мои провокации. Забавный все-таки он тип. Как только до сержанта дослужился – так информацией раскидывался!
– Я очень надеюсь, что он не слишком пострадал. Все же – серьезные люди за ним стоят, – маленький спектакль надо было продолжать.
– Нет, пуля сильная, попала в кость, но переломов нет. Все нормально, – сержант попробовал смягчиться, но выглядело это еще более комично – точно он сопротивлялся сам себе. – Поэтому надеюсь, что эта встреча была последней.
– Ох, а я-то как на это надеюсь, – я даже голову слегка склонил. Только бы не переборщить. – И господина Конева трогать не буду.
– Не Конева, а Кононова, – еще раз поправил меня сержант. – Простая фамилия.
– Имя наверняка сложнее, – пошутил я.
– В любом случае, об этой фигуре вам лучше забыть. Обоим. Второго мы найдем, и он понесет заслуженное наказание.
– Его фамилия, конечно же, неизвестна? – на всякий случай уточнил я.
– Нет, Кононов без сознания.
Соврал сержант насчет этого или нет – допытываться не было никакого смысла. Я вздохнул, упер руки в бока. Комбс был готов распрощаться, но словно ждал от меня последнего слова. Я рискнул.
– А если мы найдем пособника Конева?
– Кононова!
– Мы помочь хотим, – благодушно добавил я.
– Найти пособника… Виноватого…
– Того, кто уговорил Конева на злодеяние, – спешно проговорил я, усиливая нажим. Жорик в это время просто переводил взгляд с меня на сержанта и обратно.
– Кононова! Алексея Кононова! – сержант аж слюной брызнул.
– Ага! Кононова! – я хлопнул себя ладонью по лбу. – Точно!
Сержант замялся и сложил руки за спиной, в своей темной, серо-синей форме сделавшись похожим на грача. Он постучал по брусчатке носком форменного лакированного ботинка, а потом бросил на меня недовольный взгляд:
– Займитесь поисками! Вы знаете, где меня найти! – и тут же пошел прочь, оставив меня совершенно довольным результатом маленького спектакля под названием «бешенство одного сержанта».
– Так что, теперь пойдем искать ту девушку? – спросил Георг, подходя ближе.
– Зачем? – удивился я. – Сейчас она в нашем деле совершенно не поможет.
– Но мы же…
– Мы узнали самое главное и добились самого главного: полиция нам не мешает, а мы знаем, кого нам надо искать.
– Разве это не работа сержанта? – удивился Жорик.
– За его работу ему все равно заплатят, а он будет только рад, если ее сделаем мы. К тому же, у нас больше вопросов к напарнику Кононова. Его самого мы трогать не можем, к моему огромному сожалению. Но зато выйти на ловкача можно очень легко!
Глава 8. Молчание
Как оказалось, выйти на ловкача нам не планировали даже позволить. Мой план был прост. Зная имя и фамилию, прикинув район происходящего, можно было из семи официальных миллионов жителей города оставить около десяти человек, не более. Пройтись по всем, выяснить, узнать, отсечь лишних – дел на сутки, не больше, но зато был бы результат.
Разделиться или попросить знакомых проверить пару мест – и вот уже время сократится кратно. Таков был план. Но планирование в этой истории было бесполезно с самого начала, прямо со звонка Жорика. Все шло не так. И продолжило двигаться в том же направлении – прочь от здравого смысла.
– Есть разговор, – услышал я, одновременно с этим ощутив, как в спину уперлось что-то твердое. – Пойдем.
Сам Жорик оказался в точно таком же положении. За его спиной стоял бугай, который был на две головы выше и на целый локоть шире работника Университета. Вероятно, такая же махина сейчас тыкала в меня чем-то явно крупнее «стрельца». Чем-то, что оставит не маленькую сквозную дырочку, а дырень размером с кулак. Или мою печень, чего мне бы очень не хотелось.
– Пойдем, – я попробовал обернуться так, чтобы увидеть, кто стоит за моей спиной, но ствол всего лишь сильнее прижали к моей пояснице:
– Не дергайся. К машине.
Последние два слова прозвучали почти армейским приказом. Четко, обрывисто, законченно – как будто у меня не оставалось никакого выбора, кроме как последовать за ними.
– Опасно носить незарегистрированное оружие в такое время года, – начал я как бы между делом. – Прятать его некуда, тем более, такой размер.
– Цыц!
С прижатыми к спинам пистолетами мы с Жориком прошли к уже немолодому седану, видавшему виды темно-зеленому «леопарду» – тому самому, что славился круглыми фарами. Одна из них была разбита и, судя по свежим царапинам на металле, что тянулись вдоль всего крыла и даже заходили на пассажирскую дверь, случилось это не раньше недели тому назад.
– Назад. Оба.
Перед тем, как позволить мне сесть в машину, один из бугаев отобрал у меня револьвер. Второй раз за два дня лишиться оружия – пора было выдавать какую-нибудь позорную премию самого дурного частного сыщика.
Жорик, к счастью, молчал. Я собирался внимательно осмотреть автомобиль на предмет каких-либо еще особых примет – никаких номеров на нем не имелось – а потому любые отвлекающие факторы могли мне помешать.
Когда нас усадили, двое бугаев сели впереди. Кто бы ни искал Жорика, в средствах он не был стеснен. Я был прекрасно осведомлен о том, сколько платят самым тупым людям на свете, способным исполнять лишь тыкание пистолетом и махание кулаками. В последнем я, впрочем, сомневался.
– Куда нас везут, нам, конечно же, не скажут, – произнес я без всякого вопроса в тоне.
– Кляп, – пистолет высунулся между сидений. Как я и думал, «громовержец», тот самый, что оставит дыру размером с печень. И все же переспросил:
– Что?
– Еще слово – и кляп в пасть.
И ладно. Четверка в поисках Жорика. Его нашли. Я им не нужен. Куда бы нас ни привезли, от меня, скорее всего, избавятся в течение первых же десяти минут.
– Вспоминай, кто… – попробовал негромко заговорить я, но с передних сидений меня тут же заткнули, саданув короткой дубинкой по колену.
Лучше уж дыра в печени, чем такой удар, который дробит кости даже при несильном замахе. Шансов хоть как-то обезоружить, выдрать «громовержец» из цепких лап бугая на переднем сиденье, было немного изначально, а теперь, после такого удара, что колено едва не хрустнуло, желание рыпаться и вовсе пропало. Так, пожалуй, случайно еще и Жорика подстрелят. Но я не замолчал и прошипел:
– У кого столько власти и влияния?
– Не знаю…
– Думай, Жорик! Живее!
Автомобиль, насколько это было возможно быстро, отчалил от тротуара и влился в поток. Проблема движения в столице стояла остро – мчаться можно было только по отдельным широким и изолированным магистралям, которых на всю столицу имелось не больше десятка.
Все остальные улицы представляли собой дикую мешанину из повозок и экипажей, пешеходов, трамваев и, конечно же, автомобилей. Набрать скорость больше тридцати километров в час – уже достижение. Считалось, что безопасность превыше всего.
Бугай за рулем гонщиком явно не был, так что, набрав чуть больше двадцати пяти, неспешно рулил, объезжая тех, кто не спешил вовсе. Можно было бы заорать, стучать в стекло, бить его – но пуля в Жорике стала бы большей проблемой.
По этой причине, а еще из любопытства, да и факт, что нас могут привезти на место, а я в процессе успею сбежать, заставлял меня изображать покорность всю дорогу.
Родионов соображал и тоже сидел молча, ничего не предпринимая. Его было проще напугать. А уж двое громил с пистолетами могли напугать и куда более крепкого парня, чем Жорик. Особенно после всего им пережитого. И как только его не хватились – второй день он не выходил на связь.
Уныло и скучно мы катили внутри тяжелой стальной коробки на четырех колесах. Внутри хотя бы не воняло, как в обычном экипаже, и не было толкучки, как это регулярно происходило в трамваях. Смертельный комфорт.
Машина пошла на юг. Петляя по улочкам, избегая магистрали, седан без номеров катился пока в полнейшей тишине. Двое впереди не разговаривали. Я осматривал автомобиль, пытаясь найти забытый документ в каком-нибудь кармашке, приметную царапину или иной след, услышать какой-то специфический гул – все, что потом помогло бы мне опознать транспорт.
Жорик, кажется, взялся перебирать в уме варианты ответа на мой вопрос. И чем дольше мы ехали, тем сильнее мне казалось, что его попросту заклинило.
– Родионов! – я пнул его по ноге, и тот вздрогнул.
– Тихо! – рявкнули впереди и выругались.
Тем временем машина добралась до Клязьмы. Неустроенных мест в черте города оставалось очень мало. В основном прибрежную зону заполонили склады и различные производства. Пляжей не имелось – как и самоубийц, которые могли бы рискнуть сунуться в воду.
Но зато обилие мостов сформировало невероятное множество скрытых мест, где можно было спрятать автомобиль, а уж тело сбросить в реку вообще труда не составляло.
Отчего-то стало не по себе, когда я понял, что мне, скорее всего, и предстоит нырнуть в Клязьму, став тем самым самоубийцей. И когда «леопард» нырнул в очередной узкий прогон между металлическими стенами каких-то обшарпанных складов, почти заброшенных, близость конца стала очевидна.
