– О. Нет. Позже.
Я поспешно засовываю телефон в задний карман. Если я думала, что слышать, как его бросают, было неприятно, то это ничто по сравнению с тем унижением, которое я испытала бы, если бы он увидел сообщение Пейтон.
Мгновение он наблюдает за мной.
– Я Тейт, – наконец произносит он.
Я колеблюсь.
– Кэсси.
– Ты приехала на лето?
Киваю.
– Живу у бабушки, у нее дом в южном конце залива. Но на самом деле я выросла в Авалон-Бэй.
– Правда?
– Ага. Я переехала в Бостон с мамой после развода родителей, но мой отец все еще живет здесь, так что я, по сути, стала девочкой на лето. Ну, может, неофициальной девочкой на лето, так как обычно я приезжаю сюда только на неделю или две каждый июль. За исключением того, что в этом году я остаюсь до окончания Дня труда[2], так что, думаю, теперь я настоящая девочка на лето.
«Прекрати тараторить!» – приказываю я себе.
– Что насчет тебя? – спрашиваю я, в отчаянии пытаясь сместить фокус с себя и фразы «девочка на лето», которую использовала примерно четыре миллиона раз в одном предложении.
– Полная противоположность тебе. Я переехал в Бэй в начале средней школы. До этого мы жили в Джорджии. На острове Сент-Саймона. – Голос Тейта звучит немного мрачно. – Честно говоря, я завидую насчет Бостона. Мне вроде как хотелось бы, чтобы мы переехали в настоящий большой город, вместо того чтобы менять один пляжный городок на другой. Ты ходишь там в колледж?
– Да. Я учусь в Университете Брайар.
– Девушка из Лиги плюща, значит?
Мы идем нога в ногу, направляясь в сторону вечеринки. Это не запланировано, просто инстинктивно.
– Я перехожу в выпускной класс, – добавляю я.
– Круто. Что изучаешь?
– Английскую литературу. – Я с усмешкой оглядываюсь. – Знаю. Совершенно бесполезная фигня, если только я не хочу стать учителем.
– Ты хочешь быть учителем?
– Нет.
Он улыбается, и я замечаю, как в лунном свете мелькают ровные белые зубы. Его улыбка – само совершенство. Любая девушка просто потерялась бы в ней.
Я заставляю себя смотреть вперед, засовывая руки в карманы, пока мы идем.
– Знаешь, что меня бесит, Тейт?
– Что тебя бесит, Кэсси? – Я все еще чувствую, как он улыбается мне.
– Все говорят, когда учишься в колледже, находишь себя, верно? Но, судя по тому, что я видела, колледж – это просто куча дурацких вечеринок, ночных занятий и выслушивание какого-нибудь хвастливого бубнежа в лекционном зале. А ты тем временем сидишь и притворяешься, будто тебе понравилась занудная книга, которую поручили прочитать, когда на самом деле гораздо приятнее наблюдать, как закипает вода, чем читать большую часть классической литературы. Ну вот, я это сказала. Классика – отстой, ясно? А в колледже скучно.
Тейт усмехается.
– Может, ты ходишь не на те вечеринки.
Он прав. Так и есть. Ведь я ни разу в жизни не была на вечеринке, где бы так долго разговаривала с парнем, выглядевшим как Тейт.
По мере приближения к костру, путь для нас становится более освещенным. Музыка продолжает звучать – медленная песня в стиле регги – несколько пар обнимаются, двигаясь в страстном ритме. Толпа, похоже, полностью состоит из местных жителей. По крайней мере, если здесь и есть кто-то из загородного клуба, я их не узнаю. Летняя тусовка обычно не общается с людьми, живущими тут круглый год. Джой думает, что единственная причина, по которой ее пригласили сегодня вечером, заключалась в том, что этот парень – Люк, надеялся подцепить ее. «Эти местные парни получают удовольствие от соблазнения богатых девушек», – смеялась она ранее за ланчем.
Не то чтобы я знала об этом не понаслышке. Меня никогда не соблазнял кто-то местный. Да я и не считаю себя богатой девушкой, хотя полагаю, что так оно и есть. У моей семьи по материнской линии есть деньги. Достаточно денег. Но я всегда буду считать себя девушкой, выросшей на Сикамор-Уэй, в уютном домике в пригороде, недалеко от этой части залива.
В свете костра нам становится легче разглядеть друг друга, Тейт смотрит на конский хвост, который я тереблю, и издает стон.
– Ты рыжая, – словно обвиняет он, и его глаза сверкают. Они светло-голубые, как я и подозревала.
– Не приравнивай меня к рыжим, – протестую я. – Я медная.
– Ничего не значащая ерунда.
– Медная, – настаиваю я. Затем хватаюсь за свой конский хвост и прижимаю его ближе к его лицу. – Видишь? Темно-красные. Практически коричневые!
– Ммм-хмм. Продолжай повторять себе это, рыжик.
Тейт вдруг кажется рассеянным. Он смотрит куда-то сквозь костер, и мой взгляд следует за ним, останавливаясь на девушке с ярко-рыжими волосами. Вот это настоящий рыжий. В отличие от моего,медного, спасибо вам большое.
Рыжая болтает с двумя другими молодыми девушками, и все три потрясающе красивы. Блестящие волосы и хорошенькие личики. Откровенная одежда. И у них идеальные пляжные тела, которые вызывают у меня приступ неуверенности. Мне всегда было интересно, каково это – иметь нормальные пропорции. Это, наверное, потрясающе.
На мгновение выражение лица Тейта становится страдальческим, а затем он отводит взгляд от девушки.
На меня нисходит понимание.
– О боже мой. Это она? Кидальщица?
У него вырывается смешок.
– Она меня не кинула. И мы по-прежнему друзья, это не изменится. Она просто застала врасплох, вот и все. Обычно именно я заканчиваю подобные вещи.
– Хочешь, я пойду и поколочу ее за тебя? – предлагаю я.
Поджав губы, он оценивает мое телосложение. Во мне пять футов и три дюйма, и я довольно тощая. Стройная, если не считать огромную грудь. На самом деле, мои сиськи, вероятно, более эффективное оружие, чем кулаки.
– Не-а, – отвечает он, кривя губы. – Не думаю, что чувствую себя вправе быть ответственным за твою смерть.
– Как мило.
Он фыркает.
– Тейт! – зовет кто-то, и мы оба поворачиваемся на крик.
Рядом оказывается очень высокий парень с рыжеватой бородой, держащий в руках косяк. Он соблазнительно машет им перед Тейтом и выгибает бровь. Приглашение. Тейт кивает парню, показывая рукой, мол, он сейчас подойдет.
– Почему здесь так много рыжих? – требовательно спрашиваю я. – Это что, съезд?
– Это ты мне скажи. В конце концов, это твой народ.
Я рычу на него, а он просто снова смеется. Мне нравится звук его смеха.
– Хочешь, я тебя со всеми познакомлю? – предлагает Тейт.
Меня охватывает нерешительность. Я разрываюсь на части. С одной стороны, было бы забавно остаться и потусоваться. Но вижу, как рыжеволосая девушка наблюдает за нами со слегка озадаченным выражением на своем великолепном лице. Вообще-то, на нас смотрит много глаз. Я понимаю, что такой парень, как Тейт, постоянно привлекает к себе подобное внимание, и мне вдруг хочется, чтобы мы по-прежнему были окутаны тьмой пляжа, только он и я. Ненавижу быть в центре внимания. И представить себе не могу, сколько нервной болтовни я выдам при каждом новом человеке, которого встречу.
Поэтому я качаю головой и говорю:
– Вообще-то я уже ухожу. Нужно быть в другом месте.
Он ухмыляется.
– Ладно. Будь по-твоему, Мисс Популярность.
Едва ли. Единственное место, куда я отправлюсь, – это дом. Но, наверное, лучше позволить ему поверить, будто я порхаю с вечеринки на вечеринку пятничными вечерами, как какая-нибудь неуловимая светская бабочка. Пейтон одобрила бы этот план. Всегда заставляй их желать большего – вот девиз моей лучшей подруги.
– Ты здесь до сентября, говоришь?
– Ага, – беспечно отвечаю я.
– Круто. Тогда уверен, мы еще встретимся.
– Ага, возможно.
Дерьмо. Это прозвучало слишком уклончиво. Я должна была сказать что-нибудь застенчивое и кокетливое, типа «Надеюсь на это…», а потом попросить его номер телефона. Я мысленно бью себя, пытаясь найти способ исправить ошибку, но слишком поздно. Тейт уже неторопливо направляется к своим друзьям.
Если парень оглядывается, это хороший знак. Так всегда говорит Пейтон.
С трудом сглотнув, я смотрю на его удаляющуюся спину, на эти широкие шаги, оставляющие следы на песке.
А затем.
Он оглядывается.
Я вздыхаю с облегчением и неловко машу ему рукой, прежде чем отвернуться. Мое сердце учащенно бьется, когда я направляюсь по заросшей травой тропинке к дороге, где припарковала бабушкин «Лэнд Ровер». Достаю телефон из кармана как раз в тот момент, когда на экране загорается еще одно сообщение.
Пейтон:Ну что??? Есть счастливый победитель?
Я прикусываю губу и оглядываюсь в направлении вечеринки. Да.
Да, думаю, есть.
Глава 2
Кэсси
На следующее утро я застаю бабушку на кухне, она достает маффины из духовки. После ставит их на подставку для охлаждения на столешнице, рядом с тремя другими подносами.
– Доброе утро, дорогая. Выбирай свой яд, – щебечет бабушка, поглядывая на меня через плечо. – Есть банановые с орехами, с отрубями, с морковью, а с черникой только что испеклись, так что им нужно немного остыть.
Никаких сомнений – она не спала с семи утра и без остановки пекла нечто прекрасное. Для женщины за семьдесят она все еще удивительно бодра. Что забавно, ведь снаружи она кажется такой хрупкой. У нее стройное телосложение, нежные руки, кожа к старости истончилась, поэтому под ней всегда можно увидеть голубоватые вены.
И все же Лидия Таннер – это сила природы. Они с моим дедушкой Уолли управляли отелем в течение пятидесяти лет. Они купили участок на берегу моря за бесценок в конце шестидесятых, после того как дедушку ранили во Вьетнаме и демобилизовали из армии. Еще более диким является то, что они были моего возраста, когда построили «Маяк» с нуля. Я не могу представить, как можно построить отель, а затем управлять им в двадцать лет, особенно таким грандиозным, как «Маяк». И еще два года назад собственность на набережной была гордостью и отрадой моих бабушки и дедушки.
Но потом дедушка скончался, а отель был почти разрушен последним ураганом, опустошившим побережье. «Маяк» не первый раз становился жертвой шторма – такое случалось уже дважды, – но, в отличие от прошлого, на этот раз никто в семье не захотел его ремонтировать. Бабушка была слишком стара и устала, чтобы делать эту работу самой, особенно без дедушки Уолли, и я знаю, что втайне она была разочарована тем, что никто из ее детей не захотел взять на себя эту ответственность. Но моя мама и ее братья и сестры не были заинтересованы в спасении «Маяка», поэтому бабушка в конце концов приняла решение продать его. Не только отель, но и свой дом тоже.
Сделка по продаже дома закрывается через два месяца, а «Маяк» вновь откроет свои врата уже в сентябре под управлением нового владельца, вот почему мы вернулись. Бабушка хотела провести последнее лето в Авалон-Бэй, прежде чем переехать на север, чтобы быть поближе к своим детям и внукам.
– Как прошла вечеринка? – спрашивает она, усаживаясь на стул за кухонным столом.
– Нормально. – Я пожимаю плечами. – На самом деле, я там никого не знала.
– Кто ее организовывал?
– Какой-то парень по имени Люк. Он инструктор по парусному спорту в клубе. Там Джой познакомилась с ним. И кстати о Джой, она даже не появилась! Сначала зовет меня на вечеринку, а потом кидает. Я чувствовала себя так, будто явилась без приглашения.
Бабуля улыбается.
– Иногда так гораздо веселее. Идешь куда-нибудь, где тебя никто не знает… – Она выгибает тонкую бровь. – Это может быть весьма захватывающе – переосмыслить себя и сыграть роль на одну ночь.
Я морщусь.
– Пожалуйста, только не говори, что раньше вы с дедушкой встречались в барах отелей и притворялись другими людьми в какой-то странной ролевой игре, чтобы оживить брак.
– Ладно, дорогая. Не скажу.
Ее карие глаза искрятся озорством, придавая ей совсем юный вид. Забавно, что на публике бабушка выглядит такой элегантной и неприступной. Она всегда одевалась так, словно сошла с яхты, щеголяла в этих опрятных женственных нарядах, больше подходящих для шикарного Нантакета, чем для непринужденного Авалон-Бэй. Клянусь, у нее тысяча шарфов от Hermès. И все же, когда она в кругу семьи, ледяная внешность тает, и она становится самой теплой женщиной, которую вы когда-либо встречали. Мне нравится проводить с ней время. И она веселая. Иногда она ни с того ни с сего отпускает непристойную шутку за большим семейным ужином. Она произносит ее резко, со своим тонким южным акцентом, и это доводит нас всех до истерики. Моя мать терпеть это не может. С другой стороны, у нее нет чувства юмора. Никогда не было.
– У тебя появились какие-нибудь новые друзья? – подначивает бабуля.
– Нет. Но это ничего. Я увижусь с Джой, пока буду в городе, а Пейтон, возможно, приедет погостить на неделю или две в августе. – Я подхожу к противням и изучаю ассортимент маффинов. – Знаешь, я все еще жалею, что позволила тебе отговорить меня от поиска работы этим летом.
Бабушка отщипывает маленький кусочек от своего маффина с отрубями. Сколько я ее знаю, ее завтрак всегда состоял из маффина и чашки чая. Вероятно, именно так она поддерживала свою хорошую фигуру все эти годы.
– Кэсси, милая, если бы ты нашла работу, тогда ты бы не смогла завтракать со мной, не так ли?
– Хороший довод. – Я выбираю бананово-ореховый маффин и беру маленькую стеклянную тарелку из буфета, затем присоединяюсь к ней за столом. С моего маффина падает кусочек грецкого ореха, и я отправляю его в рот. – Итак, что мы сегодня делаем?
– Я подумала, мы могли бы съездить в город и осмотреть парочку новых магазинов, которые открылись? Леви Хартли взял на себя смелость обновить весь променад. Его строительная компания обошла все учреждения, пострадавшие от урагана, и привела их в порядок одно за другим. На днях я проходила мимо очень милого шляпного магазина, который была бы не прочь посетить.
Только бабушка Лидия захотела бы пойти в шляпный магазин. Единственная шляпа, которую я когда-либо носила, – это бейсболка университета Брайар, которую раздавали на инструктаже первокурсников, и то только потому, что нас заставили их надеть, дабы присягнуть на верность новому универу. Кажется, сейчас головной убор валяется где-то в глубине моего шкафа.
