– Ты правда думаешь, я тебя не узнал? Влада, Влада, ты, конечно, круто изменилась, но так и не поумнела. А ведь я искал тебя тогда… Весь город обшарил, пока не узнал, что ты убралась в свой Мухосранск.
– Зачем? – хриплю я. – Ты изнасиловал меня беременную и выкинул на улицу.
– Знаешь, я почему-то захотел узнать, с кем ты мне изменяла…
– Отпусти меня! – я пытаюсь оттолкнуть его, но Олег намного крупнее и сильнее. Ладонью сдавливает мне горло, я задыхаюсь, а над ухом снова звучат те слова:
– Ты так вкусно пахнешь, сучка. Так возбуждающе…
– Отпусти девушку, гондон! – сквозь мои хрипы и панику пробивается голос. Не Олега, другой. Спокойный, даже ленивый мужской голос.
Рука с моего горла исчезает, и я без сил сползаю по стене вниз. В отчаянии смотрю на стоящего напротив мужчину – это тот, что сидел за столиком у окна. Не уходи, пожалуйста! Позови кого-нибудь на помощь!
Но мужчина никого не зовет. Лениво повторяет:
– Отошел от девушки, уебок.
Олег начинает материться, набычивается. Делает шаг к мужчине, замахивается и неожиданно падает. Начинает кататься по полу и громко, визгливо завывать. Я вижу, как к нам со всех сторон бегут люди: официанты, хостес, охранник… Где вы были, когда меня душили почти у вас на глазах?
Поднимается шум, кто-то кричит: «Вызовите полицию. Врача, срочно!»
Не обращая ни на кого внимания, мой спаситель присаживается на корточки. Внимательно рассматривает мое лицо. Затем берет за руку и спрашивает:
– Как вы? Потерпите, пока я вызову врачей?
Глава 4
– Не надо врача, я в порядке, – хриплю в ответ.
Мужчина неодобрительно хмурится и перемещает пальцы мне на запястье. Несколько секунд слушает пульс, так и не отрывая взгляда от моего лица.
Я тоже смотрю на него. Он далеко не мальчик, возраст чуть за сорок, наверное. Серые внимательные глаза, несколько седых прядей на висках. Густая седоватая щетина, но не модная трехдневная, а такая, словно ему просто некогда побриться. Тонкий серый свитер: совсем не дорогой и вообще не сочетается с этим помпезным рестораном. Зато подчеркивает ширину его плеч.
– Пульс у вас зашкаливает, девушка. Надо врачу показаться. Заодно синяки на шее зафиксировать. – Мужчина перестает считать сердечный ритм, но мою руку не отпускает. Под его взглядом я вдруг начинаю теряться. Опускаю глаза и смущенно поправляю задравшееся почти до талии платье. Натягиваю на колени, разглаживаю ладонью мятый подол.
– Вы врач или полицейский? – произношу, просто чтобы что-то сказать.
– Почти угадали, почти полицейский. Меня зовут Вячеслав Говоров.
– Я Влада. Влада Сокольская. Я риэлтор. Вернее, у меня агентство. Небольшое, но активно развивающееся, – лепечу в ответ. Вот зачем я все это говорю?! Какое ему дело до меня и моего агентства?!
– Риэлтор – замечательная профессия, – хмыкает мужчина, кажется с насмешкой. – Но осмотр врача даже девушке такой с героической работой не помешает.
– Владка! Владуля, что случилось?! – Слышу перепуганные голоса своих подруг, и возле нас с Вячеславом чуть не на колени шлепается Стеша. Голубые глаза испуганно шарят по моему лицу, губы трясутся. Любаня придерживает ее за плечи и тоже пытается заглянуть мне в лицо.
– Влада, что с тобой? Ты что, пришибла этого красавчика, который принял тебя за другую? – это уже Любаня спрашивает. Она вообще умничка, сразу выхватывает суть вещей. Со Стешей они хоть и родные сестры, но совершенно разные.
Через силу шучу:
– Это не я, это Вячеслав послал товарища в нокаут.
– Судя по воплям, которые красавчик издает, это был не нокаут, а болевой прием, – возражает Любаня и тоже присаживается передо мной на корточки. – А вам, Вячеслав, ничего не будет за то, что напали на этого типа?
– Вы с ним знакомы? – Вячеслав поворачивается к Любане.
– Первый раз сегодня увидели. Он перепутал нашу Владу с какой-то своей знакомой, которую тоже зовут Влада, – вклинивается в разговор Стеша и проходится по Вячеславу оценивающим взглядом. Ничего особенного, видимо, не находит, потому что сразу отворачивается. А я, наоборот, с трудом заставляю себя не пялиться на него. Старательно отвожу глаза и потихоньку вытаскиваю руку из его ладони.
– Спасибо вам, Вячеслав, за помощь. Не позволили бедной девушке погибнуть в расцвете лет и красоты от рук сумасшедшего, – шучу и окончательно размыкаю наши ладони. Опираясь о пол, начинаю неловко подниматься. – Думаю, нам лучше уйти отсюда. А если у вас будут проблемы с законом, Вячеслав, я готова подтвердить, что вы просто оборонялись. Сейчас я дам вам визитку…
– Не надо визитку, Влада Сокольская. Если у меня будут проблемы, я сам вас разыщу. Чтобы вы подтвердили факт самообороны, – чуть заметно усмехается Вячеслав. Выпрямляется, подхватывает меня за талию и помогает встать на ноги. На несколько секунд мы оказываемся почти прижаты друг к другу, и почему-то мне становится жарко.
– Спасибо еще раз, – повторяю, и мужские руки исчезают с моей спины. Вячеслав отступает и поворачивается к суетящимся возле Олега людям. К нему тотчас подскакивает мужчина в форме охранника и начинает что-то торопливо говорить. Вячеслав слушает, кивает и, не прощаясь с нами, уходит вслед за ним вглубь ресторана.
– Странный какой-то тип, мутный, – задумчиво произносит Стеша, глядя ему в след.
– А как по мне, он настоящий герой: спас девушку и даже благодарности не попросил, – возражает Любаня.
– Думаю, мы просто мешали мужчине пройти в туалет, вот ему и пришлось вмешаться, – нервно хихикаю я, и мы втроем начинаем истерично смеяться.
Через сорок минут, после яростных Стешиных разборок с администрацией из-за испорченного вечера, угроз подать на них в суд и требований возместить моральный ущерб, мы усаживаемся в вызванное рестораном такси. Олега, насколько я успела увидеть, еще раньше увезли его приятели.
Стеша, засовывая в салон пакет с собранными нам блюдами – извинением от ресторана, шутит:
– Ну что, Владка, похоже тридцатый год твоей жизни будет богатым на мужиков и приключения. Вон как бурно ты его встретила!
Мы с Любаней смеемся, но, как показывают дальнейшие события, каждое Стешино слово оказывается пророческим.
Глава 5
Никогда не думала, что субботнее утро может быть таким же недобрым, как утро понедельника.
Телефон звонит уже третий раз, а я все никак не могу открыть глаза. Внезапно мелодия звонка становится громче, буквально разрывая барабанные перепонки.
– Мать моя пятница, вернись обратно и, клянусь, я проживу тебя как положено хорошей девочке, – хриплю я, пытаясь нашарить надрывающуюся трубку.
С четвертой попытки мне это удается, и я трясущейся рукой дотаскиваю телефон до уха.
– Слушаю.
– Влада Сергеевна Сокольская, – не спрашивает, а утверждает мужской голос.
– Если сами знаете, можно не буду отвечать? – сиплю я.
Перекатываюсь на спину, и лежу, гадая, как же я так наклюкалась вчера. Вроде бы пила совсем чуть-чуть, чтобы только, как говорит Стеша, «нервы прополоскать». А состояние – словно дня три в запое провела. Хотя, откуда мне знать, как себя чувствуешь после трех дней возлияний, если я никогда в запое не бывала?
– Лейтенант Петров, Главное Управление… – продолжает строгим голосом вещать трубка, и я с облегчением выдыхаю.
– А-а, тот самый лейтенант Петров!
– В каком смысле «тот самый»? – настораживается «лейтенант».
– Ну, тот самый лейтенант, который обеспокоен подозрительной активностью на моих банковских картах. Или какая у вас сейчас рабочая схема, Петров?
– Гражданка Сокольская… – начинает строжиться голос в телефоне, но я уже сбрасываю звонок.
– Как же вы достали, мошенники!
Откладываю телефон и утыкаюсь лицом в подушку, пытаясь заставить замолчать барабанную дробь в висках.
Вчера из ресторана мы поехали к Стеше, чтобы продолжить наш неудачно сложившийся банкет. Конечно, сначала я позвонила Марфе, узнать, как у них с Сашкой дела, и сказать, что скоро приеду. На что услышала:
– Совесть имей, Влада. Я внука раз в месяц вижу, дай ему хоть до завтра у меня погостить.
– Ты же знаешь, когда он не дома… – начала я, но суровая Марфа перебила.
– У тебя сегодня день рождения? А раз так, то иди и празднуй. Завтра приедешь, и не раньше часа дня. Мы как раз пирогов к этому времени напечем, отметим твой праздник. До тринадцати ноль-ноль на порог не пустим! – отрубила и даже с сыном не дала поболтать. Заявила, что в его возрасте пора отрываться от мамкиной юбки.
В действительности, Марфа Сашке не бабушка, а мне вообще не родня. Но так уж вышло что она мне ближе родной матери, с которой отношения не то, что разладились, их просто никогда не было. Марфа врач-акушер, именно она приняла и выходила девять с половиной лет назад родившегося недоношенным Сашку.
Живем мы неподалеку друг от друга, но из-за Марфиных дежурств видимся, и правда, редко. А она скучает по моему сыну. Любит его, как родного внука, которого у нее нет и уже не будет: принявшая тысячи младенцев, сама Марфа родить не смогла. Видимо, как она говорит, ее жизненная миссия не рожать, а другим помогать в этом деле.
После разговора с Марфой я с чистым сердцем отправилась со Стешей и Любаней догуливать недогулянное. А именно: есть, пить и от души хохотать над всем подряд. Хорошо я провела вчерашний вечер, вот только отчего так болит голова и саднит горло?
Новый звонок телефона врывается в мои тугие, как застывшая смола, мысли, заставляя поморщиться: если это опять «лейтенант Петров», облаю его и даже не покраснею!
– Да! – рявкаю, как генерал на плацу, и застываю, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.
– У-у, Влада, как грубо. Так и не избавилась от своих вульгарных провинциальных манер? Ну что же ты! За десять лет в культурной столице могла бы пообтесаться, – звучит из трубки издевательский голос, заставляющий меня похолодеть.
– Что тебе нужно? Как ты узнал мой номер? – теперь я хриплю не от выпитого вчера, а от ненависти к обладателю этого голоса.
– Поговорить хотел. Встретиться, может, старое вспомнить…
– Иди к черту, Олег, и с ним старое вспоминай, и новое тоже. – Отрубаю. Собираюсь сбросить звонок, но он меня опережает.
– Не вздумай отключиться, Влада Сокольская. Видишь, я и фамилию твою новую знаю. И телефон… Да и адресок у меня уже записан. Так что лучше тебе не злить меня, сучка. А то ведь вчерашний защитничек может не успеть в этот раз прийти на помощь.
– Что тебе нужно? – спрашиваю, стараясь контролировать голос, чтобы он не дрожал.
– Имя и телефон? – жестко отвечает Олег, и, даже не видя его лица, я знаю, что сейчас он зло щурит глаза.
– Чье имя? – туплю я.
– Мудака, который вчера меня покалечил, – режет мозг голос Олега.
– Он тебя покалечил? – удивляюсь и с трудом успеваю поймать на языке мстительное: «Так тебе и надо!». Нет, не стоит Олегу такое говорить.
После того как он вышвырнул меня из квартиры, из жизни, я много думала. О нас с ним и о нем самом. Рыдала, конечно, больше, чем думала, но все же… Однажды я вычерпала до дна соленое море своих слез, и тогда в голове появилась ясность и способность трезво размышлять.
В памяти стали всплывать разные моменты нашей с Олегом жизни, на которые в то время я не обращала внимания. Слишком любила его, слишком толстые линзы были у моих розовых очков.
Но когда стекла треснули, у меня начала складываться совсем новая картинка, и совсем другой Олег был на ней. Жесткий, эгоистичный, не брезгующий абсолютно ничем, никакой подлостью, когда хотел добиться желаемого. Способный безжалостно наказывать за любую, с его точки зрения, провинность. Не прощающий обид, даже пустяковых. Оказывается, я жила с чудовищем, а думала, что с принцем
Поэтому сейчас я прикусываю язык и просто жду ответа.
Глава 6
– Покалечил, и очень сильно. Сейчас я в больнице: зафиксировал полученные травмы и написал заявление в полицию, – отвечает Олег посмеиваясь.
– В полицию заявление? А что же к службе безопасности папы не обратился? Они бы вмиг заступились за тебя, – вот тут я не могу удержаться и язвлю. Потому что не только поступок Олега остался болезненным воспоминанием, но и его папа со своей службой безопасности.
Кажется, Олег не замечает моего сарказма, охотно объясняет:
– У отца скоро выборы, ему имидж надо улучшить. Например, сделать достоянием гласности истории о том, что сына депутата Шелепова жестоко избили.
– А что, у нас в стране кто-то до сих пор верит в честные выборы и заботится о симпатиях избирателей? – не знаю, зачем я продолжаю язвить.
– Видимость честной игры все равно нужно создавать, такие правила, – отвечает Олег. – Так что, полиция будет со своей стороны работать, а отцовская служба безопасности – со своей. Тебя, кстати, тоже менты допрашивать будут. Может, даже соучастницей с тем мудаком пойдешь.
– О чем ты говоришь?! – изумляюсь я.
– Ты же его на помощь позвала – значит, соучастница, – теперь Олег довольно смеется.
– Ты с ума сошел?! Это ты меня начал душить, а мужчина просто не смог пройти мимо.
– Сначала докажи это, Владка. Имя и телефон давай, – голос Олега мгновенно меняет тональность, становится холодным и злым. Как ему удается так быстро прыгать от одного полюса настроения к другому?
– Откуда мне знать его имя, тем более, телефон, если этого мужчину вчера первый раз в жизни увидела? – огрызаюсь я. Свободной рукой начинаю растирать немилосердно ноющие виски.
Надо сворачивать этот разговор. Идти принимать душ, варить кофе и отправляться гулять. В парк, к деревьям, первой проклюнувшейся травке. Солнечным лучам и детскому смеху – сегодня суббота, наверняка, там будет много детей. Поброжу по отсыпанным гравием дорожкам, приду в себя. Потом куплю вкусняшек и поеду к Марфе с Сашкой.
– Я тебе уже сказал, чтобы завязывала придуряться. Имя его говори, – повторяет Олег.
– Спроси в ресторане, он был их гостем. А мне больше не звони, – выпаливаю и сбрасываю звонок. Трясущимися пальцами отправляю номер в черный список и со стоном падаю на подушку: утро субботы, ты должно быть прекрасным, а не таким вот!
Когда через минуту мой телефон снова звонит, сначала решаю сбросить звонок. Но вспоминаю слова Олега про заявление в полицию и отвечаю.
– Да. Слушаю!
– Лейтенант Петров, Главное управление, – снова талдычит трубка.
– Слушаю, лейтенант Петров, – отвечаю устало. Сползаю с постели и ползу к ванной. По дороге заглядываю на кухню, чтобы щелкнуть кнопкой кофеварки – пока приму душ, кофе как раз приготовится.
– Гражданка Сокольская, на вас заявление поступило. Надо бы вам подъехать в отделение на допрос, – жизнерадостно отзывается лейтенант.
– Что?! – Я застываю, не дойдя до ванной на полшага.
– Заявление, говорю, поступило. От Шелепова Олега Вадимовича. Данный гражданин обвиняет вас в нанесении ему тяжких телесных в составе организованной группы.
