– Ничего не поняла, лейтенант Петров, – отвечаю, таращась на дверной косяк – что-то пыльный он, надо бы уборку капитальную сделать…
– В общем, жду вас сегодня в своем кабинете, гражданка Сокольская. Неявка будет расценена как признание вашей вины, – продолжает юродствовать трубка. – Адресок, куда явиться, записывайте.
– Так запомню. Диктуйте, у меня память на адреса профессиональная, – предлагаю мрачно. Вот так сходила в ресторан, отметила юбилей! Уже и дело на меня готово, причем в составе организованной группы.
Закончив разговор с Петровым, собираюсь, наконец, зайти в ванную, но телефон снова подает признаки жизни.
– А-аллё-ё, – выдавливаю умирающим голосом. Где мой душ? Где мой утренний кофе? Почему я сегодня до унитаза добраться никак не могу?
Глава 7
– Здравствуй, Влада. Это Вячеслав Говоров, – приветствует меня трубка низким бархатным голосом.
Вау, какой он у него! Вчера я даже не обратила на это внимания, в такой экзальтации была, как любит выражаться Марфа. А голос роскошный, пробирающий, аж мурашки по рукам побежали.
– А-а, товарищ подельник, – отзываюсь. – И вам доброго утра, чтобы ему, утру этому.
– Вижу, Петров уже позвонил тебе, – бархатно смеется Вячеслав Говоров, и я почему-то начинаю улыбаться в ответ.
– Звонил. Велел сегодня явиться на допрос.
– Не ходи, – заговорщицки советует Вячеслав.
– Угу, чтобы мне за неявку срок добавили? Кстати, я Олегу не стала говорить ваше имя, но со следователем такой номер не пройдет, наверное?
– Ты сейчас где? – после непродолжительного молчания спрашивает Вячеслав.
– Дома, пытаюсь добраться до ванной. Потом выпить чашечку кофе…
– Отлично, принимай ванну, только не долго. Через тридцать минут буд,. – и отключается.
Тупо поглазев на смолкший телефон, сую его в карман халата и иду выполнять пункты своей утренней программы.
Я, конечно, не особо верю, что этот странный Вячеслав Говоров приедет. Тем более, адрес он не спросил. Но голову на всякий случай мою и легкий макияж наношу. Исключительно, чтобы скрыть общую бледность и синяки под глазами.
Долго рассматриваю свою шею с четкими отметинами от мужских пальцев. Наверное надо было обратиться в травму и зафиксировать факт побоев, тогда было бы что Олегу предъявить. Может, поехать, пока не поздно?
По итогу размышлений отбрасываю эту идею. Все равно у Олега ресурсов в десятки раз больше, чем у меня. Никакие справки не помогут, если он всерьез решит за меня взяться.
Ровно через тридцать минут в дверь звонят.
– О, чувствую божественный запах кофе, – радуется Вячеслав Говоров, когда я открываю дверь.
Сегодня на нем опять свитер с высоким горлом, на этот раз светло-голубой, отлично гармонирующий с серыми глазами. Темные джинсы, белые кроссовки, в руках большой бумажный пакет из Елисеевского.
Пакет Вячеслав протягивает мне.
– Держи.
– Что это?
– Всякие вкусняшки. Не мог же я приехать, пусть даже с утра и по делу, в гости к красивой женщине с пустыми руками? – уголки его губ слегка дергаются в короткой улыбке.
– Хороший вы гость, Вячеслав Говоров, – признаюсь, заглянув в пакет: два вида дорогущего сыра, оливки, шоколадные конфеты ручной работы, пара банок паштета, клубника и мои любимые каштаны в сахарной глазури. А еще маленькая, буквально на сто миллилитров, бутылочка французского коньяка. Когда достаю ее, Вячеслав хмыкает:
– Решил, что тебе не помешает добавить в кофе. Наверняка, чувствуешь ты себя паршиво: на таком стрессе, какой был вчера, даже капля алкоголя на утро дает убойный эффект.
– Знаете, мне правда, не очень сегодня, – признаюсь смущенно.
– Значит, сейчас пьешь кофе с коньяком. А это пацану твоему, – неожиданно произносит Вячеслав и достает из кармана коробочку с моделькой гоночной машины внутри. – Не знаю, чем он увлекается, поэтому на свой вкус выбрал. Когда был мелким, я тащился от таких моделек.
Глава 8
– Ты купил моему сыну подарок? – от шока я тоже перехожу на «ты».
Никто из моих мужчин ни разу не дарил Сашке подарков. Даже Сережа, с которым мы жили почти год, не додумался до этого.
Не скажу, что у меня было много мужчин за время после рождения сына, скорее, очень мало их было. Но и совсем монашкой я не жила. И ни один из моих любовников не принес Сашке даже чупа-чупса! А этот Вячеслав Говоров, которого я вижу второй раз в жизни, принес. Еще и модельку, от которых мой сын тоже тащится.
Наверное, на моем лице что-то такое отражается, потому что мужчина делает шаг и берет меня за плечи. Заглядывает в глаза.
– Влада, что такое? У твоего сына аллергия на модели машин?
– Откуда ты узнал? – задаю тупой вопрос, чувствуя, как вместе с шоком на меня накатывает запоздалая паника. Ладно, Олег мой телефон и адрес вместе с новой фамилией узнал – ему папина служба безопасности помогла. Но откуда этот совсем простой с виду Вячеслав все мои данные выяснил? Да еще про Сашку успел узнать: я не числюсь его матерью! Официально его опекун – Марфа!
– Влада, ну что ты? – Руки Вячеслава мягко массируют мне плечи. Неожиданно он обнимает мое лицо ладонями и проводит подушечками больших пальцев от уголков губ к вискам. Требовательно произносит: – Посмотри на меня!
Я с трудом заставляю себя поднять взгляд к его потемневшим глазам. «Серые, как грозовые тучи» – мелькает дурацкая мысль.
Несколько мгновений мы, не отрываясь, смотрим друг на друга, и моя дурнота начинает проходить. Не знаю откуда, но появляется четкое ощущение, что ничего плохого этот мужчина мне не сделает. И сыну тоже.
– Спасибо. За модельку… Сашка обожает их – у него две полки ими заставлены, это лучший для него подарок, – сиплю, облизнув высохшие губы.
Взгляд Вячеслава еще больше темнеет. Неожиданно он наклоняется и мягко целует меня в уголок рта, смутив этим до ужаса. Отстраняется, выпускает мое лицо из ладоней и, как ни в чем не бывало, произносит:
– Рад, что угадал. Надеюсь, он покажет мне свои модельки: честно говоря, я по-прежнему поклонник этого вида коллекционирования.
– Поклонник моделек? – удивляюсь я, пытаясь побороть охватившее меня девчоночье смущение из-за поцелуя, неуместное для взрослой деловой женщины, которой себя считаю.
– Он самый. И отношусь к своей коллекции с нежностью, совершенно недостойной брутального мужчины. Даже свои взрослые машины выбираю, чем-то похожие на любимые модельки из детской коллекции, – смеется Вячеслав.
Отворачивается, с вожделением смотрит в сторону кухни, а я спохватываюсь, что по-прежнему держу его на пороге.
– Пошли, кофе уже готов. Если голоден, могу соорудить тебе завтрак, Тем более, ты принес такой замечательный набор продуктов, – замечаю со смешком. Странно, но рядом с этим мужчиной мне хочется улыбаться и отпускать шуточки. Даже сейчас, когда паника не отпустила до конца, а недавние звонки Олега и лейтенанта Петрова противно царапают по сердцу.
– Я позавтракал, но это было давно, так что от пары бутербродов не откажусь. И кофе побольше. – Вячеслав первым, словно хозяин, идет на кухню.
Плетусь за ним, гадая, кто же он такой. Называет себя брутальным парнем, но не стесняется признаться, что собирает модельки и свои машины под них покупает. Еще и информацией обо мне где-то разжился, которую, в принципе, отыскать нигде нельзя. А он ее меньше чем за сутки раскопал.
На кухне Вячеслав быстро оглядывается, а я с облегчением вспоминаю, что именно вчера приходила домработница и навела порядок. Со смешком думаю, что сегодня могу притвориться идеальной хозяйкой, у которой всегда и везде чистота с уютом. Хотя это не так, конечно.
Обычно у меня, как у любой много работающей женщины и мамы ребенка младшего школьного возраста, в квартире настоящий бедлам. Везде Сашкин пластилин, рисунки, школьные тетрадки и учебники. Еще разбросанная в прихожей обувь и неубранная в посудомойку грязная посуда.
Как-то так получается, что я вечно спешу и просто не успеваю все привести в идеальное состояние. В общем, живем как можем, а кому это не нравится, не мое дело. Только непонятно, отчего сейчас-то захотелось выглядеть идеальной хозяюшкой?!
Не подозревающий о моих душевных метаниях Вячеслав занимает место за столом, а я быстро ставлю перед ним чашку с черным кофе. Потом спохватываюсь:
– Ой, может нужно было латте или капучино сделать?
– Терпеть не могу ни латте, ни капучино. Двойной эспрессо, американо, или сваренный в турке – это идеально, – успокаивает он меня и подносит чашку к губам, а я кидаюсь к холодильнику.
Это, опять же, я к своему дню рождения забила холодильник. Знала, что в любой момент кто-то может прийти меня поздравить и потребуется угощение. Обычно в холодильнике у меня не слишком густо: правильные каши, паровые котлетки или рыба. Еще овощи и фрукты – у меня ребенок, его нужно кормить полезной едой.– Тебе с чем бутерброды? Есть сыр, ветчина, красная рыба. Творожный сыр, паштет… – начинаю перечислять, оглядев запасы на полках.
– Ты готовилась к моему приходу, что ли? Или у тебя всегда в холодильнике джентельменский набор угощений? – усмехается Вячеслав.
– Почему нет? Мой мужчина любит вкусно поесть, – я отчего-то оскорбляюсь, поэтому и вру безбожно – нет у меня никакого мужчины. Уже год вообще никого, даже на уровне сходить в кино или ресторан. После Сережи и его прибамбасов как отрезало на мужиков смотреть.
Вячеслав ничего на это не отвечает, спокойно пьет кофе. Я нервно выдергиваю с полки хлеб, творожный сыр и авокадо – сделаю ему полезный бутерброд, будет знать! Уверена, авокадо он терпеть не может!
– Я терпеть не могу авокадо, – хмыкает он, разглядев набор продуктов в моих руках. – Но если так тебе станет легче, то съем.
Отчего-то мне сразу становится стыдно – чего я, правда, взвилась? Ну сказал мужик, что думает, а я и рада позлиться.
– Авокадо для меня, – бурчу смущенно. Добавляю упаковку с семгой и огурец. Начинаю готовить и через пару минут ставлю перед гостем тарелку бутербродов с творожным сыром, ломтиками слабосоленой рыбы и тоненькими пластиками огурца.
– Вот рыбу люблю. Еще люблю оливье и борщ. Ты умеешь варить борщ, Влада? – в голосе Вячеслава явно слышен смех, и меня отпускает. Сажусь напротив со своей чашкой латте и улыбаюсь в ответ.
– Оливье умею, и именно с красной рыбой. А борщ – не очень. Борщ Марфа отлично готовит и всегда меня зовет на него.
– Марфа Полянская, официальный опекун твоего сына? – Взгляд мужчины напротив становится цепким, словно крючок, за который зацепилась доверчивая рыбка.
– Откуда ты все это знаешь? – Я вскидываю на него взгляд. Мысли снова начинают лихорадочно метаться в черепной коробке, рождая в ней боль и барабанный грохот. Возвращается паника, руки дрожат так, что мне приходится поставить чашку, чтобы не расплескать кофе.
Вместо ответа Вячеслав встает, открывает холодильник и внимательно рассматривает его содержимое. Достает с дальней полки бутылку водки, которую я храню для компрессов. Открывает, нюхает, удовлетворенно кивает. Молча лезет в шкафчик с посудой и достает оттуда ликерную рюмочку. Наливает до половины и вкладывает мне в пальцы.
– Давай-ка, выпей. Чувствую, коньяка тебе будет маловато на таком взводе, а водка – в самый раз.
– Не пью я водку! Это для компрессов! – Пытаюсь поставить рюмочку на стол, но пальцы Вячеслава накрывают мои, не позволяя.
– Влада, просто выпей. Разговор нам предстоит непростой, а ты в нервенном состоянии, – так и сказал «в нервенном»!
Я хихикаю и неожиданно для себя подношу рюмку к губам. Морщусь от запаха и одним глотком опрокидываю содержимое. Тяжело дышу открытым ртом и вытираю выступившие слезы – ну и гадость! Как это можно пить и получать удовольствие?! Правда, в голове после этого мгновенно проясняется, а паника отступает.
– Умничка. Теперь кофе в сторону, ешь бутерброды и пьешь чай, сейчас заварю, – распоряжается наблюдающий за мной Вячеслав. По-хозяйски включает чайник, начинает открывать шкафчики в поисках заварки. И делает все так спокойно, будто так и нужно.
– Ты чего раскомандовался? Это не твой дом, а я тебе никто, – огрызаюсь я и без перехода: – Откуда ты все обо мне знаешь, Вячеслав Говоров?! Кто ты такой?!
Глава 9
Слава садится за стол, делает еще один глоток кофе и отставляет чашку. Складывает руки в замок и задумчиво отвечает:
– Скажем так… Я парень, к которому обратились серьезные люди с просьбой найти того, кто вчера в ресторане отмутузил сына депутата Шелепова.
Целую минуту я пытаюсь осознать услышанное. Потом начинаю нервно хихикать.
– К тебе обратились с просьбой найти тебя самого… Почему к тебе? Ты частный детектив? Спецагент Джемс Бонд или кто там у нас среди подобных персонажей? Или ты крутой мафиози?
– Я похож на криминального элемента? – удивляется Вячеслав.
– Понятия не имею, как выглядят представители мафии. Просто предполагаю, что раз к тебе обращаются с такими просьбами, значит, ты очень крут.
– Я очень крут, – подтверждает он на полном серьезе.
– Странно только что тебя не смогли опознать по записям на видеокамерах. Меня-то мгновенно вычислили, хотя я живу не по прописке, и номер телефона у меня корпоративный, а не личный. Фамилию поменяла много лет назад, – я все это перечисляю, и холодок страха ползет по рукам, затекая куда-то в горло – с кем я связалась?! Кем может быть человек, которого ищут с помощью специальных людей, причем его самого и нанимают для этого? Это же так просто в наше время – найти человека, если есть записи камер, и никакие спецслужбы для этого не нужны.
Даже я, далекий от всего такого человек, прекрасно знаю, что имея фотографию, хоть и плохого качества, можно быстро узнать фамилию, имя и многое другое с помощью того же Яндекса или Google. Еще есть специальные интернет-сервисы, которые ищут лицо человека. Даже с помощью бесплатных расширений для браузера это можно сделать за очень короткий срок!
– Чтобы тебя найти, было достаточно сделать звонок твоей подруге, которая заказывала столик на вечер. Девушка явно большим умом не отличается. Когда ей наплели, что нашли в туалете вещицу, забытую ее подругой, то есть тобой, она мигом сдала твой номер телефона. Ну, а меня не смогли опознать по записям с видеокамер ресторана, потому что их нет, – отвечает на мой вопрос Вячеслав.
– Чего нет, записей или камер? – туплю я. Значит, Олег нашел меня через Стешу. Узнали, кто бронировал столик, с какого номера телефона. А дальше, не подозревая ничего такого, Стеша назвала им мой номер телефона и имя.
– Записей нет. Исчезли совершенно мифическим образом. Даже будь они, найти меня через соцсети или другие ресурсы в интернете невозможно, меня там просто нет, – поясняет мужчина и просит. – Можешь сделать мне еще кофе?
Встаю, начинаю машинально насыпать зерна в емкость кофеварки, наливать воду. Достаю чистую чашку с полки и все это время обдумываю сказанное Вячеславом…
– Ты из каких-то спецслужб? – произношу, наконец, единственную возникшую у меня реалистичную идею.
– Примерно, – кивает он, забирая из моих задрожавших рук чашку. – Но давай поговорим о тебе. Отец твоего сына – младший Шелепов?
– Правильно, – глухо произношу и боком неловко падаю на стул – ноги не хотят держать. Что-то я совсем расклеилась, словно кисейная барышня девятнадцатого века, которую отказался сватать лишивший невинности гусар.
– Почему ребенка от него скрываешь? Я ведь правильно понимаю, что он о сыне понятия не имеет?
– Правильно, – повторяю как попугай. – Не имеет.
– В чем причина?
– Зачем тебе это знать? – вяло удивляюсь.
– Потому что это странно, прятать ребенка настолько тщательно, что даже официально не числиться его матерью. – Взгляд мужчины напротив становится острым, словно клинок. Разрезает мое сердце, выпуская из него надежно похороненные страшные воспоминания.
– Из-за отца Олега, старшего Шелепова, – произношу неживым голосом. Меня начинает знобить, и я обхватываю плечи руками, пытаясь согреться и остановить дрожь в теле.
– Что со старшим Шелеповым? Давай подробно, Влада. Только так я смогу тебе помочь, – жестко произносит Вячеслав, и я вскидываю на него удивленный взгляд.
– Помочь? Какая помощь мне нужна, в чем? Не думаю, что следствие сможет предъявить мне серьезные обвинения в причастности к травмам Олега…
– Не в этом дело, милая Влада, это мелочи, – перебивает меня Вячеслав. – Проблема в том, что практически сразу после вашего с Олегом Шелеповым телефонного разговора, его убили. В той самой больнице, куда он лег с якобы травмами, полученными в результате побоев. И если бы его застрелил киллер, к тебе вопросов бы не было – где ты, и где профессиональный убийца. Но его убили… очень по-бытовому, по-женски, я бы сказал.
