Я сижу на стуле в большой комнате, непонятного назначения. Не кабинет, не спальня, не гостиная. Светлые стены, покрытые венецианской штукатуркой. На них несколько картин, не знаю, дорогих или нет, я ничего в них не понимаю. Но рамы тяжёлые, покрытые позолоченной резьбой.
На полу светлый шелковый ковёр, под цвет стен. Или, наоборот, стены под цвет ковра – он стоит целое состояние, стены перекрасить будет дешевле в несколько раз. Да, такой ковер ничем не отмоешь, если вдруг кого-то на него стошнит.
Мебель в комнате, наоборот, из тёмного дерева. Золочёная резьба, как на рамах картин, гнутые ножки, витые ручки. Напротив у стены книжный шкаф со стеклянными дверцами. Внутри ровные ряды книг, корешки подобраны по цветам. Верхняя полка чёрная, дальше идут коричневые. Потом бежевые, белые, и снова бежевые, но другого оттенка. Не удивлюсь, если окажется, что это муляжи, а не настоящие книги.
Рядом со шкафом два массивных кожаных кресла и журнальный столик между ними. С потолка свисает хрустальная люстра с подвесками, бликуя в солнечных лучах, пробравшихся сквозь задернутые тяжёлые шторы на окнах. В целом, это странная комната, где мебель не подходит под ковёр и стены, а люстра вообще не сочетается ни с чем, словно осталась от какого-то другого интерьера.
Но это ерунда. Главное, что на стуле напротив меня сидит мужчина, которого я знаю. Слишком хорошо помню это худое, с аскетичными чертами лицо: заострённый, словно клюв ястреба, нос; глубоко посаженные голубые глаза; короткий седой ёжик волос и плотно сжатые тонкие губы.
– Можешь говорить, Влада? – спрашивает меня Вадим Шелепов. Депутат, миллиардер и отец Олега.
– Что вам от меня надо в этот раз? – произношу с трудом. Горло болит, и желчь изо рта до конца не ушла, раздражая голосовые связки.
– Рассказа обо всём, что знаешь о смерти моего сына, – отвечает Шелепов-старший, глядя на меня в упор.
– Я ничего не знаю о его смерти. Я его десять лет не видела, – отвечаю, борясь с диким желанием опустить глаза и не смотреть в эти ледышки напротив.
– Ты встречалась с Олегом накануне его гибели. Вы разговаривали по телефону за десять минут до того, как его прирезали. Рассказывай всё, Влада, если хочешь уйти отсюда живой и здоровой, – произносит этот монстр.
– Мы случайно встретились в ресторане, где я отмечала свой день рождения. Он меня ударил возле туалетов и начал душить. Какой-то мужчина заступился за меня. На следующее утро Олег позвонил мне. Пугал, что написал заявление в полицию и я пойду под суд, как соучастница нападения. Всё! – отвечаю с гадливостью, которую не могу скрыть, несмотря на давящий страх.
– Неправильный ответ, Влада, – негромко произносит Шелепов, а у меня от его тона мороз по коже идёт. Ощущение, словно сижу перед огромной ядовитой змеёй, гипнотизирующей свою жертву перед тем, как пустить в неё яд…
– Что ещё вам нужно сказать?
– Имя мужика, ударившего моего сына.
– Олег тоже об этом спрашивал. Тот мужчина сидел за столиком в ресторане, вам лучше спросить у администрации. Откуда я могу знать имена посетителей этого заведения? – огрызаюсь я.
– Неправильный ответ, Влада. Уже второй. Еще один и ты пожалеешь о своей неискренности, – голос мужчины режет по ушам и оседает на плечах леденящим ужасом. Отчего-то я не сомневаюсь, что сильно пожалею, если этот третий раз наступит.
– Его зовут Вячеслав Говоров. Больше ничего не знаю, – произношу, трусливо убеждая себя, что этим не сделаю хуже. Всё равно Шелепов может просмотреть звонки и контакты в моём телефоне – вон он, у него в руках. Номер моего защитника и случайного сексуального партнера подписан, я его никак не шифровала.
Да и Вячеслав, непохоже, чтобы сильно скрывался. Во всяком случае, когда звонил мне, его номер определился, как любой другой, без всяких «номер скрыт абонентом».
– Вячеслав Говоров, говоришь. Правильное решение, Влада, всегда нужно говорить правду, когда тебя спрашивают. Особенно мне.
Шелепов крутит телефон в руке, смотрит на меня в упор и неожиданно предлагает:
– Думаю, сейчас мы позвоним ему, Влада. Спросим, для чего и почему он полез к моему сыну. Как думаешь, что он ответит?
– Может быть, что не смог пройти мимо, заметив, как здоровый мужик душит беззащитную женщину? – отвечаю, но совсем не то, что нужно. Мне надо начать плакать и трястись, показывая, что боюсь Шелепова, поэтому ничего не скрываю. Может, тогда он отпустит меня…
– Смотрю, ты зубы отрастила, Влада? Десять лет назад была такой нежной девочкой. Доверчивой, с трогательным взглядом наивных зелёных глаз. Красивой… – Шелепов вдруг встаёт со своего стула, и подходит. Ледяными пальцами берёт меня за подбородок, тянет вверх. Ощупывает моё лицо взглядом и добавляет. – Ты и сейчас красива. Повзрослела, расцвела. Похоже, неплохо жила эти годы…
– Нормально жила, – я смотрю на него, не в силах ни пошевелиться, ни опустить глаза, словно загипнотизирована его взглядом и голосом.
Неожиданно большим пальцем Шелепов проводит по моей щеке, заставив меня вздрогнуть. Усмехается.
– Мне жаль, что после аборта у тебя началось осложнение. Надеюсь, ты не стала бесплодной, Влада?
– Я тоже надеюсь, – сиплю в ответ, чувствуя, как паника бьет в лицо. Для чего он это говорит? Что ему за дело до моего здоровья и остального?! На что-то намекает? Но он не мог ничего узнать о Сашке. Не мог!
Шелепов вдруг хмурит брови.
– Почему ты так напряглась, Влада? Или всё-таки были последствия? Ты так и не вышла замуж. По какой причине?
– На мужчин смотреть было тошно, – отвечаю правду.
Я, действительно, несколько лет после поступка Олега смотреть не могла в сторону мужчин. Но постепенно меня отпустило, особенно после нескольких десятков сеансов с психоаналитиком. Но даже когда мужчины, хоть и нечасто, но начали появляться в моей жизни, я никого не рассматривала как кандидата в мужья.
– Напрасно, напрасно… Такой красивой молодой женщине следует быть женой и матерью, – Шелепов всё также держит мой подбородок, поглаживая большим пальцем скулу. Голубые глаза внимательно изучают лицо, спускаясь к шее и вырезу жакета.
– Для чего вы это говорите? Я хотела быть женой и матерью, но вы с вашим сыном не позволили мне этого! – я резко дёргаю головой, вырываясь из захвата мужских пальцев.
– Если у вас все вопросы ко мне, велите своим мордоворотам отвезти меня обратно. У меня работа и… – осекаюсь на полуслове, потому что в этот момент мой телефон в руке Шелепова оживает. Начинает играть весёлый мотивчик, установленный у меня на Сашку, и я едва не вою от ужаса. Протягиваю руку и хриплю. – Отдайте мой телефон!
Не спуская с моего лица взгляда, Шелепов нажимает на экран, принимая звонок, и из трубки несётся счастливый голос моего сына:
– Мамочка, привет!
Глава 16
– Мамочка, привет! – вопит из трубки счастливый Сашкин голос, заставив меня мысленно застонать – как же не вовремя он позвонил!
– Это не мама, мальчик, – отвечает ему Шелепов, не сводя с меня пристального взгляда. – Мама сейчас занята. Что ей передать?
– А-а-а… Тогда потом перезвоню, – отвечает мой мудрый сын и сбрасывает звонок, а я только сейчас замечаю, что не дышу с того момента, как раздался звонок моего телефона. Судорожно втягиваю в себя воздух и хриплю:
– Телефон отдайте.
– Значит, у тебя есть сын, Влада? Почему же ребенок не значится в твоих документах?
– Это сын моей подруги, – отвечаю, пытаясь говорить спокойно, хотя сердце от ужаса колотится где-то в горле. – У нас такая игра – иногда он зовёт меня мамой, я его сыночком. Просто шутка.
– Шутка, говоришь… Рад, что ты умеешь веселиться, Влада, – Шелепов ещё сильнее сжимает губы, так что бледный рот совсем исчезает, превращая его лицо в пугающую неподвижную маску. Вертит мой телефон в руке и не отрываясь смотрит на меня.
– Я хочу уехать, – встаю со стула и протягиваю руку. – Отдайте мой телефон, Вадим Викторович, мне нужно вызвать такси.
– Тебя отвезут, Влада, можешь не переживать. Но сначала мы позвоним этому Вячеславу Говорову, – Шелепов продолжает крутить в пальцах мой телефон и препарировать меня взглядом. – Спросим, зачем он решил полезть к моему сыну.
– Звоните. Только скорее, пожалуйста. Мне нужно вернуться на работу, – чеканю в ответ, малодушно радуясь, что Шелепов переключился с моего сына на другой объект. Не знаю, почему мне так страшно, что этот мужчина обо всем догадается, все поймёт про Сашку. Хотя, что он сейчас может сделать мне за то, что обманула его? Не убьёт же, правда? Только Марфе может навредить, наверное.
Да, умом и логикой всё понимаю, но в душу разрывает безотчётный страх, почти паника, мешающая дышать свободно.
– Ты позвонишь, Влада, – произносит Шелепов, выделяя "ты". – А я послушаю ваш разговор.
Он находит в моём телефоне нужный номер и нажимает на вызов. Слушает идущие из него гудки, держа трубку далеко от уха, так что и мне их отлично слышно.
– Влада? – вызов обрывает бархатный голос Вячеслава. – У тебя что-то срочное?
Телефон оказывается прижат к моему уху, и я машинально произношу:
– Слава, у тебя хотят узнать, зачем ты заступился за меня в ресторане и ударил Олега Щелепова…
– Кто это у нас такой любопытный? – хмыкает Вячеслав после секундной паузы.
– Его отец.
– Депутат Шелепов собственной персоной? А чего он через тебя переговоры ведёт, сам стесняется спросить, что ли? Так ты дай ему мой телефончик, пусть звонит безбоязненно, – отзывается Вячеслав и добавляет, вгоняя меня своими словами в ступор. – Влад, во сколько сегодня заканчиваешь? Заберу тебя после работы, съездим куда-нибудь поужинать…
Звонок обрывается, и ледяные глаза Шелепова снова начинают шарить по моему лицу. Бледный тонкогубый рот с издёвкой произносит:
– Значит, мужчина просто сидел за столиком? И случайно заметил, что мой сын душит тебя? Нехорошо врать, Влада, я ведь тебя предупреждал…
– Я сказала вам правду. В тот день в ресторане я впервые увидела Вячеслава – не верите, спросите у него сами. Если нужен его номер телефона, могу записать, – отвечаю на сколько могу уверенно. – Вы вернёте мне телефон или нет, Вадим Викторович?
– Конечно, верну, милая Влада. А номерок твоего Вячеслава Говорова я и сам найду, не беспокойся, – произносит Шелепов, и вдруг его губы растягиваются в улыбке. Такой жуткой, что у меня мороз бежит по коже. Протягивает мне телефон и довольно произносит:
– Иди, Влада, мои ребята отвезут тебя. Твоя сумка уже в машине.
Не веря, что меня отпускают, выдёргиваю из ледяных мужских пальцев телефон и на негнущихся ногах иду к двери. В душе, не смолкая ни на секунду, бьётся колокол тревоги: меня не покидает стойкое ощущение, что Шелепов вернётся в мою жизнь. Вернётся и ещё раз захочет её разрушить.
Я уже выхожу за порог комнаты, когда до меня долетает:
– До встречи. До скорой встречи, милая Влада…
Глава 17
Всю обратную дорогу у меня из головы не идут слова Шелепова. Тревога не покидает, заставляя ёрзать на сиденье везущего меня автомобиля и лихорадочно обдумывать свои дальнейшие действия.
Едва мы выезжаем за ворота особняка, я отправляю сообщение Марфе с пересказом произошедшего, и получаю от неё категоричный ответ:
– «Сашку после школы заберу к себе. К нам не суйся, сиди дома. Перезвоню, как освобожусь».
Решив, что Марфа абсолютно права, выдыхаю с облегчением: да, лучше всего сыну пока пожить отдельно от меня. Не знаю, что Шелепов имел в виду, говоря про нашу с ним скорую встречу, но лучше Сашке не попадаться депутату на глаза. Не стоит, чтобы он знал, где на самом деле живёт мой сын. По документам он воспитанник Марфы, а я просто помогаю из-за её тотальной загруженности на работе – вот пусть ближайшее время всё так и выглядит внешне.
Машина останавливается напротив моего офиса. Щёлкает блокировка замков, я толкаю свою дверь и, не прощаясь, торопливо вываливаюсь наружу. Несусь к входу в здание, одновременно набирая сообщение сыну. В лифте получаю от него ответ, что он всё понял и с удовольствием поживёт у Марфы.
Выхожу из лифта и иду по длинному коридору к двери агентства. Слушаю цоканье своих каблуков по мраморному полу, как мантру повторяю про себя, что всё будет хорошо, и тревога, наконец, немного выпускает из меня свои острые когти.
Шелепов-старший ни о чём не знает, не подозревает, что я не сделала аборт. Но даже если догадался, в этом нет ничего страшного – десять лет ни я, ни мой сын никак не проявлялись на его горизонте, и дальше не планируем! Так что пусть депутат не беспокоится: ничего от него требовать не будем, и на наследство Олега претендовать не собираемся.
Почти успокоившись, толкаю дверь в свою приёмную и вижу прелестную картину. На диване для клиентов с вальяжным видом расположился – кто бы вы думали? – Вячеслав Говоров собственной персоной.
В руке у него чашка с кофе. Рядом, почти касаясь бедром его ноги, сидит наша секретарша Катенька и кокетливо улыбается.
Катюша, конечно, бесспорная королева красоты моего славного агентства недвижимости «Панорама». Четвёртый номер груди, натуральная блондинка, голубые глаза на пол лица. Рост идеальный – не дылда, но и не малютка, для мужика любой комплекции подойдёт, не вызывая чувства неполноценности даже у самых мелких. Опять же, свободна от брачных уз, детьми не обременена. Вячеслав тоже хорош со всех сторон. Понятно, почему вид у обоих довольный и томный настолько, что я начинаю чувствовать себя третьей лишней.
– А вот и Влада Сергеевна, – мурлычет Катюша и неохотно встаёт с дивана. Поправляет задравшуюся узкую юбку, вроде как пытается оттянуть её пониже, но странным образом поднимает ещё выше, чем было. Ну и, конечно, взгляд Вячеслава с интересом скользит по гладким ножкам…
– Чем обязана, господин Говоров? – произношу сухо. – Если вы по делу, то прошу в мой кабинет.
Не обращая внимания на его приподнявшуюся в недоумении бровь, перевожу взгляд на секретаршу и отдаю распоряжение:
– Катя, срочно мне распечатку звонков, затем сообщите всем, что завтрашнее совещание переносится на два часа дня. Мне сделайте кофе со сливками, и побыстрее, пожалуйста.
– Конечно, Влада Сергеевна, как скажете, – выдавливает из себя Катенька и семенит к двери, за которой у нас прячется кофейный аппарат, чайник и шкафчик с вкусняшками.
– Прошу, господин Говоров, – повторяю, делая приглашающий жест в сторону кабинета.
Иду к двери, чувствуя спиной обиженный взгляд Катеньки и непонятно какой Вячеслава. А зачем мне разбираться в оттенках его взглядов? Сейчас перескажу ему вопросы Шелепова относительно инцидента в ресторане, и попрощаемся. Как раз рабочий день заканчивается, я поеду домой, соберу Сашкины вещи для школы, учебники, тетрадки. Отправлю с курьерской службой к Марфе и займусь собой. Ванну ароматную расслабляющую приму, масочку сделаю, потом выберу какой-нибудь фильм и буду весь вечер смотреть его, лёжа на диване.
– Ты чего такая злая, Влада? – звучит за спиной вопрос, заданный небрежным тоном. Резко поворачиваюсь, и почти упираюсь носом в грудь Вячеслава. Отшатываюсь, смотрю на него, не зная, что ответить…
Сегодня он одет не в водолазку, а в деловой костюм, до обалдения ему идущий. Тёмно-серый, под цвет глаз двубортный пиджак, последний тренд в мужской деловой моде, такого же оттенка брюки. Белоснежная рубашка и светло-серый, в тонкую розоватую полоску шелковый галстук. Сто?ящий целое состояние, между прочим: недавно мы с Марфой выбирали подарок её брату и присматривались к этому галстучку известной дизайнерской марки. Не купили, ценник оказался для нас совершенно неподъёмным. Интересно, чем же Вячеслав Говоров занимается, что может позволить себе не только дорогущую машину, но и потратить на повседневную одежду целое состояние?!
С трудом заставляю себя оторвать взгляд от стоявшего напротив мужчины. Отворачиваюсь, бросаю сумку на стол и отвечаю:
– Устала. Что ты хотел, Вячеслав? Говори скорее, а то у меня много работы…
Девочки, я решила, что книга будет бесплатной в процессе. Только писаться она будет не очень быстро, так что не ругайте меня за редкие проды)– Посмотреть на тебя хотел, – отвечает он. Ловит меня за талию, разворачивает и властным жестом притягивает, впечатывая в свою грудь. – Соскучился…
Глава 18
– Посмотреть на тебя хотел, – отвечает Вячеслав. Ловит меня за талию и властным жестом притягивает к себе. – Соскучился.
– Да ты что-о-о! Как же я сразу не догадалась, что ты две недели не давал о себе знать, потому что скучал аж до невозможности! – язвлю в ответ.
Упираюсь руками ему в грудь и пытаюсь оттолкнуть от себя. Ничего не выходит, физической силой мой случайный любовник не обделен. Даже через плотную ткань пиджака я ощущаю, как перекатываются мощные мышцы на его груди.
– Ты могла сама мне позвонить, – спокойно заявляет Говоров. Скользит ладонями по моей спине вверх, к лопаткам. Гладит их, и от этого простого движения у меня обрывается дыхание. Или это от возмущения – что значит «могла сама позвонить»?! Он меня за кого, вообще, принимает?! Еще за случайно оказавшимися в моей постели мужиками я не бегала!
– Идите в другое место бороться со скукой, Вячеслав Говоров. У Катеньки рабочий день скоро закончится, я даже отпущу ее с работы пораньше ради такого случая. – ощетиниваюсь и еще раз пытаюсь оттолкнуть прижавшего меня мужчину.
– Ревнуешь? – бархатно смеется Говоров и заныривает руками под мой жакет. Ведет ладонями по спине, сминая тонкую ткань блузки и разгоняя по коже предательские мурашки.
