– Следуйте за мной, – прищурится бритоголовый.
Я кивнула и ускорила шаг, но в свою комнату я больше не вернулась. Последние слова Давида заставили меня бежать.
Я услышала то, о чем не должна была знать:
– Я достану на нее досье, – пообещал Вадим, – но что будешь делать, если она подосланная? Была у меня одна такая по молодости.
– Подосланная? Типа шпионка?
Давид громко рассмеялся, а затем…
– …это даже возбуждает. Буду трахать, пока не надоест. Потом покончу с ней.
Глава 9
– Она сбежала, господин.
– Как она могла сбежать?! – Давид был взбешен.
Я по голосу его слышала. У него проблем выше крыши, а теперь еще и я сбежала – его невскрытый подарок.
– Тихо, Давид. Найдем твою девчонку. Обыщем клуб, посмотрим камеры. С территории все равно не выберется.
Я ускорила шаг. Чем больше свирепствовал Басманов, тем больше мне могло достаться.
Нельзя было, чтобы они добрались до камер. По крайней мере сейчас.
– Не нужно меня искать, Давид. Я здесь.
Я вышла из-за угла и остановилась возле кабинета. Здесь я подслушала их разговор, а после – своровала оружие. Они казнят меня за это. Если узнают.
– Куда ты ходила? – вцепился в меня Давид, – я велел тебе ждать меня. Что из этого ты не поняла, девочка?
Он схватил меня за локоть и впечатал в свою грудь.
Грубый. Жестокий.
Давид славился этими качествами и поэтому его боялись.
– Отпусти… Я ходила в туалет. Это было запрещено?
Хозяин Аргентума дал отбой. Сегодня камеры смотреть на будут – беглянка нашлась.
Я спокойно выдохнула, поблагодарив небеса за то, что хозяин клуба явно куда-то спешил. Вероятно, Алероев хотел поскорее убраться отсюда после визита Басманова.
Вмешался охранник:
– Господин, она подслушивала вас. Я нашел ее у вашего кабинета и сам отвел в туалет, откуда она сбежала.
– Это неправда! – выпалила я.
Сердце сделало кульбит. Он все испортит.
– Господин, она лжет, – прищурился бритоголовый.
Я посмотрела на Давида, но тот уже принял для себя решение. Он прижал меня к своей груди и ледяным голос заявил:
– Вадим, какого хрена твоя охрана заявляет, что моя женщина – лжет?
Я тихонько выдохнула: Давид меня защитил.
Защитил.
Алероев отослал охрану, потому что боялся связываться с Давидом. Но я знала, что позже он обязательно посмотрит камеры и поймет, что его головорез не врал.
А пока я выиграла себе время.
И оружие из его арсенала.
Я пошла ва-банк, потому что у меня не было нескольких недель, которые мне обещал Монарх. Давид сказал, что как только он меня возьмет, тут же от меня избавится.
Но он не учел одного.
Я избавлюсь от него первая.
– Вадим, как будут новости, найди меня, – велел Давид.
– Береги себя, Дава, – кивнул он.
Мы сели по машинам. По напряженному лицу Басманова я поняла, что масштаб проблем был куда больше, чем я себе представляла. Вместе с Давидом попала и я, и вот парадокс: остаться с убийцей теперь казалось куда более безопасным решением, чем остаться без него.
Мое внимание привлекла дорожная сумка. Давид бросил ее назад, и металлический звук сильно ударил по мне. Оружие, поняла я. Небольшая доля. Давид собирался на задание – деньги зарабатывать.
Мы резко тронулись с места, покидая Аргентум.
– Куда дальше? Как ты собираешься возвращать ему долг?
– Мои заботы, – коротко ответил Басманов.
Я замолчала. Его долги – мои долги тоже. Надо подумать, как быть дальше, а для этого надо попасть домой.
– Куда ты везешь меня? Домой?
– В лес, – невозмутимо ответил Басманов, – ты же не думаешь, что я поверил тебе там, в клубе?
Я тяжело сглотнула и отвернулась. Показывать свой страх было нельзя. Я старалась себя успокоить: ему нет смысла убивать меня сейчас.
– Я просто защищал тебя. Но я не слепой.
– Почему ты защищал меня?
– Скоро узнаешь.
Мою руку грел металл. Я поглаживала его в кармане, а палец то и дело ложился на спусковой крючок – я представляла, как сделаю выстрел.
В него.
Я все так же сильно ненавижу тебя, Давид Басманов.
Каждая частица моего тела пропитана этой ненавистью, а ты же в упор не видишь.
Ослеп от желания.
От проблем.
От собственного величия ослеп.
– Ты слышишь меня, девочка? – угрожающий тон навис надо мной.
Я распахнула глаза. Мы уже не ехали – стояли у обочины в смертельной тишине. Вокруг был только лес, как он и обещал.
Сколько мы ехали сюда? Сколько я сидела вот так – задумавшись о прошлом? Я слышала, как он кому-то звонил, но была в абсолютной прострации.
К счастью, Давид принял мое состояние за другое:
– Влюбленная дурочка, – усмехнулся он.
И погладил меня по щеке. Так нежно, что я ее даже не ощутила. Нежность не ощутила. Только прилив ненависти и… боли.
Каждое его касание переплеталось с картинками прошлого.
– Сними розовые очки, малая. И не вздумай влюбляться в такого, как я.
– Иначе что?
– Иначе убью.
Черные глаза не отпускали меня – они все терзали душу ненавистью и не отпускали.
Если бы он только знал!
Какой смерти я ему желаю. Безысходной, страшной, мучительной.
И кого на самом деле я любила.
Если бы он знал – он бы непременно захотел убить меня.
– Ты чем вообще занимаешься?
Давид взялся за пачку сигарет, схватил несколькими пальцами и ловко вытащил одну. Затянулся с удовольствием и посмотрел на меня. Его глаза заволокла опасная дымка, но Давид Басманов был не из тех мужчин, которых устраивал обычный секс для удовлетворения первобытных потребностей.
Я это уже уяснила.
Он хотел растянуть удовольствие, потому что был уверен – ему удастся поиметь меня, и много раз. В его диких глазах читалось, сколько раз и в каких позах он это сделает.
Но это завтра.
А сегодня дела.
– Я фигуристка. Была когда-то.
– Ни хрена себе, – прищурился зверь, – а чего бросила?
Я облизала губы, задыхаясь от дыма. И отвернулась.
– Фигуристка и каратистка, значит? – подытожил он.
Одной рукой он повернул меня к себе. И смотреть заставил. Жесткие пальцы сжались на моем подбородке. Глаза вмиг заслезились – то ли от едкого дыма, то ли от той боли, что доставляли его прикосновения.
Если секс с ним будет таким же, как его касания, я умру. После первого раза. Едва только он окажется во мне.
– Первое хотели мои родители, вторым я увлеклась после их смерти, – пояснила я.
– Кто родители?
– Они были врачами, – зачем-то сказала я.
В этом не было тайны.
Он меня все равно не помнит, как сказал Монарх.
– Что с ними стало? Ты сирота? Живешь тоже одна?
Это был допрос. Он задавал вопросы так просто и бездушно, будто для него отсутствие родителей – обычное дело.
– Я одна.
– У тебя кто-то есть? Или был? Хочу знать, могут ли быть проблемы.
– Нет, нет и нет, – ответила, глотая гордость.
– И тебя совсем никто не ждет?
– Никто.
Углы его рта хищно дернулись.
А я едва не задохнулась, и на этот раз – уже не от дыма.
