– Система оповещения еще никогда не подводила, – напомнил Виктор.
– Все бывает первый раз. Это дело рук человека. Зверь не смог бы скрыть шум – и зверю бы эти люди сопротивлялись! А вот человек, пораженный астрофобией, способен обмануть, притвориться другом… Ищи человека.
В принципе, это могло быть правдой… но не подсказкой. Виктор прекрасно знал, что пораженные астрофобией люди безумны лишь в своей мотивации, их поступки как раз отличаются продуманностью и хитростью. Если у них тут завелся псих-одиночка, способный убивать тихо, появляться из ниоткуда и исчезать в никуда…
Жизнь в Лабиринте станет намного сложнее, а для кого-то еще и короче.
* * *
Трой Галлахар прекрасно понимал, насколько необычна и опасна сложившаяся ситуация. Ну и что с того? Жизнь на этой станции в принципе необычна и опасна. Это жители какого-нибудь Лабиринта, которые много лет не видели иллюминаторов, могут убедить себя, что они не в космосе, а в каком-нибудь бункере на Земле, если им так больше нравится. Трой никогда не терял связь с реальностью.
Так что его неизменное спокойствие было связано вовсе не с глупостью или наивностью. Он просто не верил в силу страха. Еще в ранней юности Трой решил: любая проблема может быть решена, кроме одной. Какая станет исключением – он не знал, потому что решить невозможно лишь проблему, которая закончится его смертью. Но тогда уже и беспокоиться не придется, и до того, как эта проблема появится на его пути, он еще многое успеет.
Он не мог гарантировать, что сегодняшняя вылазка не убьет его, однако вероятность была предельно мала. Трою понравилось решение командующего не соваться на четвертый уровень. Спасать там некого, отбросов хватает и в Лабиринте, они все взаимозаменяемы. В отличие от жены, Трой даже не находил научного интереса в исследовании случившегося. Если избавиться от хвостовой части, остальным это не навредит, конец истории!
Он привел с собой две боевые группы, теперь распределившиеся по тоннелям, которые связывали четвертый уровень с основной станцией. Солдаты нужны были Трою в основном для того, чтобы спокойно пройти Лабиринт. Для того, чтобы установить две бомбы, хватило бы пары человек.
В тоннелях не прекращалось дежурство людей и роботов. С четвертым уровнем по-прежнему не было связи, но и подозрительных сигналов тоже не было. Оттуда не доносилось выстрелов, никто не просил о помощи и не ломился в запертые металлические двери. Казалось, что там, в хвостовой части станции, все взяли и умерли…
Наконец-то.
Но Трой не собирался доверяться воле случая, он лично наблюдал за установкой бомбы в одном из тоннелей, во второй послал своего заместителя. Ему нужно было убедиться, что с проблемой будет покончено раз и навсегда.
– Это точно не навредит станции? – спросил он, когда настройка была завершена.
– Ни в коем случае, – невозмутимо отозвался подрывник. – Заряд рассчитан так, чтобы уничтожить только тоннель. Не будет задета даже буферная зона, не говоря уже про жилую часть Лабиринта.
Это было к лучшему. Не потому, что Трой так уж волновался за Лабиринт, нет. Просто система станции стабилизировалась, она работала пусть и не безупречно, но неплохо. Трой хотел убедиться, что на ближайшие годы все так и останется.
Они покинули территорию тоннеля – на этот раз все, включая дежурных. Группа остановилась на самой границе Лабиринта, в буферной зоне. Трой активировал перегородку, оградившую их от тоннеля – металлическую дверь со смотровым окном. Эксперты уверяли его, что этого будет достаточно, но он на всякий случай велел своим людям надеть еще и шлемы.
Связавшись со своим помощником, Трой убедился, что второй тоннель тоже подготовлен к взрыву. Бомбы следовало активировать одновременно, поэтому и команду давал один человек.
– Можно, – равнодушно произнес в микрофон Трой, не отрывая глаз от смотрового окна.
Он ждал пламени. Огненного цветка, вырывающегося из громоздкой установки на стенах, потолке и двери. Разрушительной силы, которая порвет металл, сомнет его, устремится в пустоту, еще не зная, что это убьет ее… Трой хотел видеть, как укрепленные металлические тоннели отрываются, позволяя махине хвостового отсека улететь далеко, в никуда, стать своего рода данью Сектору Фобос. Ну а еще Трой готовился посмотреть на новые звезды, к тем, что доступны высшим, он за долгие годы привык.
При этом даже в ожидании красоты он не расслаблялся и не терял бдительность. Трой готов был отвести людей от двери в любой момент, запустить дополнительную блокировку, по пути пристрелить подрывника, придумать, как обезопасить станцию…
Ничего этого делать не пришлось. Не потому, что все прошло по плану, а потому, что бомба вообще не взорвалась. Лампочки на ней один раз мигнули – и попросту погасли. Огонь не появился.
– Что случилось? – спросил Трой так, будто его произошедшее вообще не волновало.
– Я не знаю… – растерянно отозвался подрывник. – Она должна была сработать!
Его хотелось обвинить в тупой, небрежной ошибке, но Трой сдержался. Он прекрасно слышал, что не было и второго взрыва – они бы такое не упустили! Оба подрывника не могли ошибиться одновременно, что-то пошло не так.
Связавшись со своим помощником, Трой убедился, что во втором тоннеле сейчас точно такая же ситуация: бомба отключилась сама собой. Только вот непонятно, что делать теперь. Войти туда и наладить? А вдруг это временный сбой, задержка на несколько секунд, и того, кто окажется в тоннеле, разнесет так, что и праха не останется? Трой решил не спешить, подождать, однако минуты проходили, проползали, а перемен не было.
Это плохо. Такой вариант не устраивал Троя – потому что он явно не устраивал высших. Рисковать собой начальник силового блока не собирался, он просто швырнул обратно в тоннель подрывника и закрыл за ним дверь.
Подрывник тоже прекрасно понимал все риски. По загнанному взгляду и дрожащим рукам несложно было догадаться: ему отчаянно хочется биться в дверь и молить о пощаде. Но он сдержался, он знал: если он так поступит, он все равно умрет, причем куда более мучительно, чем от взрыва. Тому, кто перестает быть полезным, на «Слепом Прометее» не место.
Поэтому он заставил себя направиться к бомбе и склониться над погасшим экраном.
– Что там? – поторопил его Трой, поддерживавший с ним прямую связь через рацию. – Что сломалось и почему?
– Ничего не сломалось, – удивленно отозвался подрывник. – Похоже, устройство просто отключено.
– Два устройства одновременно?
– Ну да, они же связаны друг с другом и с центральным компьютером, так мы оставляли за собой возможность взорвать тоннели в любой момент, просто менее аккуратно, чем сейчас.
– Мы примем любой взрыв, лишь бы он состоялся.
Подрывник все-таки запустил машину, Трой даже издалека видел, как заработал экран. Но только на секунду, потом все снова погасло. Тут и пояснения не требовались, Трой сам видел: бомбу отключает система.
Это было плохо. Высшие такой приказ не отдавали – они бы предупредили Троя! Единственными, кто заинтересован в сохранении тоннелей, стали жители четвертого уровня. Вот только они не могли отключить бомбу, никак. Высшие позаботились о том, чтобы там не осталось людей, способных на такое: образованных сотрудников изначально переманили на третий уровень, ну а потом шпионы Элизы следили за тем, чтобы среди местных не появился какой-нибудь хакер-самоучка.
Тот, кто способен вскрыть станционный компьютер и изменить настройки, не мог возникнуть просто силой благих намерений, он явно готовился к этому много лет. Трой не представлял, как такое возможно, он здраво оценивал таланты своей жены, знал, что Элиза никогда бы подобное не допустила.
Но разобраться с парадоксом можно будет и позже, сейчас им следовало решить проблему во что бы то ни стало.
– Если мы взорвем рядом с бомбой дрона, она активируется по цепной реакции? – спросил Трой.
– Сама по себе – нет. Сюда было велено установить одно из самых сложных устройств, что есть в нашем распоряжении, оно обладает надежной защитной оболочкой, которая выдержит взрыв. Дрона же будет недостаточно для полного уничтожения тоннеля, лишь для частичного, а его система попытается устранить, используя для этого наши ресурсы.
– Недопустимо. Ты можешь снять защитную оболочку с бомбы?
– Да, но…
– Это очень опасно, – перебил его Трой. – Я знаю. А ты должен знать, что меня это не волнует.
– Я не то хотел сказать. Я знаю, что это опасно, но это еще и долго. Вы видите размер устройства? Если я займусь этим один, уйдет часов восемь, не меньше!
Подрывник не сказал напрямую, что ему нужно, но это не требовалось. Поразмыслив пару секунд, Трой все же открыл дверь, пропуская боевую группу обратно в тоннель.
– Помогите ему, – распорядился он. – Делайте все, что он говорит, и мы побыстрее свалим!
Он передал такой же приказ во второй тоннель, у них все должно было получиться. Но они не успели даже начать: подрывник едва объяснил, что нужно делать, когда ручка двери, блокирующей путь в хвостовую часть станции, неожиданно начала вращаться. Система, вмиг ожившая, сигнализировала о том, что замки открываются один за другим. В то, что это компьютерная ошибка, верить не получалось: Трой слышал, как смещается внутри люка металл.
– Отключить! – скомандовал он. – Немедленно!
– Не получится, – испуганно прошептал один из дежурных. – Эту дверь контролирует система, даже мы никогда не могли ее открыть по собственному желанию!
Но кто-то определенно смог, и встречаться с этим человеком Трою не хотелось.
– Держите дверь, просто держите, – велел он. – Я свяжусь с центральным управлением и скажу, чтобы дверь снова заперли!
Массивный металлический люк открывался в их сторону, это давало им определенное преимущество. Да, Трой не готовился к бою, но он взял с собой отлично подготовленных людей, а то, что их немного, мало что меняло – для толпы возле двери не хватило бы места. Солдаты выполнили его приказ, они уперлись руками в теперь лишенный замков люк, не давая ему открыться. Если удастся все исправить прямо сейчас, они точно уничтожат этот проклятый тоннель!
Но высшие почему-то молчали. Трой не сомневался, что Чарльз Ллойд оставил за собой абсолютное право контроля над системой, ему никакой хакер не помешает. Однако чтобы просить его о помощи, нужно было сначала с ним связаться, а связь барахлила так, как никогда раньше. Трой просто не был к этому готов, он считал такое невозможным – а как преодолеть невозможное?
Он был убежден, что его людям придется продержаться лишь несколько минут, теперь же ожидание затягивалось. Они не роптали, они были хорошими солдатами. Они готовы были ждать и дальше, у них просто отняли эту возможность.
Люк распахнулся с такой силой, что группу отлично подготовленных мужчин отбросило в сторону, как детей, только-только научившихся ходить. Трой, оказавшийся дальше всего от перегородки, остался единственным, кто устоял на ногах. Поэтому он первым увидел, что выбралось из люка.
Это был человек – и одновременно не человек. Трой предположил бы, что это один из Мертвых, но они внешне не менялись. Да и потом, он прекрасно знал, как выглядят все пятеро, благодаря файлам Элизы. Даже если бы кто-то из них начал мутировать, хоть какие-то черты лица сохранились бы!
Это же был совершенно незнакомый человек, рослый, крепкий, полностью лишенный волос. Тело и лицо не отличались от человеческих, но кожа была слишком белой, будто краской покрытой, и глаза полыхали алым. Хотя самым страшным в этом существе, пожалуй, было не внешнее отличие, а та абсолютная уверенность, с которой оно двигалось, – и необъяснимая сила.
Именно оно распахнуло люк, Трой не сомневался в этом. Оно пришло не одно, за его спиной маячил кто-то еще, но этот кто-то оставался слишком далеко, чтобы участвовать в атаке. Получается, один мужчина с легкостью победил пятерых, державших дверь? Да еще без каких-либо усилителей, ворвался и все!
Он пришел без оружия, но проблемой это для него не стало. Он двигался быстро и очень умело, он не просто прошел боевую подготовку, кто-то разработал специальную систему, идеально соответствующую его грандиозной физической силе. Значит, слухи о пришельцах не были ложью… Но это открытие уже ничего не могло изменить.
Солдаты, отобранные Троем лично, не подвели и не опозорились. Они тоже не ожидали встретить такого уродца, однако их несколько приободрило то, что он пришел сюда без оружия. Они попытались пристрелить его, они были уверены, что справятся. Но существо не было хищным зверем, который бросается на оружие, не зная, с чем имеет дело. Уродец все прекрасно понимал! Он сделал так, что отсутствие оружия стало для него преимуществом.
Его и группу разделяло предельно малое расстояние, и он воспользовался этим. Для того, чтобы прицелиться и нажать на спуск, опытному солдату требуется секунды полторы, не больше. Существо било еще быстрее. Оно отняло ружье у ближайшего солдата и ударило противника прикладом по лицу. Когда человек упал, существо не стало пользоваться полученным трофеем, небрежно отшвырнуло в сторону и все равно успело вывернуть руку с направленным на него пистолетом так, что Трой даже издалека услышал хруст кости.
Третий солдат решил действовать иначе, он тоже попытался превратить малое расстояние в преимущество и предпочел рукопашный бой. Только вот долго схватка не продлилась: существо одним ударом отшвырнуло его на несколько метров. Солдат приложился о металлическую стену с такой силой, что осталось углубление, медленно съехал на пол, да так там и застыл.
Трой не стал дожидаться, что будет с остальными. Он умел оценивать ситуацию так же быстро, как принимать решения, и сейчас он понял: они проиграют. Вероятнее всего, погибнут, ведь существо даже не пыталось вести с ними переговоры, оно атаковало сразу. Трой был не из тех, кто считает людей инструментами, своих он обычно защищал до последнего. Но сейчас он видел: шансов у них нет.
Он бежал, потому что вынужден был бежать. Бросился туда, где они совсем недавно стояли всей группой, теперь слыша лишь отчаянные крики за спиной. Он вернул на место дополнительную перегородку, заблокировал ее. Он не сомневался: хищную тварь это не остановит, просто замедлит. Но сейчас следовало пользоваться любыми преимуществами, и он их получил.
Он пришел в тоннель хозяином, а бежал один, испуганный, не понимающий, что происходит, и уповающий лишь на Лабиринт. Трой понятия не имел, что с ним и со всей станцией будет дальше.
* * *
Кети была рада тому, что наконец-то вернется на станцию. Она изначально не хотела отправляться на эту миссию – и никто из медиков не хотел, поэтому ей не оставили выбора. А какой от нее толк? Да тот же Гюрза в медицине разбирается лучше! Но он помогает по настроению, а она – потому что выбора нет.
Так что ей пришлось подчиниться, но она продолжала надеяться, что у нее появится шанс удрать оттуда как можно раньше. Такой шанс ей действительно достался, а чувства, будто ей повезло, все равно не было.
Ей не нравились эти так называемые беженцы. Причем не нравились они ей, еще когда она наблюдала за ними издалека в день публичной казни, которую устроили эти варвары. Когда Кети пообщалась с ними, неприязнь не исчезла, а усилилась. Они были грубыми, настороженными, хамоватыми, плохо образованными… Вот зачем такие на «Виа Феррате»?
Она была бы рада, если бы нашелся официальный повод оставить их на «Прометее». Но такого повода не было: Кети провела базовое обследование до посадки на челнок, система не выявила серьезных проблем. Этого ведь недостаточно… Кети попросила беженцев пройти дополнительную проверку в более совершенном сканере челнока. Беженцы послали ее подальше.
Мириться с этим она не собиралась, Кети сразу же направилась к вице-адмиралу. Он в это время оставался в кресле второго пилота – следил, как Рино готовится к вылету. Овуор внимательно ее выслушал и… стал на сторону беженцев.
– Вы ведь понимаете, что эти люди сильно напуганы? – поинтересовался он. – Мы появились непонятно откуда, продемонстрировали внушительную силу, теперь забираем их куда-то. Они заставили себя доверять нам. Если вы вынудите их пройти сложное обследование, они решат, что их увозят для экспериментов или чего-нибудь в этом роде.
– То есть, вы готовы рисковать экипажем «Виа Ферраты», чтобы этим типам волноваться лишний раз не пришлось? – возмутилась Кети.
– Я не собираюсь рисковать вообще никем. Когда мы доберемся до «Виа Ферраты», эти люди будут помещены на стандартный карантин.
Кети не представляла, почему он так о них заботится, но это показательное милосердие бесило. Ну да, комплексное обследование на челноке – процедура неприятная и отчасти болезненная. Ничего, потерпят! Им ведь оказывают услугу, зачем с ними еще и нянчиться?
– Я думал, ты уже провела осмотр, – встрял Рино. – Зачем еще один?
– Потому что первый осмотр проводился переносным сканером и местной лабораторией, которая работает, потому что ее металлической проволокой подвязали, – мрачно напомнила Кети. – А мы имеем дело с людьми, пострадавшими от ядерного взрыва. У многих травмы, болезни, аномальные шрамы… Это может сбить слишком простое оборудование и повлиять на результат.
– Самые опасные угрозы вы бы выявили и так, – настаивал Овуор. – Остальное решит карантин. В вашем запросе отказано, Сабаури.
Кети видела, что Рино разделяет скорее ее мнение, но он решил не протестовать. Она же не сумела бы заставить никого из беженцев забраться в медицинский сканер и пройти полный курс обследований. Ей оставалось только занять свое место и дожидаться вылета.
Стартовали они отлично, плавно, мягко, но от Рино другого ожидать и не приходилось, пилот он отменный. Система работала прекрасно, компьютер оповещал, что проблем нет. Некоторое время Кети еще удавалось сидеть на месте, полностью сосредоточившись на полете.
И все-таки успокоиться она не могла. Кети не отличалась слепой преданностью тем, кто был с ней в одном экипаже, однако те люди значили для нее больше, чем эти, незнакомые, угрюмые, опасные. Она, остававшаяся за шторкой крошечного лазарета, перебралась к сканеру: у Кети наконец-то появилась идея, не требовавшая одобрения со стороны начальства.
Она не могла заставить этих людей забраться в сканер, но могла перенести сканер поближе к ним. Кети пришлось повозиться, но долгая дорога обратно к станции оставила ей достаточно времени, чтобы соединить сенсоры большого сканера с мобильным, который она носила с собой, и разведывательным дроном, к которому она прикрепила оборудование.
Теперь Кети могла направить дрон в пассажирский отсек и наблюдать за результатами его работы через монитор. Люди не заметили ничего подозрительного, им наверняка казалось, что наблюдательный дрон просто обеспечивает безопасность. Кети же добыла половину тех результатов, которые могла бы получить при полноценном обследовании. Не лучший вариант – но и не худший.
Она уже видела то, что упустила при базовом осмотре. У многих беженцев есть опухоли, в том числе и опасные – дань долгих лет жизни на загрязненной территории. Два человека явно перевозили когда-то наркотики внутри собственных тел, у них остались контейнеры-импланты, сейчас они пусты. У некоторых есть генетические аномалии, хотя тут непонятно, врожденные и приобретенные уже в Секторе Фобос.
Все это было не слишком приятно, но не угрожало окружающим. Кети не собиралась бросаться к пассажирам с плохими новостями и рекомендациями, все, что она видела сейчас, в любом случае диагностируют другие врачи, когда эти люди будут на карантине. Ей же оставалось лишь завершить сканирование и провести остаток пути в спокойствии.
После того, как половина беженцев оказалась не опасной, Кети расслабилась. Это было преждевременно, наивно даже… Ей следовало помнить о том, что статистика так не работает. По-настоящему опасный пассажир мог оказаться и последним в салоне.
Но последним он не был, Кети обнаружила его в начале осмотра финальной трети беженцев. Внешне он был ничем не примечателен: не очевидно юн, не стар, потрепан жизнью. Печален и задумчив, хотя никакого безумия во взгляде нет. Один из многих, куда менее опасный на вид, чем мужчины, сидящие рядом с ним.
Тем не менее, именно в его теле хранился прибор, способный уничтожить «Виа Феррату».
* * *
У примирения с собственной смертью есть своя прелесть. Я это не сразу понял, потому что у меня нынче не так много времени на философствования: то меня убивают, то я кого-нибудь, словом, весь в делах. Но иногда накатывает меланхоличное настроение, под такое лучше всего коньяк подходит, однако и мысли о бытии сойдут.
Так вот, когда меня приговорили к смертной казни, я действительно готов был умереть. Именно это сделало мое пребывание в Секторе Фобос куда более увлекательным опытом, чем путешествие туда же моих спутников. Для них это мрак и ужас, для меня – максимум «надо же, как любопытно». Когда ничего не ожидаешь, любое событие становится обретением. Понятно, что циники тут завалили бы меня вопросами о пытках, потере близких и прочих скорбях человеческих. Но близких у меня нет, пытать меня не получится, тут я подстраховался, да и в целом терять мне нечего, кроме жизни, замкнулся круг.
Впрочем, я отвлекся. Просто слишком уж велик был контраст реакции на открывшееся перед нами зрелище – моей и моих спутников. Мы смотрели на то, во что превратился третий уровень, с другой стороны тоннелей. Их, кстати, было не так уж сложно отстоять – хватило одних лишь кочевников. Тут удачно все сложилось: выяснилось, что из-за сбоя в системе жизнеобеспечения «Слепого Прометея» даже у самых сильных обитателей станции малая мышечная масса… Слабые они, короче. Самые сильные – слабые, такая вот ирония. Поэтому в битве за тоннели не пришлось участвовать даже всей нашей маленькой группе, всего-то два кочевника уделали местную военную элиту, как Бог черепаху.
Вскоре все мы, все пятеро, стояли у стартовой черты третьего уровня и смотрели на него совсем разными глазами.
Забавней всего получилось с Лейсом Марсадом: он был в ужасе (тут даже я признаю, что чувство юмора серийного убийцы – штука специфическая). Этот тип, которого недавно чуть не раздавили в барокамере и который без сомнений грохнул двух своих товарищей, сейчас чуть ли не рыдать готов был. Кто-то другой не понял бы, решил, что он свихнулся. А я понимаю. Не сочувствую, не разделяю его отношение к ситуации, просто понимаю.
Третий уровень долгое время оставался мечтой для Лейса и других жителей хвостовой части станции. Вроде как, это тут плохо, а уж там хорошо – мечта просто! Они многим жертвовали, чтобы однажды пройти через тоннели. Они верили, что хорошая жизнь на станции возможна, она есть, остается лишь добраться до нее. Теперь Лейса ранило не зрелище как таковое, оно было относительно безобидным по сравнению с тем, что ему доводилось видеть. Его ранили осколки собственной мечты.
Кочевники насторожились. Когда те, кто только что раскидал голыми руками местный спецназ, настораживаются – это всегда дурной знак. При этом нельзя сказать, что Барретты боялись того, что нас ждет. Они лишь понимали, что здесь будет тяжело сразу всё: драться, прятаться и вообще передвигаться. Хотя они, опять же, в привилегированном положении, они при большом желании и стену пробить смогут.
Мира воспринимала третий уровень отчасти так же, как кочевники – она понимала, что будет трудно, мы окажемся в сложном положении. Но она была человеком науки, она, судя по задумчивому виду, уже просчитывала, как быть дальше и как мы можем спастись, если понадобится.
Так что восхищен оказался лишь я. Я предполагал, что нас ожидает такое же унылое зрелище, как четвертый уровень – только чуть почище, с лучшим освещением и менее вонючее. А получил я изгиб инженерной мысли, будто случайно вывалившийся из наркотического сна.
При этом нельзя сказать, что строение, занявшее собой третий уровень, было уникально и неповторимо. Жизнь полна чудес и магии, только если у тебя совсем беда с образованием. Но чем больше ты читаешь и запоминаешь, тем призрачнее флер волшебства вокруг. Вот и я пусть и не мгновенно, но вспомнил земной город Коулун.
Хотя там от города одно название, если уж объективно судить. Этот полулегендарный самострой зародился на территории Гонконга, там же и канул в Лету еще в конце двадцатого века. Но был Коулун настолько примечательным, что запомнился. Он возник на месте военного форта, который начал хаотично обрастать домами. К концу двадцатого века он занимал площадь, сравнимую с несколькими стадионами – до сих пор не понимаю моду тех времен оценивать масштабы стадионами.
От обычного жилого квартала Коулун отличало единство построек и эксклюзивная маргинальность. Дома располагались так близко, что порой представляли собой единое гигантское строение, что и заработало этому архитектурному выкидышу одно из его многочисленных прозвищ – Город-стена. Здания не просто стояли близко, они были соединены лестницами, балконами, тоннелями, пробитыми в подвалах и даже стенах. Зашел в сортир одного дома, вышел на кухню соседнего. Удобно.
