У Кости Левитана была своеобразная манера держать пистолет, которая выводила Сеньку из себя. Он держал ствол то одной рукой, то двумя, то левой, то правой. И что характерно – попадал каждый раз с любой дистанции.
Бутылки, которые мы брали для мишеней, разлетались, пластиковые падали, сражённые метким выстрелом, а Костя умудрялся попадать и с левой руки, и даже с правой, притом что правым глазом он видеть не мог. И с «Сайги» у него получалось отлично. Вот сразу видно – спецура.
– Могу н-н-научить, – предложил он с улыбкой, когда ему похлопали. – Время н-надо, н-но п-п-прорвёмся.
От линзы очков, что была незаклеенной, отражалось солнце.
– Ты молоток, – похвалил я. – Такого не видел.
Кажется, в последние дни он даже заикается меньше, и вообще, будто чувствует себя при деле. Незаменимый спец.
– Сматри, как могу, – вперёд вышел Алибек. Я его не видел, стоял к ним спиной, но узнал по акценту. – У мэня отэц – снайпэром был в Афганэ, а дэд – нэмца бил из мосинки, вот и…
Ну, он-то стрелял похуже, конечно, хотя тоже неплохо. При промахах смеялся сам над собой, показывая крупные белые зубы. Зато он неплохо метал ножи, не хуже Кости.
Плохо отстрелялся Толик, пистолет он держал первый раз в жизни, хотя с ручного пулемёта в армии стрелял часто. Валера стрелял медленно, сосредоточенно, почти аккуратно, внимательно слушая инструкции.
Ну и мне, конечно, пришлось отстрелять магазин. У ИЖ-71 ослабленный патрон, но по отдаче особо это и не чувствовалось. Но попадал.
Вспомнил, как пальнул из наградного ствола в Басмача в конце своей первой жизни. Если так прикинуть, я не стрелял не столько в него, сколько во всех ему подобных, просто только он был рядом. Да… тогда даже не думал, как они все меня достали. Вот и взялся с таким усердием за эту работу.
Я стрелял по мишеням и думал, вспоминал ещё, громкие выстрелы и запах пороха помогали сосредоточиться. Про Митяя думал, как про одну из ближайших целей.
Помню, как сам, ещё молодой и неопытный, вот как раз в этом 1998-м, осенью, ездил на выезд, как раз в районе магазина запчастей. Так весь район называли – Запчасти.
Нашли труп в кафе, но тогда я был милицейским следаком, а не прокурорским, вот и не занимался этим делом, меня вообще дёрнули туда по ошибке. Но видел всё, и тогда вечером впервые напился после работы.
Обычная кафешка, людей в ней было мало. Всего двое посетителей – молодая парочка, и официантка, которая тогда же работала и кассиром. Ну и хозяин кафе, который отказался платить дань Митяю, говоря, что у него уже есть крыша.
Тот припёрся с ружьём и двумя шестёрками. Сразу, без всякой причины, со смехом, как говорили свидетели, сходу пальнул в сидящего к нему спиной парня из обоих стволов, прибив наглухо. На спор, как я потом узнал со слов майора Седова, это же он искал убийцу.
Если так подумать, это был не первый увиденный мною труп, тогда я уже поездил по вызовам и насмотрелся на них, особенно на авариях. Но это был первый погибший в криминальной разборке, причём посторонний, невиновный, не имевший ко всему этому никакого отношения, вот поэтому и запомнился сильнее прочих убитых. И картинка, где парень, убитый без всякой причины, лежит лицом в тарелке, а по столу растеклась кровища, стояла перед глазами ещё долго.
Потом эта картинка постепенно забылась, и не такое повидал в командировке на Кавказ и в городской прокуратуре, но сейчас вдруг вспомнил это, причём чётко, с деталями, включая марку сигарет, которые лежали в крови, и сколько времени показывали электронные часы на запястье погибшего.
Ну, значит, не зря я выбрал именно эту банду для очередного дела. Есть время с этим разобраться.
Местная группировка, крышевавшая кафе, тогда Митяю ничего не смогла сделать за то, что он наехал на их точку, и милиция найти его не могла. Казалось бы, дело резонансное, его обсуждали в городе, требовали разобраться, но ничего не выходило.
Та осень вообще выдалась сложной. Дефолт, кризис, всю страну трясло, и даже у братвы были проблемы, которые они хотели решать разборками, как раньше. Крови пролилось много, пусть не как в 93-м, но всё равно немало, и Митяй, пока его не грохнули, тоже приложил к этому руку.
Но несмотря на мрачные мысли, настроение чуть приподнялось. Митяй сейчас – мелкий уличный главарь, кафешка ещё даже не открылась, а парнишка тот – ещё жив, готовится к сессии и бегает по девочкам.
Ну, тут даже другое дело, если подумать. Не просто спасти чью-то жизнь. Если не спасу, это уже будет соучастие в убийстве, ведь у меня есть абсолютно все возможности повлиять именно на это дело.
Я знаю много плохого, что случится в будущем, но именно это дело я смогу исправить в ближайшие дни, и для меня это будет несложно. А если выйдет, то смогу повлиять и на многое другое.
Короче, с Митяем вопрос будет закрыт.
– А почему Петрович? – спросил я у Сеньки.
– Это в честь первого начальника разрешительной системы, у которого мы лицензию получали, – он засмеялся. – Он всё ходил и кровь нам сворачивал…
Давно эту фразу не слышал. Обычно говорят – портил или выпил всё, но тут другая фразочка, очень местная.
– До документов докапывался, до бумаг всех, – перечислял Сенька. – Оружейку всю облазил, искал, до чего докопаться, чуть ли не молотком стены простукивал. Короче, всё ему не так было. Но в конце прошли всё, и вот пистолет так назвали. Чтобы гада этого не забывать.
– Вот оно что. Но Чернов говорил, что это в честь Громова, который фирму основал.
– Не, – он замотал головой. – Тот Владимирыч был.
Хм, ну ладно. Такое впечатление, что у каждого своя версия названия.
Закочнил с этим и другими делами, пообедал с Юлькой, свозил её в больницы, и поехал продолжать работу, ведь у меня была запланирована встреча с Седовым.
По дороге включил радио, там рассказывали новости. Много их к этому дню накопилось. И об официальном вступлении генерала Лебедя на должность губернатора Красноярского края рассказали, и о боях в Абхазии, которые, как я помнил затихнут через несколько дней, и до 2008 будет относительно тихо. И про Индию, ведь она недавно провела первые ядерные испытания, а вслед за ней и Пакистан тоже проверил свою атомную бомбу. И про пока ещё существовавшую Югославию и про резню, которая там ещё не собиралась останавливаться, не забыли. А между делом – про Билла Клинтона и Монику Левински, причём им посвятили больше всего внимания.
Ну и про разборки местные, само собой, рассказали, у нас тоже скучать не приходилось. И про Зиновьева не забыли, и про двойное убийство Кента с Ванькой Зенитным, которое совершил оперуполномоченный Железнодорожного района Рустемов, причём по пьянке. У него был такой бодун с утра, что он даже ничего не отрицал, просто говорил, что ничего не помнит.
И главная новость, которую я ждал долго:
– Как сообщают достоверные источники, – зачитывала ведущая новостей, – тело, обнаруженное накануне на берегу, предположительно, принадлежит Сергею Башмакову, известному в криминальных кругах под прозвищем «Наум. По версии следствия, он является авторитетом из атамановской преступной группировки. Правоохранительные органы уверены, что причиной расправы мог стать внутренний конфликт среди представителей криминальной среды.
И на этой ноте заиграла весёлая музыка. Всегда удивляли такие резкие переходы по настроению, будто только в 90-е они были. Новость про убийства – следом весёлая музыка. Показывают «Спокойной ночи, малыши» – а через пять минут прямое включение из Чечни, со стрельбой, взрывами и трупами.
Вот и сейчас.
– Розовый фламинго, дитя заката, – пела Алёна Свиридова.
Вот и на месте. Я остановил «марковник» у кафе «Байкал», расположенной прямо в бревенчатом частном доме на одной половине. На другой жили владельцы заведения. Других машин у крыльца не было, место не особо популярное, потому что находилось на отшибе, да и цены здесь высокие, притом, что кормили не так уж и вкусно.
Столы – дешёвый пластик, тарелки вообще картонные, а в буузах, которые я заказал, слишком много лука и слишком толстое тесто. Но я проголодался, хотел поесть, так что с аппетитом их уплетал.
Посетителей нет, по ящику, висящему на стене, показывали ОРТ. Изображение с рябью, но можно различить компьютерные модели Братьев Пилотов. Это передача «Чердачок Фруттис», почти мною забытая. Они приглашали к себе известных гостей, которые травили разные байки…
На окне рядом с цветком сидела рыжая кошка и внимательно смотрела на меня. А на улице со стороны дворы на цепи бродила большая собака и иногда лаяла.
Посмотрел на часы на пейджере, заказал ещё несколько порций, и когда их уже принесла угрюмая официантка, вошли ещё посетители: Глеб и майор Седов.
Второй сразу меня срисовал, по взгляду его вижу это, как глаза пробежались по мне. Теперь могу быть уверен, что он запомнил меня на всю жизнь.
И я его помнил. Старый опер, похожий на обычного работягу, усталый и сморщенный, выглядит на пятьдесят с лишним в свои сорок три. Что ещё? Курит как паровоз, язва желудка, дома живёт старый кот, который спит почти круглые сутки. Знал о нём многое, по-настоящему уважал и был рад, что успел с ним поработать.
– Здорово, Лёха, – Глеб сел рядом и пожал мне руку. – О, уважил, – он с восторгом глянул на пластиковые стаканы пива.
– Всё пьёшь, – Седов уселся рядом с ним и снял клетчатую кепку. – И потом в туалет бегаешь каждые пять минут, ёпрст. О, можно? – он показал на картонные тарелки с едой.
– Налетайте, – я кивнул. – Глеб, ну ты чё, кто так буузы ест?
Глеб протыкал их вилкой, хотя полагалась брать буузу руками, надкусывать, выпивать бульон внутри, и только потом есть. Вот как опер Седов ел, быстро и умело, а пиво он пил ещё быстрее, чем Глеб. Пара минут, и все пластиковые стакашки по 0,5 уже были пустыми.
– Ну, скажу сразу, раз пригласил, – начал я. – С РУБОП мы сработались хорошо, – я глянул на Глеба, и молодой опер кивнул. – А вот с УГРО пока не очень, контактов мало. Но сотрудничать надо.
– И как работает это сотрудничество? – старый мент закурил, разглядывая меня.
– Я не информатор, – сказал я. – Есть частная фирма, которая собирает разные данные на разных людей, не самых приятных, если честно. Иногда находится то, что эти люди скрывают, но с чем могут поработать органы. А иногда у нас находится что-то общее, над чем можно поработать совместно.
– И много знаешь всякого? – он сделал вид, что спрашивает из вежливости, хотя ему явно было интересно.
Но он опер матёрый, хитрить умеет, чтобы выудить нужную ему информацию. Но я буду давать всё дозированно.
– Давай проверим. Слыхал про труп, который выловили из речки?
– Наума? – Седов помотал головой. – Там не моя земля.
– Земля не твоя, а палку за раскрытие взять можно, – я хмыкнул. – У нас много информации, я же говорил. Его застрелили, вот и пусть баллисты отстреляют ствол, который нашли рядом с убитым Зиновьева, и сравнят обе пули. Увидишь много интересного и схожего.
– Так! – он наклонился ко мне. – Откуда знаешь? Кто сказал? Короче, парень, ты или говоришь, или…
– Погоди, – я не отшатнулся и выдержал его взгляд. – Спроси коллег из смежной структуры, – я показал на Глеба, – он подтвердит, что на мне угрозы не работают, и обещания меня закрыть тоже бесполезные, – Глеб при этом кивнул. – Тебе надо усвоить, что я не твой информатор, ну а то, что говорю – это аванс. Срубишь палку, а то и не одну. Я своих друзей не забываю, Глеб подтвердит.
– Артём Сергеич, давай его послушаем, – предложил тот. – Говорю же, не пожалеете.
– Ну, ёклмн, – он потряс головой.
Так вот у кого я научился этому «ёпрст» и «ёклмн» ещё по молодости! Даже в мыслях всегда мелькает. Ну, ментяра, он всё тот же подозрительный тип и упёртый как баран. Зато такие дела раскрывал.
– Скажем так, за опера Зиновьева и барыгу, которого он крышевал, – продолжил я говорить спокойно, – того Мажора, ты про него в курсе, мы взялись не просто так. Ты знаешь, чей сын умер.
– Слыхал, – проговорил Седов.
– Информацию на этот счёт собирали мы, и твоему Кепкину тоже подсказали мы, что Мажор с этим связан, в итоге операция началась как нужно. Зиновьев был повязан с наркобарыгами и поставщиками, он же замочил всех, кто мог на него указать, от Беляша до Мажора, когда запахло жареным. И его прибили… если что, ствол сбросили в воду прямо у пристани там же, где замочили опера.
– Точно? – он смотрел на меня, наморщив кустистые брови.
– Ну, если никто не забрал, то отправь кого-нибудь нырнуть. Найдут у берега.
Тут я не рисковал, отпечатки смыты, и меня самого там никто не видел. Да и вообще, то, что я что-то выбросил или не взял, не значит, что я это не использую.
Я и на золото Ювелира в сейфе, где должны лежать украденные драгоценности, кого-нибудь наведу потом. Вдруг потребуется знакомым ментам помочь срубить пару палок на старых темнухах. Сейф-то же ещё никто не нашёл, даже тело вроде как не опознали до сих пор.
– Но разговор не о нём, – я махнул рукой и взял уже остывшую буузу, – это тебе аванс, говорю же. Сам решай, как им пользоваться.
Конечно, воспользуется, а заодно открытые обстоятельства обеляют Ярика. Впрочем, учитывая, что Поджига взялся за его поиски явно не просто так, а чтобы избавиться от потенциально опасного конкурента, про этого бугра я забывать не буду, продолжу.
Но зато кто-то из братвы задумается, мол, убил Наума мент, а ищут Коршуна. Вдруг решат, что сам Поджига к этому тоже причастен? Тем более, Гошу Чёрного я заставил сомневаться.
– Я такие авансы не принимаю, – тем временем заупрямился Седов.
– А взамен требуется другое, – всё равно сказал я. – Знаешь Дмитрия Кудасова, с Запчастей? Он же Митяй, глава дворовой банды… забыл…
– С Пятнашки, – тут же подсказал Седов, почти не раздумывая.
– Да. На него было заявление по 131-й, по износу, – я сам обратил внимание, насколько сухим и официально-протокольным стал голос, хотя я и говорил в неформальной манере. – Но пострадавшая в показаниях путается… потому что он её запугал.
Рыжая кошка спрыгнула с окна, потому что на улице ударил гром, совсем рядом. Опять будет дождь.
– Много знаешь, – произнёс Седов, но уже без былого напряжения.
– И это не первый случай. На своей территории он себя хозяином чувствует, хватает любую у себя во дворе. А писать бояться, потому что вы ничего сделать не сможете для их защиты.
– И чё предлагаешь? – спросил он вдруг со злостью, сразу потеряв самообладание.
– Довести дело до конца.
Я знал, куда нажимать, потому что понимал, что от него хочу. Седов ждал. С ним надо осторожно, но нужного результата добьюсь.
А на улице снова пошёл дождь, капли начали барабанить в окно. А теперь пора сводить в цепочку людей, которые друг с другом не связаны, но которые не ждали, что придётся отвечать за свои поступки. Схемка сложная, но реализовать можно, заодно избавившись аж от нескольких проблем.
– Есть цепочка людей, – я посмотрел на Глеба, и он кивнул. – Фактически организованная банда, но которых привлечь официально сложно, потому что между ними связи не прослеживаются. Поэтому мы хотим накопать на них всё, что можно.
– Если организованный след, то это ваша работа, – Седов тоже посмотрел на молодого опера. – Ну и заявление писать надо.
– Дослушай, – сказал я. – Заявление, блин, ёпрст. Пока что-то конкретное сделают по этой заяве, они уже придумают, как отмазаться. Короче, один из возможных участников схемы – Митяй. Его сообщник в Союзе чуть не прошёл сразу по нескольким статьям – 119-я и 120-я по старому уголовному кодексу РСФРС. Да и по 121-й, говорят, баловался. Помнишь ещё, что они значат?
– Помню, – он кивнул. – Любил проводить время с теми, кто сильно младше. И не только. Тот ещё… фрукт, ё-моё. Таких на зоне любят особенно.
– Угу. Но отмазался сразу, да и Союз потом развалился, всем не до него стало. И несмотря на такие статьи, работал в детдоме, а сейчас тренером, секцию открыл. Ну а свободное время – снимает фильмы, какие ни один нормальный человек смотреть не захочет. И не просто снимает – продаёт ещё таких же извращенцам, как он сам.
Седов с каждым словом мрачнел, даже пиво перестал пить. Он наклонился ко мне, будто хотел что-то прошептать. Я ждал. Подумал даже, что он решил меня послать с такими предложениями, но он меня удивил.
– Барсуков? – тихо спросил он. – Это Ромка Барсуков?
– Он это, – подтвердил я. – Режиссёр.
– Он же в детдоме работал. И он же… сука такая. Продолжил. Знал же, ёклмн, надо было его сразу тогда к стенке! Когда возможность была.
Седов ударил кулаком по столу. Один пластиковый стаканчик упал, умывавшаяся кошка убежала под стол. В зал заглянула хозяйка кафе.
– Ещё пива? – спросила она противным голосом.
– Неси ещё, мать, – закивал Глеб, удивлённый не меньше меня.
Вот оно как. Хотел заинтересовать его Митяем, но нашёл цель покрупнее. Ну теперь точно договоримся. И не просто договоримся. Судя по его реакции, даже если вопрос будет закрыт не так, как он привык, его будто это устроит.
– Третий возможный участник схемы, – продолжил я в полной тишине, – Поджига из атамановских, но нужно собрать данных на него, там вообще ниточка тоненькая. Вот я к тебе и пришёл, Артём Сергеич.
– Заявление писать надо, – глухо сказал он.
