– И что это даст? Давай-ка лучше поработаем совместно, чтобы вопрос точно решить. Ты самый матёрый опер в РОВД… да во всём городе, это точно. У тебя стукачей на улицах – тьма, целая сеть информаторов. Ну и мы кое-что знаем. Вот и давай, соберём на эту троицу всё, что можно, всё что есть, а там и подумаем, что с ними делать. Связь найдём, доказуху… без следователя и справок в ОПД, без лишней бюрократии, короче. А дальше – решим.
Ну, доказуху я и правда хотел искать. Но другого плана доказуху. Чтобы убедиться в этом точно, а заодно понять для себя, что преступник и правда виновен. Что он не жертва обстоятельств, а что он сам создал эти обстоятельства и воспользовался ими. И после этого наносить окончательный удар.
– И мы там кой-чего найдём, – добавил Глеб, поставив на стол очередной пустой стакан. – Так Поджигу прижмём, что всё, конец, пишите письма.
– И остальных додавим, – произнёс я.
– Ладно, гляну, что там можно сделать, – Седов поднялся, опираясь на стол.
Ну, если старый опер задействует связи и свою сеть стукачей, накопать может многое на всех троих. Но меня больше интересовал Поджига, потому что я его не знал. Остальные? Ну, Режиссёр в криминальном мире неизвестен, а Митяй – на сегодняшний день слишком мал, чтобы на него обратили внимание. Но пусть, вдруг чего интересного всплывёт.
А ещё это как вступительный экзамен для Седова, сможет ли он собирать нам данные. Да, конечно, при работе на частников он уже не сможет использовать некоторые связи, ведь некоторые его боятся, потому что он мент, за ним стоит структура и его сослуживцы.
Но потом за ним будем стоять мы.
Сейчас надо найти больше данных, сложить схему, усложнить её, чтобы зацепить кого-нибудь ещё. Нужно усилить «Г.Р.О.М.» и обезопасить, а потом мы предложим Седову альтернативу тому, что он привык.
Покажем ему, что справедливость возможна. Может, он сам её свершит.
Короче, Седов ушёл, дождь вскоре закончился, а Глеб мне подмигнул. Хотя он и сам ждал твёрдой доказухи насчёт Режиссёра.
Завтра я её дам.
* * *
Мне нужно будет самому встретиться с Поджигой, чтобы понять, из какого теста он сделан и на что способен. И не хотелось бы его недооценивать, так что я обзавёлся охраной, взял с собой Костю.
А то мало ли каким бы подготовленным человек ни был, неожиданно напасть могут на любого. И про Левитана могут вспомнить, что он ходил с Коршуном.
Машина действительно помогала. Пусть «марковник» и ел многовато бензина, но зато я успевал везде: и по работе, и по личной жизни, мог покататься с Юлькой или куда-нибудь съездить с парнями, а ещё увезти продуктов Ярику, который последнее время ночевал на даче.
Ну и чем больше ездил по городу, тем больше планировал и видел много людей, которых знал по прошлой жизни. Кстати, в голове уже сидела мысль, что можно будет заключить контракт на охрану с одной из фирм, заодно сможем закрепиться на Запчастях и присмотреться к Митяю поближе.
А пока же ехали в депо. Димка обещал показать, где набрать песка, Валера должен был всё это утащить, а Костя Левитан просто ехал с нами за компанию. Со стороны выглядело, будто собрались приятели в выходной день.
– Возьми моё сердце, – распевала «Ария» из магнитолы. Ещё Кипелов пока ещё в основном составе…
– Любишь читать? – спросил я у Кости, когда остановились на перекрёстке.
Левитан сидел впереди, разглядывал книги. Он по пути взял целый пакет у знакомого и сейчас вытаскивал по одной, разглядывая обложки.
– Д-да, – ответил он. – Д-д-доктор говорит, п-п-полезно мне читать.
– Ого, там буфера у неё, – Димка глянул сзади на очередную книгу. – П-х-х, мощные дыньки. Чё за книга? Фантастика? А, вот эту читал.
Несмотря на обложку, где у девушки в расстёгнутом скафандре была грудь минимум четвёртого размера, почти ничем не прикрытая, кроме маленьких треугольников ткани, внутри оказался сборник рассказов от вполне себе серьёзных писателей-фантастов, от Азимова до Брэдберри. Просто ставят такие обложки, чтобы продавалось получше.
Ещё был «Гиперион» с железным монстром на обложке, у которого отовсюду торчали шипы, был «Звёздный десант», с обложкой, стилизованной под недавно вышедший фильм, и «Дюна», тоже с сиськами на мягкой мятой обложке, хотя книга совсем про другое. Ну и отечественное было, от Никитина до Лукьяненко. Короче, Костя, оказывается, запойный читатель.
– Заеду попозже, – сказал я, высаживая Димку и Валеру у депо. – Надо навестить одного типа. Если задержусь, – я протянул Валерке полтинник, – такси закажи. Но я очень постараюсь заехать за вами, просто одно дельце есть.
– Погнали, Валер, пу-пу-пуф, – Димка вытер мокрый от жары лоб. – Сегодня суббота, народа мало, никто мешать не будет.
Валера пожал плечами и пошёл следом. Я поехал дальше.
– Ищем гада? – спросил Костя. – Он… – Левитан сглотнул, – он здесь… ошивается?
– Мне Седов вечером звонил, – сказал я, выруливая на проспект. – Говорит, здесь есть беспризорники. Ходят, мелочь стреляет, а Сергеич, хоть и мент, но общий язык с ними нашёл…
– Как Шерлок Холмс, – Костя сказал это медленно, но чётко. – В-в книжке б-было. Он с п-па-пацанами местным к-корешился в Лондоне, а те ему рассказывали в-всё. Весь расклад д-давали на местных.
– Вот именно. И вот сказали Седову, что здесь какой-то дядька стрёмный крутится по выходным постоянно, подходит к ним, к себе зовёт, деньги предлагает. Но пацаны прожжённые, знают, чем опасно.
– С-сука он, – Левитан скрипнул зубами.
Он участник основного состава Г.Р.О.М., незаменимый и надёжный, поэтому я поставил его в курс, кого мы ищем. И взял его с собой ещё по одной причине – узнать его получше, разобраться, что движет им, кроме как прикрыть друзей.
Я проехал чуть дальше, свернул с проспекта и остановился у магазина.
– Рыжий пацан в красной кепке, – медленно сказал я, показывая рукой. – Смотри, вон тот, который у тётки, у киоска, мелочь выпрашивает. Погнали, Костик, поспрашиваем. И найдём уже этого гада. А если он сегодня вышел на улицу, то на горячем его возьмём.
– Пошли, – он кивнул.
Глава 6
У Режиссёра была своя студия, но в мою первую жизнь в его деле мы ориентировались на показания и улики, которые он приносил домой или отправлял по почте. Тогда он уже потерял осторожность и часто носил записи и фотки в своём рабочем портфеле. Подумал, что его уже никогда не вычислят.
На студии мы не были по той причине, что к моменту ареста она сгорела (возможно, не случайно), но я помнил, что она была где-то в районе железнодорожного института. Знал бы точный адрес – уже бы поехал туда.
Ну а осторожность в эти годы у него ещё была, дома улики он пока не хранил, даже комп у него находился в студии, туда же был проведён телефон и подключён модем. Вроде был даже продвинутый тариф с оплатой не по времени, а по мегабайтам, причём ночные – бесплатно. Прогресс. Но пока скорость в наших краях не позволяла передавать такие большие файлы по сети, вот он и отправлял записи обычной почтой, просто имя указывал не своё, договаривался в отделении за шоколадку.
Если не выйдет поймать его на горячем, пойдём по жёсткому пути – заявимся к нему домой, спросим обо всём напрямую и потребуем увезти на точку.
Вариант на первый взгляд проще, но в нём есть нюанс – Режиссёр знает, что ему за такие фильмы грозит, понимает, что его или родственники линчуют, или на зоне определят в петушиный барак, предварительно выбив передние зубы, чтобы не кусался. Даже в камере СИЗО могут им заняться, за решёткой в принципе невозможно утаить, за что тебя взяли.
Поэтому молчать Режиссёр будет до последнего, упираться, даже если спрашивать жёстко, может молчать, он понимает, что эта участь может быть хуже смерти – он боялся тюрьмы до усрачки. Барсуков разговорился, только когда понял, что у нас достаточно улик и свидетельств, что и без признательных показаний его закрыть, да и его тесть-судья к тому времени помер. Поэтому решил сотрудничать, даже оправдывался, как и многие другие, что, мол, жизнь такая. Не помогло, но тогда на зону он уехал только в нулевые, а до этого времени успел много чего наделать…
Здесь вроде и далеко до центра, да и ближайший рынок был не так далеко, но жизнь здесь всё равно кипела, тоже вращаясь вокруг торговли. В основе коммерции в этом месте – асфальтовый пятачок, где стояли киоски. В одном продавали мороженое и газировку, в другом – пиво и сигареты.
В одном крутили шаурму, а от другого, прицепного, приятно пахло жареным мясом – там в большой духовке-гриль вращались на вертеле большие тушки куриц. Это как раз одна из городских точек, где их уже начали продавать, ещё до большого всплеска популярности таких куриц-гриль. И это уже сейчас пользовалось спросом, несмотря на кусачую цену. Правда, в духовке осталась всего одна курица, и на неё глазел грязный рыжий пацан в красной кепке и потасканной военной камуфляжной куртке.
Были и другие точки торговли. Из киоска, где продавали кассеты, доносилась музыка.
– Ты одна, ты такая, я тебя знаю, – распевал Маликов из хриплой колонки.
Помимо аудиокассет и нескольких компакт-дисков, на витрине видны видеокассеты с новыми хитами, наверняка снятыми в зале кинотеатра, и более старыми, популярными фильмами с качеством получше. Пятый элемент, Люди в Чёрном, Титаник, Без лица, Самолёт президента, много чего ещё, и прошлогодняя новинка-хит, фильм Брат, тоже в продаже. У видеокассет красочные обложки появлялись всё чаще, старые трёхчасовые кассеты с двумя фильмами и названием, написанным на бумажной ленте с торца кассеты, почти не продают. И продавались лицензионные кассеты, в толстых пластиковых коробках, впрочем, стоили они дороже, не каждому по карману.
Надо бы как-нибудь посидеть, между делом чего-нибудь посмотреть в уютной компании, для отдыха от всего этого…
На витрину с кассетами смотрела парочка: крепкий мускулистый парень в кожаном жилете, в тёмных очках и с банданой на голове, причём волосы у него были завязаны в хвост, рядом с ним кудрявая девушка-блондинка в очень коротких джинсовых шортах и со стройными ножками. В ушах у неё болтались большие кольца-серёжки. Девушка щёлкала пузыри жвачки, а парень, подняв руку в перчатках без пальцев, водил по витрине, выбирая фильмы, проговаривая названия вслух. Байкер, похоже, хотя припоминаю, что все звали их рокерами. В городе их не так много, но они есть.
– Откройте, пожалуйста, – подошёл к нему мальчишка с пластиковой бутылкой лимонада, выбрав среди всех мужиков вокруг самого мускулистого.
Качок-байкер с лёгкой усмешкой взял бутылку, начал открывать, но тугая пластиковая крышка никак не поддавалась. Парень крутил-крутил, но бесполезно, ничего не выходило, и он сдался. Крышки лимонадов в это время закручивали особенно туго.
– Д-дай, – мимоходом сказал Костя Левитан и взял бутылку.
Одно движение – и пшик! Из бутылки пошла пена, и мальчишка тут же схватился за бутылку, стараясь не пролить на землю ни одной драгоценной капли лимонада.
– Спасибо! – бросил он перед тем, как убежать.
Костя с выражением моргнул в его сторону, чуть дёрнув губой в улыбке. Это такое дружеское подмигивание у него, очень характерно выходило, но понятно, что он хотел сделать.
Ну а я подошёл поближе к рыжему пацану у киоска с курицами-гриль. Общаться с уличными подростками – задача не из лёгких, с ними надо пожёстче. Они наглые, бесстрашные, бздят только бандитов и крутых ментов, впрочем, эта шпана при случае может обуть и тех и других.
Я знавал одного мента, кто до этого работал в воспитательной колонии, поэтому диалог с такими он начинал с щелбана, пинка или тумака, потому что детей после той работы он возненавидел.
Но мы пока никого бить не будем.
Я прислонился к киоску, посмотрел на рыжего пацана и коротко свистнул.
– Фью! Пацан, подойди!
Рыжий огляделся и медленно подошёл ко мне. Большие карие глаза уставились на меня, без страха, но настороженно, мало ли кто я такой.
– Короче, – начал я. – Слыхал тут кое-чего. Тут какой-то тип ходил, пацанов к себе звал, бабки им предлагал. Накидай-ка за него, кто это такой, чё ему надо, и чё пацаны базарят насчёт него?
– Да чё за него накидывать? – отчаянным и звонким голосом воскликнул рыжий. – П***р он! На нос рамы напялил, – он сделал жест, будто снимал очки, – пиджачок лоховский у него, портфель, как у училки, и ходит! Ух, я бы ему…
– К тебе подходил?
– Да я бы ему сразу по сопатке с вертушки заехал, – начал хвалиться пацан.
– К кому подходил?
Я покрутил между пальцев червонец, а потом подумал и кивнул на киоск, на последнюю курицу в духовке. Куплю, пусть поедят, потому что если дать больше наличных, они потратят излишки не на еду, а на пиво или клей, не говоря уже о чём-то более опасном.
– К Вальке Чесноку, к Фиме Сиплому и Толяну Квашеному, – начал перечислять рыжий. – Чеснок у шашлычной трётся, Сиплый мелочь стреляет на остановке, а Квашеный у колхозников выпрашивает чё-нить похавать. А они жадные, вот и…
– Ну и погремухи у вас, как у авторитетов, – я хмыкнул.
– А чё, – пацан надул грудь. – Ещё пару лет, бригаду соберём, весь район…
– Не советую, – я достал полтинник и положил в окошко кассы. – Забираю последнюю, – сказал я продавщице и повернулся к рыжему. – Конкуренты нам не нужны. Держи!
Сунул ему купюру в десятку, а из окошка взял курицу, завёрнутую в лаваш, а сверху – в бумагу, и передал пацану. Сдачу убрал себе, пригодится для остальных пацанов.
– Ништяк, ща похаваем с пацанами! – обрадовался тот, принимая курицу с осторожностью. Она горячая, он по переменке убирал руки и дул на пальцы.
– Если увидишь этого мужика – меня найди, – сказал я на прощание.
– Усёк!
Костя ждал меня в стороне.
– Отчаянные п-пацаны, – с усмешкой сказал он. – А я в детстве т-т-таким не был. Б-ботаником был, в школе все д-д-д… – Левитан договорить не смог и махнул рукой. – П-по-пока на секцию н-не записался, п-прохода н-не было ни от кого.
– По тебе уже не скажешь, Костян.
– Ха! – Левитан гордо поднял голову.
Я подошёл к другим товарищам рыжего, к Квашенному и Сиплому, но они сегодня Барсукова не видели. Остался третий, который должен был ждать у шашлычной.
И там было интересно.
Шашлычная располагалась в небольшом парке с раздолбанными скамейками. На единственной целой сидела компания с гитарой и кучей пива, пели Цоя, причём неплохо. Костя остановился их послушать, я махнул рукой, мол, пока сам разберусь.
У входа в шашлычную стояли машины, причём очень дорогие.
Сразу два подъездных места занял вставший наискосок большой жёлтый «Хаммер». Внутри сидел бритоголовый водитель зверского вида в пиджаке, машину сторожит. Рядом с огромным джипом – несколько машин попроще, а чуть дальше уже знакомый мне Мерседес. А я его в последние дни не видел, похоже, Веселовский, безопасник банка, уезжал, но вернулся. Какие у него дела с местной братвой?
Шашлычная под открытым небом, но она была огорожена решёткой с плотными прутьями, поэтому что внутри разглядеть непросто, а подойти ближе не дадут, охрана стояла у входа. Да и судя по всему, стрелка уже закончилась, уже знакомый мне Димон – водила Мерса, – вышел из тачки и готовился открывать дверь в салон, кто-то из братвы пёр на выход.
Не подслушаешь их, сразу можно привлечь внимание, а я не хотел терять преимущество в том, что я о них кой-чего знаю, а они обо мне – ничего. Но буду знать, что у них есть общие интересы, и можно будет потом это использовать. Заодно увидел лица находящихся там атамановских братков, которых я знал. Угу, пока занимаюсь срочным, а этих как-нибудь расспрошу об этом. Никуда не денутся, расскажут.
Веселовский может всё ещё искать ключи. Может, он и сам не знает, что за ячейки они открывают? Может, покойный Зиновьев никому об этом не сказал? Ладно, ещё выясним.
А в самом парке, далековато от входа, стоял хилый чумазый парнишка болезненного вида в сером свитере с узорами ромбиком. Он держал в грязных руках отрезанный ломоть белого хлеба и жадно кусал его. Наверняка дал кто-то из сердобольных покупателей, продуктовый магазинчик отсюда видно.
Я встал неподалёку, чуть сел на оградку из покрашенных в чёрный труб и свистнул.
– Пацан!
Тот тоже огляделся и подошёл ко мне ближе.
– Чё каво? – пробурчал он.
– Ты Чеснок?
– Ну я.
Уже привычным жестом я покрутил в руке скрученную купюру на десять рублей.
– В этом районе по выходным ходит тип, странный, в очках, в пиджаке, с портфелем, похож на учителя. Подходит к пацанам, зовёт к себе. Видел?
– А-а-а, – протянул пацан, – подходил ко мне. Говорит, десять тыщ дам, если я ему помогу вещи унести. А я ему сразу по чесноку сказал: в жопу иди, лох педальный!
– Угу. Сегодня?
