– Не так сразу, по крайней мере, – согласился с подручным Хомут. – А на осаду по всем правилам времени нет. Наши, конечно, поднажмут на передовой, но у златогорцев и во внутренних владениях какие-никакие силы имеются. Точно подкрепление наскребут. Да хотя бы гарнизон с перевала снимут! Нам кровь из носу надо успеть здесь закрепиться!
Чуть дальше начинались предгорья, нормальных дорог там не было, и у нас сейчас имелись все шансы перерезать основную торговую артерию, по которой шли к побережью грузы из владений банкирского дома Златогорье. Да только попробуй – её перережь!
Острог был выстроен посреди расчищенного от деревьев пространства, бежать до него от опушки было никак не меньше сотни саженей. Ров, несколько рядов колючей проволоки, мины. Стены хоть и бревенчатые, но добротные – такие с наскоку не развалишь. Внутри картечницы, артиллерийские орудия и тайнознатцы. Штурмовать и штурмовать. А замешкаемся и самим во фланг ударят. Пусть и начали возводить собственные укрепления, но долго ли мы без подвоза припасов провоюем? Омут-то уже наполняется!
Наш десяток залёг на опушке чуть в стороне от основных сил, но выбрались мы сюда отнюдь не из желания поглазеть на штурм – мастеров мёртвых дел, которым поручили гнать на приступ кадавров, прикрывала рота гренадёров, нам же выпало контролировать подходы к лагерю. Едва ли все силы противника засели в остроге, да ещё к ним могло подойти подкрепление.
Я пихнул в бок Огнича и тихонько спросил:
– Не слышал, Сквозняка откачали?
– Ага, – кивнул фургонщик. – Вовремя заразу вычистили.
В нашем тылу грохнул орудийный выстрел, следом ещё один и ещё, но тайнознатцы противника не зря ели свой хлеб – снаряды стали рваться на подлёте к острогу.
– Ну всё! – вздохнул Край. – Понеслась!
Неспешно взмыл над деревьями и полетел к острогу огромный огненный шар, но и он стен не достиг – с гулким хлопком расплескался оранжевым пламенем, осветив всё кругом. Дальше я уловил несколько стремительных искажений магического фона, будто призрачный сквозняк под одежду скользнул, только засевшие в укреплении тайнознатцы перехватили и эту атаку. Они даже попытались огрызнуться, сотворив штормовое облако, но то сразу оказалось развеяно шквалистыми порывами ветра и сыпануть молниями не успело. А следом дрогнула земля!
Меня, такое впечатление, слегка подкинуло – аж зубы клацнули, чуть язык не прикусил, но острог устоял, даже стены не покосились, если только ров местами обвалился. Не иначе именно на это и делался расчёт, поскольку из-под деревьев выдуло целое облако дыма, и сразу на приступ погнали ходячих мертвецов. Картечницы противника начали бить наугад, а наше дохлое воинство смяло первую линию колючей проволоки и устремилось дальше. Принялись рваться заранее заложенные тут и там мины, а потом окружившее острог дымное облако утянуло куда-то вверх, и долбанули артиллерийские орудия.
Иди в атаку обычные стрельцы – штурм бы непременно захлебнулся, но мертвецам страх неведом, они бросались на колючую проволоку, падали сбитые пулями и снова вставали, подрывались и выбегали, выбегали, выбегали из леса, сменяя разорванных на куски и уже неспособных сражаться.
Огнич не выдержал и шепнул мне:
– Такими темпами мы всех кадавров израсходуем.
Но нет – как раз отборных кадавров в бой покуда ещё не гнали. Командование лишь прощупывало оборону противника, попутно утилизируя траченных разложением ходячих мертвецов. На одном участке они перебрались через осыпавшийся ров и вплотную подобрались к стенам, огненный всполох испепелил там сразу полсотни тел. Выбитых из них приблудных духов сковала воля засевших в остроге тайнознатцев, она же уподобила призраков магическим снарядам – бросила тех навстречу атакующим. Прежде чем окончательно развеяться, каждый успевал разорвать управляющие схемы двух-трёх мертвецов, и наше дохлое воинство понесло очередные потери.
Огнич не удержался и горестно протянул:
– Ну и зачем это всё?
– Умолкни! – шикнул на него Край.
Атака не захлебнулась и на сей раз. Вновь возобновилась бомбардировка острога огненными шарами, с разных направлений начали бить ослепительные росчерки молний, понеслись вперёд вихри, вбиравшие в себя камни и комья земли. И даже так, когда стрелки не совладали с толпой нежити на ещё одном участке, защитники не сплоховали и разом испепелили всех подобравшихся к стенам мертвецов.
Точнее – почти всех. Небольшую группу атакующих прикрыл огненный щит, и с десяток кадавров сумели добраться до земляного вала, начали неожиданно ловко карабкаться по нему к бревенчатой стене.
– Штурмовики прорезались, – с усмешкой бросил Хомут.
Я ещё успел заметить бросившиеся прочь фигуры, а потом очередной огненный всполох дотянулся до лишившихся магической защиты мертвецов и – рвануло!
Полетели брёвна, раскидало прикрывший низ стены земляной вал, и к бреши в ограде немедленно устремилась очередная волна нежити, а следом грянул взрыв уже где-то на другой стороне острога.
– Мертвецов магией начинили! – догадался я.
– Какой магией? – презрительно бросил Край. – Динамитом обвешали!
– Чем?!
– Взрывчаткой! – пояснил Хомут.
В этот момент загрохотали выстрелы уже у нашего лагеря, там рвануло раз и другой – не иначе пошли в контратаку златогорцы, таившиеся до того в джунглях. Младший урядник сразу отвлёкся от штурма острога и скомандовал:
– Смотрите в оба! Сейчас попрут!
13–5
Но нет – на нашем направлении контратаки не случилось, а сразу после рассвета полуроту Седменя в полном составе отозвали в лагерь. Там мы наскоро перекусили и завалились спать, чему отзвуки продолжавшегося штурма никоим образом помешать не могли. Шутка ли – сутки на ногах!
Проснулся я ничуть не отдохнувшим и вновь с неприятной сосущей пустотой внутри – от запертой в ядре небесной силы не осталось и следа. А только потянул её в себя, и роту погнали на построение, даже умыться не дали, о завтраке и не говорю.
Отзвуки выстрелов и взрывов со стороны острога больше не доносились, но долго теряться в догадках касательно положения дел не пришлось: сразу после переклички ротный объявил, что острог сровняли с землёй, а его защитники большей частью перебиты. Ещё предупредил, что радоваться рано, и это лишь начало осенне-зимней кампании, в ближайшее время нам предстоит развить успех и ударить в тыл златогорцам, которые пока ещё сдерживали натиск основных сил Южноморского союза негоциантов.
– Но! – воздел поручик к небу указующий перст. – Рано или поздно из внутренних владений к ним подойдёт подкрепление! Мы не можем позволить себе оказаться между молотом и наковальней, поэтому здесь будет выставлен заслон. К югу – горы, к северу – омут, другой дороги к побережью нет, мимо противнику не проскользнуть!
– А есть хорошие новости? – подал голос кто-то из старослужащих.
Как ни странно, не обошлось и без таковых. И если обещание повышенных премиальных меня тронуло мало, то поставленные роте задачи порадовали несказанно. Командование резонно сочло, что в грядущей мясорубке толку от пластунов будет немного, поэтому на соединение со штурмовавшими позиции златогорцев частями предстояло отправиться лишь основному составу Мёртвой пехоты и туземному пехотному полку при поддержке тайнознатцев и артиллерии, нашу же роту прикрепили к оставленным держать оборону стрельцам.
– Будем следить, чтобы никто в обход не просочился! – подытожил поручик. – На нас только разведка, в столкновения с серьёзными силами противника не ввязываться! Скорее всего сюда погонят сброд из аборигенов, стрельцы и сами им прикурить дадут!
После он подозвал к себе Франта и Седменя, а вместе с ними зачем-то ещё и меня.
– Что, Боярин, снова на переаттестацию проситься будешь? – ухмыльнулся ротный, покручивая ус.
– Есть такое желание, – отчасти даже настороженно подтвердил я, не понимая к чему затеян этот разговор. – Метнусь через омут – одна нога здесь, другая там. За седмицу точно обернуться успею.
Ломать комедию и зубоскалить я взялся исключительно от ясного осознания того простого факта, что никто никуда меня не отпустит. Просто дал выход раздражению – не так в Тегос хотелось, как бесила перспектива неопределённое время плясать под чужую дудку.
– Запросы у тебя, однако! – ухмыльнулся Франт. – Вот это по-нашему, уважаю!
Ротный же тянуть кота за хвост не пожелал и сунул мне серебряный нагрудный знак урядника.
– Держи, Боярин. Не могу сказать, будто заслужил, но ранг есть ранг.
– Благодарю! – отозвался я, безмерно случившимся озадаченный, но сразу собрался с мыслями и уточнил: – А сколько урядникам Мёртвой пехоты в месяц положено?
– Точно так же, как и аколитам – полторы сотни целковых, – с улыбкой объявил ротный. – Ну и за пирамиду вам по окладу накинут. Цени!
Он развернулся и зашагал прочь, Франт поспешил следом, а вот Седмень задержался и наставительно сказал:
– Ты хоть и урядник, но в десятке Хомут главный. Это ясно?
– Предельно, – подтвердил я.
– Проблем с этим не будет?
– С этим – точно нет, – уверил я собеседника, нисколько не покривив душой.
Не с моим опытом в командиры лезть, да и не рассчитывал на это даже. Сквозняк тоже аколит и урядник, но Хомут его в хвост и гриву гоняет. Потому как чин и должность – вещи разные. Слышал, бывает, поручики капитанами командуют, а капитаны майорами.
Другое дело, что выгоды мне от повышения ранга случилось хрен да маленько. Я ж полевой лекарь первого класса! Мне во время боевых действий оклад в две сотни положен! Надбавка за чин сказываться станет, только если в тылу сидеть придётся, а в ближайшее время на это рассчитывать определённо не стоило.
Впрочем, к чёрту! Не всё деньгами измеряется!
Повысили – уже хорошо! Не наказали же!
В лагере началась суета, лагерь стремительно пустел. В воздухе витал пепел, то и дело лёгкие начинал рвать кашель, а глаза беспрестанно слезились, и даже баланда горчила, но я всё равно съел её до последней ложки. И не из принципа, просто и понятия не имел, когда в следующий раз удастся похлебать горячего.
Вернулся из госпитальной палатки Сквозняк – щёку паренька пропахал глубокий уродливый шрам, будто не мартышка оцарапала, а тигр когтем пропахал. Кожу вокруг рубца стянуло, из-за этого уголок рта приподнялся в ухмылке, но Сквозняк оказался всецело доволен жизнью.
– Лепилы говорят, вовремя вы меня к ним приволокли! – пояснил он. – Ещё немного и не откачали бы. С заразой шутки плохи. А шрам – ерунда, мне его за полсотни монет сведут. А сотню отвалю, и следа даже не останется.
Огнич прищурился.
– Вот ты деловой стал! Полсотни туда, сотня сюда!
Сквозняк рассмеялся.
– А чего жмотиться-то? Всё, закончили штаны просиживать! С боевыми мне теперь три сотни в месяц капать станет. И это ещё без премиальных!
Фургонщик задумался.
– Ну да, застряли мы тут надолго, – признал он и пристально уставился на меня.
– Чего опять? – насторожился я.
– Да лицо… – озадаченно протянул Огнич. – Вроде твоё и уже не очень. Будто родным братом подменили.
Сквозняк кивнул.
– Ага, изменилось чуток. Есть такое дело.
Я провёл по лицу ладонью, обнаружил, что припухлость спала, и отмахнулся.
– Идите вы!
– Серьёзно, Боярин! – поддержал парней Кочан. – В школе ты как-то иначе выглядел! Докажи!
Он пихнул локтем приятеля, и Кабан кивнул.
– В школе не помню, а на пароходе – точно иначе. – Крепыш озадаченно поскрёб бритый затылок. – Только в толк не возьму, что не так. Может, похудел просто и загорел?
Я послал всех куда подальше и отошёл в сторонку. Поймал внутреннее равновесие и минут за десять наполнил ядро до состояния, когда сосущая пустота сменилась ощущением мягкой тёплой тяжести. А ещё давлением – таким, что ни на миг отвлечься нельзя.
Немного помедлив, я обратился к атрибуту, пожелал окутаться обжигающей аурой и всё случилось само собой. Вспыхнуло светло-пурпурное пламя, разошлось во все стороны упругой обжигающей волной с фиолетово-чёрной каймой и тут же погасло.
– Ну ты осторожней давай! – рявкнул на меня Хомут, хоть огонь не дотянулся ни до кого даже близко. Всего-то две-три сажени вокруг меня и захватил – было бы из-за чего волноваться!
Шумно выдохнув, я переждал приступ головокружения, а когда перед глазами перестали мелькать серые точки и стих звон в ушах, вновь взялся набирать энергию в ядро. Занятие это было сродни попыткам наполнить дырявое ведро, черпая воду решетом – напрямую работать с небесной силой у меня получалось несравненно ловчей. Но справился. После окутался обжигающей аурой и медленно-медленно расширил её границы, оказавшись в середине огненного круга радиусом в аршин.
Ядро начало пустеть, тогда вновь потянул в себя небесную силу, пустил её на поддержание атрибута, и сразу стало легче. Я даже попытался сотворить аркан огненной плети, но в итоге едва успел направить в небо вырвавшуюся из руки струю пламени.
– Боярин! – разъярился Хомут. – Последнее предупреждение!
Я чертыхнулся вполголоса, погасил ауру и отошёл подальше, отвернулся. Контролировать расход залитой в ядро энергии получалось не лучшим образом, но замена приказа воспламенения атрибутом всё предельно упростила. Несколько раз махнув на пробу плетью фиолетово-чёрного пламени, я качнул в заклинание всю удерживаемую энергию разом, крутанул рукой и аркан обернулся огненным кистенем – едва удалось удержаться от искушения что-нибудь им приложить.
Да и не удержался бы, наверное, просто бить тут было решительно не по чему.
Ещё ж вчера огневики всё к чертям собачьим спалили!
Дальше мне стало совсем худо, присел отдохнуть и уже больше ядро небесной силой не накачивал, вместо этого взялся работать с ней напрямую. Соединил аркан магического доспеха со вторым коленом атрибута, и – вспыхнуло!
Не могу сказать, будто громыхнуло как в кабинете профессора Сивера, но лязгнуло будь здоров! Части словно бы откованного из пурпурного пламени доспеха слились в кирасу, наручи и латные перчатки. Все элементы прикипели друг к другу, но руки шевелились нормально, да и пальцы сжимались в кулаки. А ещё защитные чары присосались к моему духу и потянули из него энергию, осознанно поддерживать их больше не требовалось. Равно как и не возникло нужды в дополнительном уплотнении и стабилизации.
Однако!
– Не наигрался ещё? – усмехнулся Край.
– Не-а! – мотнул я головой, развеял огненные латы и сплавил воедино огненную ауру и отторжение.
Пламенный щит возник в один миг, и пусть ему определённо недоставало прочности, но тут всё упиралось не в ограниченность моих способностей, а исключительно в нехватку энергии.
Ха! Я и адептом не хуже прочих был, а как аколит получше многих буду!
Но всё хорошее рано или поздно заканчивается, вышел и выделенный нам на сборы час. Вот тогда-то я и пожалел, что не выкроил на отдых пусть бы даже и десять минут. Только тут некого винить, сам увлёкся.
Впрочем, плевать! Быстренько надел кирасу и подтянул ремни, водрузил на голову стальной шлем и обнаружил, что Огнич уже подсуетился и вернул себе пробковый. Сбегать бы в обоз, да некогда – пополнил боекомплект и закинул за спину ранец, а там уже и приказ выдвигаться дали.
На сей раз роту разделили на десятки, нашему выпало контролировать северо-западные подходы к спешно отстраиваемому после ночного штурма острогу.
– В трёх верстах отсюда опорный пункт обустроили, мы при нём какое-то время пробудем, – пояснил Хомут.
– И что там? – уточнил Край.
– Гать через болото. Стороной обойти можно, но шибко большой крюк выйдет. Да и омут неподалёку начинается.
– А чего мудрить-то? – подал голос здоровенный веснушчатый парняга из нового пополнения. – Вот дорога, иди по ней да иди!
– И куда ты по ней придёшь? – усмехнулся Хомут. – Правильно – к острогу! А там картечницы, артиллерия и тайнознатцы! Всё! Завязывайте базарить! Приказ получен, надо исполнять.
В джунгли мы выдвинулись в сопровождении Дарьяна и дюжины кадавров, лишь два из которых были закованы в зачарованные латы, а остальные выглядели на редкость непривлекательно – не сказать, мерзко. Скособоченные, неровно скроенные, одутловатые, с выпиравшими тут и там буграми – на обычных ходячих мертвецов, пусть даже и поднятых из погубленных порчей людей, они нисколько не походили.
Пластуны косились на этих уродов с откровенным подозрением, да мне и самому приближаться к тем нисколько не хотелось. Будь моя воля, потребовал бы у Дарьяна объяснить, что это за пакость, но – не до того. Джунгли, чтоб их черти драли! Пусть и лезем не напрямик, а по тропе передвигаемся, да только ничего не стоит на засаду нарваться или в ловушку влететь, на которые, как говорят, аборигены большие мастаки. Выдвинулась вперёд пара бойцов, но всё равно не до разговоров.
Да и на месте тоже почесать языком не получилось, поскольку пока что опорный пункт существовал исключительно на бумаге. Вернее даже – на словах. Два десятка отправленных нести здесь службу стрельцов спешно вырубали подлесок и устраивали засеки, а ещё валили деревья, избавляли их от веток и укладывали в срубы – неказистые, но достаточно прочные, чтобы укрыться в них от обстрела.
