Селина Аллен "Тьма в его сердце"

– Тяжелая ночь? – ухмыльнулся Конрад, демонстрируя мне ровные белые зубы.

Я молниеносно схватила маленькую статуэтку птички и замахнулась, делая вид, что собираюсь швырнуть ее прямо в брата.

– Ты сейчас у меня получишь! – завопила я.

Он встал, кинул папку на стол передо мной и резким движением забрал птичку у меня из рук. Услышав его смех, я не смогла сдержать улыбки.

– Спокойно, Зена – королева воинов[1 - Зена – королева воинов (англ: Xena: Warrior Princess) – американский телесериал 1995 года в жанре фэнтези.], – он пробежался по статуэтке взглядом, подмечая, что когда-то это был его подарок мне, привезенный из Индии. Голубка из горного кварца.

– Очаровательно.

– Что именно?

– Моя взрослая сестра все еще коллекционирует статуэтки птиц, как в детстве.

Я потянулась и забрала птичку назад, не спуская с брата недовольного взгляда.

– Ты серьезно собиралась кинуть в меня этой птицей? – спросил он, изогнув брови.

– Нет, рассчитывала, что обойдусь одной угрозой.

Лина с подносом проскользнула в кабинет.

Конрад, изогнув шею, проследил за движением ассистентки, и в его глазах вспыхнул интерес. Как только дверь хлопнула, я строго посмотрела в синие глаза брата.

– Что? Чем именно ты недовольна в этот раз? Я надеялся, что свою порцию сестринского гнева на сегодня уже получил.

Он подхватил две чашки кофе и поставил одну передо мной.

– Даже и не думай, – предостерегающе начала я.

– О чем ты?

– Я надеялась избежать этого разговора, но ты вынуждаешь меня.

Конрад сел в кресло напротив моего стола, сделал глоток кофе и пожал плечами, словно понятия не имел, к чему я веду.

– Я все еще не понимаю, – сказал он, покачивая мыском ботинка.

Он играл со мной.

– Ты знаешь, не смей приближаться к моим сотрудникам.

Конрад засмеялся. Однако мне совсем не было смешно.

– Я серьезно, ассистентку не трахать!

– Ты забываешь, что я твой босс, Джо-джо. А даже если бы это было не так, мама передала каждому из нас равное количество акций. Лина такая же твоя сотрудница, как и моя. Да и что такого, если мы переспим, это вообще не твое дело, тебе не кажется? – Конрад раскинул руки в стороны. – И замечу, это она раздевает меня глазами, а не я ее.

От его самоуверенного тона меня передернуло.

– Что такого? – в напускной задумчивости я приложила палец к губам, затем, придвинувшись ближе к столу и сложив руки в замок перед собой, продолжила:

– Дай подумать, Лина лишится работы и возможности реализоваться, но это в лучшем случае, ведь тебе плевать на нее. В худшем, на тебя донесут за харрасмент. Как тебе такое, братец?

– Так себе перспектива.

– Вот и прекрасно! А теперь давай ты дашь мне спокойно выпить свой кофе.

Через пару недель будет год, как я работаю в отеле управляющей. После окончания университета я сначала была простой ассистенткой, а затем помощницей управляющего. Когда-то я рассчитывала занять место в правлении наравне с Конрадом. Но отцу никогда не нравилась эта идея. Он видел меня незрелой, глупой маленькой девочкой, и говорил, что я не должна лезть в дела взрослых.

Конрад всегда был любимчиком в семье. После развода родителей мне пришлось довольствоваться теми крохами внимания, которыми отец одаривал меня: одна встреча и пара телефонных разговоров в год. Брат в свое время получил все и сразу, отец доверял ему, хотя это было совсем не взаимно.

Родительская любовь самая страшная вещь на свете: она может вознести к небесам или уничтожить, оставив после себя лишь выжженную землю. Родители могут дать ребенку крылья, а могут отрезать их, потребовав после этого благодарности. Мои крылья отрезали уже давно, и они не подлежат восстановлению.

Обиднее всего, что того процента акций, который значился за мной, хватало чтобы иметь голос, но все еще было недостаточно для того, чтобы быть услышанной. Контрольный пакет акций принадлежал Томасу. Поэтому все решения принимал он.

Возможно, так действительно лучше, и со временем я смогу это принять. Ведь родители всегда знают, что нужно детям.

Глава 3

Джоанна

– Повторить, – крикнула Барбара, жестом подзывая бармена, чтобы тот подал нам новые коктейли. – Так и что на этот раз натворил твой папаша?

Мой рассеянный взгляд скользнул по лицу подруги.

– Как всегда, обесценивание моих стараний и игнорирование моего существования.

– Можно больше конкретики?

– Я не хочу говорить об этом, – отмахнулась я, постукивая ногтями по столешнице барной стойки.

Этот клуб был одним из самых модных в районе Верхнего Ист-Сайда. На входе строгий фейсконтроль, однако, сюда могли попасть люди различных социальных групп. Помещение клуба совмещало в себе две зоны. На первом этаже располагался танцпол и бар. На втором – столики с диванчикам, он был спроектирован в виде огромного балкона, огибающего все помещение по кругу, и доступен только для вип-персон.

Мы с подругой входили в негласный список элиты Нью-Йорка, но обеим больше нравилось наслаждаться музыкой и обществом на первом этаже. Все, кто собирался выше, были напыщенными индюками с палкой в заднице, которая не давала им возможности нормально разговаривать с людьми, чей социальный статус был хоть немного ниже.

– Почему ты не хочешь рассказывать об отце? Ты не доверяешь мне?

Бармен лучезарно улыбнулся и поставил перед нами по новой порции коктейля.

Я молчала, сдерживая негодование, обступающее меня со всех сторон.

– Он опять сказал что-то не то или снова поставил Конрада выше? – В голосе Барбары сквозил сильный интерес, такой, который заставлял ее идти напролом.

– Барби! – воскликнула я, злобно сверкнув глазами, только бы остановить этот допрос с пристрастием.

Подруга возмущенно вскинула брови и даже приоткрыла рот, сделав вдох так яростно, что казалось, от переизбытка кислорода у нее закружится голова.

– Не смей называть меня так!

– Я не хочу говорить об этом, понимаешь? Мне нужно провести вечер, не вспоминая об отце, работе или даже Конраде.

Барбара замолкла, неясным взором оглядывая стеллаж с алкоголем за спиной бармена.

– Возможно, я немного надавила, – пожала плечами она.

Светлые волосы, голубые глаза, миниатюрность и нежные черты лица в своей комбинации делали ее похожей на куклу Барби. Именно поэтому она так разозлилась, когда услышала это прозвище. Одноименная кукла считалась глупым куском пластика и синтетических волос, таких сравнений Барбара не хотела. Она была слишком эмоциональна, драматична, любопытна и в какой-то степени наивна, но никак не глупа.

– Да, как стотонный танк.

Чтобы спрятать улыбку я обхватила губами трубочку и стала потягивать из стакана клубничный мохито.

Третья порция. Нужно остановиться.

– Лучше быть танком, чем велосипедом, – бросила она, дернув плечиком. Бретелька ее синего платья, немного съехала в сторону, но она быстро ее поправила.

Барбара держала маленький магазинчик на Манхэттене, и сама создавала одежду. Она вкладывала душу в это дело, однако мировой известности, о которой мечтала, пока не случилось. Мне так сильно нравились ее творения, что даже сейчас я была одета в платье, придуманное Барбарой: черное и возмутительно короткое, как сказала бы моя бабушка.

– Думаю, нужно еще выпить, – предложила подруга.

С приближением ночи в помещении становилось все больше посетителей, музыка играла громче, а воздух ощущался горячее.

Я заправила выбившуюся прядь волос за ухо и улыбнулась подмигнувшему мне бармену.

– Знаешь, больше в моей жизни не будет места всем этим бесполезным стенаниям. Я перестану отдавать всю себя работе и буду наслаждаться каждой секундой этой жизни.

– Правильно.

– И прямо сейчас я хочу двух вещей: выпить и найти какого-нибудь симпатичного парня, чтобы потанцевать.

Когда в последний раз я позволяла себе отдаться мгновению? Предыдущие несколько лет прошли для меня в клетке под названием «Хэтфилд», в которую я заключила себя сама. Никаких выходных, никакой личной жизни, всю себя я отдавала работе, но так и не получила одобрения отца.

– Наши желания похожи, но сейчас я отлучусь на минутку, – вывел меня из мыслей голос Барбары.

– Мне сходить с тобой?

– Нет.

Она неуклюже соскочила со стула и через несколько секунд растворилась в толпе.

Возможно, в университете я была свободна?

Нет.

Даже тогда у меня было слишком много дисциплин, выбранных мною же. Времени катастрофически не хватало на все, что в том возрасте требовалось девушке. Пожалуй, только в школе я чувствовала себя по-настоящему свободной и необремененной ответственностью.

Сегодня нужно все исправить.

Я задумчиво наблюдала за покачивающимися кубиками льда в стакане, но отвлеклась, услышав низкий мужской голос.

– Кентукки оул десятый.

Мои губы сложились в улыбке.

Вот так просто, Кентукки оул десятый. Ни здравствуйте, ни пожалуйста. Просто Кентукки оул десятый. Сомнений нет, говоривший – полный засранец.

Незнакомец находился слишком близко ко мне, одно движение вправо, и наши плечи соприкоснутся. От него приятно пахло лавандой, кедром и чем-то едва уловимым, отдающим свежестью, помимо этого, чувствовался запах табака.

Надеюсь, мужчина не решит сесть за барную стойку и уйдет, иначе нам с Барбарой придется сменить места.

Рядом со мной опустилась его рука: крупная ладонь и крепкое предплечье, оплетенное венами, покрытое редкими темными волосками.

Я прикрыла глаза и облизнула сухие губы, опьяненная коктейлями, музыкой, темнотой и этим приятным мужским запахом.

Официант протянул мужчине его заказ.

– Сто пятьдесят долларов, сэр.

Сто пятьдесят долларов? Сэр?

Я распахнула глаза и еле сдержала смешок.

Мой незнакомец не просто засранец, а безумно богатый засранец. На такое определенно стоит посмотреть.

Я лениво повернула голову в его сторону, но стоило мне заметить темную шевелюру и выдающийся профиль, моя улыбка померкла, а тело словно парализовало.

Парень из кафе.

В простой черной футболке он выглядел, словно сошедшее с Олимпа божество. Я думала, что рубашка, которая была на нем в нашу первую встречу – самое сексуальное, что может случиться с ним, что ж, я ошибалась.

Он разглядывал меня, и делал это грубо, так, что мне стало не по себе. Казалось, я сижу голая, не защищенная и кусочком ткани.

– Пялиться – неприлично, – хмуро бросила я.

Он вскинул бровь, а затем хмыкнул:

– Ты забавная.

Я приоткрыла рот в удивлении и зашевелила губами, но, кажется, потеряла способность говорить.

Забавная? Я для него обезьянка в зоопарке?

– Нет, это ты забавный, – фыркнула я.