Слюной закапала, фыркнула я, скрещивая ноги. Даня почему-то внимательно на них посмотрел, и уголки его губ чуть приподнялись. Я тут же спрятала ноги под лавку, хотя с ними все было в порядке – я специально все утро просидела в ванной.
Тебе больше идут кудряшки, заявил он.
А тебе идет молчание, не растерялась я.
Если я буду молчать, ты так и не узнаешь, кому нравишься.
Идио-о-от, протянула я, услышав вдруг за спиной какой-то странный звук.
Какая ты жестокая, усмехнулся Данька. Куда слезы лить?
В унитаз, отозвалась я, снова слыша что-то странное позади. Я даже оглянулась, но увидела лишь зеленые кусты.
Между прочим, это естественная среда твоего обитания, не остался в долгу Клоун. – Так, ладно. Даша, вдруг он позвал меня по имени. Я опешила.
Что?
Это не друг, сказал Даня серьезным голосом, глядя мне в глаза. – Ты нравишься не моему другу.
В смысле? не понимала я.
Ты нравишься мне, выпалил он.
Что-о-о? – протянула я изумленно.
Ты нравишься мне, повторил Даня еще раз и выдохнул. – Давай встречаться?
Я не знала, что ответить. Просто смотрела в его серые глаза и молчала.
Встречаться? Он шутит?
Тут же вспомнилась та злополучная сцена с поцелуем в пятку. Я тряхнула волосами и сцепила руки на коленях, но тут же их расцепила, подумав, что Даня решит, будто я боюсь.
А я боялась. Боялась своих чувств, первых и беспокойных, боялась его чувств, таких странных и непривычных, боялась показаться дурочкой, в конце концов. Как и любая другая девочка, я грезила о прекрасном принце, но мне сложно было представить, что этим принцем окажется тот, кто с детства доставал меня и при этом всегда находился рядом.
Ты зависла, что ли? недовольно спросил Даня. Кажется, он нервничал.
Немного, пытаюсь вспомнить номер телефона психиатрической больницы, грубовато ответила я, желая скрыть смущение.
Опять эти шутки за двести пятьдесят, криво улыбнулся Даня, не сводя с меня глаз. – Почему я предлагаю встречаться девчонке, у которой вместо головы – кочан капусты? Ну? Так и будешь молчать, Даша?
Он коснулся моей ладони. Но тотчас убрал пальцы, словно обжегся.
По моим рукам поползли мурашки. Пульс зашкаливал. В голове появилась странная легкость.
Нет, он серьезно или снова прикалывается?
Хотелось, чтобы серьезно.
Ну-у-у… протянула я.
Странный звук за спиной повторился, и мне показалось, что я услышала чье-то хихиканье. И вдруг, вспомнив слова Ленки о том, что в парке Даня был не один, а с друзьями, моментально все поняла. Этот придурок снова решил над мной приколоться! Позвал дружков, которые наверняка сейчас сидят на лавке по ту сторону кустарника и подслушивают наш разговор. Наверное, они думают, что я растаю, признаюсь чертовому Клоуну в любви, а потом будут все вместе надо мной издеваться! Как тогда, с Альтманом!
Неожиданные злость и обида застилали мои глаза, но я не показывала виду, лишь вытащила телефон из кармана и сильно стиснула его пальцами.
Ты, конечно, милый, Данечка, сказала я звенящим голосом. – Девочки говорят, что симпатичный. И личико ничего, и пресс есть. Серебрякова так вообще по тебе с ума сходит, не могла я не вспомнить Каролину. – Но знаешь…
Я сделала драматичную паузу.
Такие, как ты, мне не нравятся. Прости, котик.
Это было словно пощечина. Даня дернулся. Его глаза моментально загорелись недобрым огнем. И я почувствовала себя отомщенной.
Какие такие?
Такие противные. Наглые. Бесцеремонные, заявила я, и обида в моей душе почему-то стала еще ярче. Я ведь ему почти поверила, а он опять за свое! Тупой Клоун! Да и я умом не блещу, что снова повелась.
Я лучше со Стоцким стала бы встречаться, чем с тобой, Матвеев! фыркнула я. Артем Стоцкий считался первым хулиганом школы, и слава за ним шла недобрая. Даня жутко его не любил – они даже как-то едва не подрались.
Вот значит, как, процедил он сквозь зубы. Наверняка в ярости, что очередная шуточка не удалась.
Прости, но ты не в моем вкусе. Надеюсь, Каролинка залечит тебе сердечко, встала я с лавки.
А ты не такая и глупая, как я думал, вдруг заявил Даня.
В смысле?
Поняла, что я прикалываюсь. Или ты реально думала, что нравишься мне? И что я хочу с тобой дружить? усмехнулся он. – Нет, детка. Вовсе нет. Ты тоже не в моем вкусе.
Ну-ка, ну-ка, а кто в твоем вкусе? – сощурилась я. – Серебрякова?
Что ты ко мне с ней пристала?! неожиданно дернулся Клоун.
Потому что она тебе нравится? вопросом на вопрос ответила я.
Да! – крикнул он. – Она мне нравится! Она красивая. Нежная. Женственная. Не то что ты!
Значит, я страшная? обозлилась я.
Он несколько растерялся. И, прежде чем он успел что-то сказать в ответ, я сорвалась с места, обогнула плотно растущие кустарники, отгораживающие нашу лавочку от других, и обнаружила его друзей. Они не могли нас видеть, но хорошо слышали. А я пару раз слышала их приглушенные смешки.
Они удивленно на меня уставились. Петров подавился газировкой из банки.
Привет, мальчишки, помахала я им. – Хорошего дня! Не расстраивайтесь, что шутка не удалась. Попытайтесь посмеяться над кем-нибудь еще.
И ушла.
Стой! крикнул мне вслед Клоун, но я не сбавила шаг.
Мне надо было торжествовать – я не дала в очередной раз прикольнуться над собой. Но на душе было тяжело. Я вернулась домой, позвонила Ленке, рассказала ей все сквозь слезы, подступающие к горлу, нажаловалась подружкам в чате, которые благодаря Лене уже были в курсе моей встречи с Матвеевым. И пошла с горя в ближайший магазин, за мороженым и шоколадкой. А когда выходила из него, увидела вдалеке Даню и Серебрякову. Злость моментально накрыла меня с головой. И я прошла мимо них с самым независимым видом, гордо вздернув подбородок.
Привет! поздоровалась со мной Каролина.
Привет, кивнула ей я. – Будь осторожна с этим упырем.
Что? – с недоумением спросила Каролина. В своем воздушном нежно-лавандовом платье она казалась принцессой. – Ты о чем?
Спроси у него, о чем. И если он вдруг решит признаться тебе в чувствах, проверь, нет ли поблизости его команды поддержки!
Даня промолчал – лишь посмотрел на меня так, что улыбка пропала с моего лица. И я ушла.
Какая же я была злая! Хотелось вернуться и дать Дане леща. И на Каролину я была почему-то зла, хотя она совершенно ничего мне не сделала. И на себя я тоже злилась. В подъезде я, как назло, уронила мороженое – прямо на наш коврик! Пришлось все убирать, а потом идти в магазин снова. Матвеева и его принцессы уже нигде не было. Куда-то ушли.
Даня снова снился мне – но теперь целовал не меня, а Каролину. Я стояла неподалеку и смотрела на них полными слез глазами. Почему я плакала во сне, мне было непонятно, ведь злость все еще не отпустила меня.
Глава 8. Вечеринка
На следующий день Ленка потащила меня в гости к Тане Морозовой, у которой родители уехали на дачу, и квартира была в полном ее распоряжении. Я не слишком часто общалась с Таней, но у Лены были с ней довольно неплохие отношения – они росли в одном дворе, и поэтому я была у Тани в гостях. Она приглашала кучу подружек и устраивала настоящие девичники. Мы не спали всю ночь – смотрели ужастики, вызывали духов, танцевали, делились секретами и обсуждали мальчишек, закусывая горячей пиццей и роллами. У нее всегда было весело, поэтому я согласилась прийти к ней в гости и в этот раз.
Лучше бы я осталась дома! Потому что в этот раз Танька пригласила не только девчонок, но и парней. И детские посиделки, к которым я привыкла, превратились в шумную вписку – это слово я терпеть не могла. На максимуме играла музыка, слышались громкие голоса и смех, на столе в гостиной между упаковками чипсов стояли бутылки пива, а в воздухе я чувствовала тонкий запах сигаретного дыма – кто-то курил на кухне в открытое окно. Народу была просто тьма.
Танька сияла – она устроила настоящую тусовку с классными парнями из девятых и десятых классов, среди которых был и тот самый Стоцкий, на коленях которого сидела незнакомая девчонка, что для меня было как-то необычно. И вообще вокруг было непривычно: и агрессивный рэп, и гогот парней, и флиртующие с ними девчонки, и сама атмосфера – веселая, слегка даже развязная и чужая. Я чувствовала себя скованно и зажато и отказалась от пива, что вызвало кучу ухмылок у парней и девчонок, которые явно чувствовали себя более взрослыми.
Что тут творится?! зашептала я на ухо Ленке, старательно игнорируя взгляды Стоцкого. На мне снова был джинсовый комбинезон, который слишком сильно открывал ноги, еще не тронутые загаром.
Сама не знаю, ответила подруга. – Но ты расслабься! Думаю, будет весело! А если не понравится – мы просто уйдем.
Я согласилась, хотя больше всего на свете хотела сделать из этой квартиры ноги. Было неуютно. Да еще и этот Стоцкий, как назло, все пялился и пялился, как будто бы я ему тут фокусы показывала. Он даже сел ко мне на диван и, закинув ногу на ногу, стал вещать что-то о каком-то блогере. Я сидела со страдающим лицом, явно веселя Ленку, и кивала. Стоцкий, думая, что мне интересна его болтовня, не успокаивался. И в какой-то момент положил руку на спинку дивана за моей спиной. Это меня порядком взбесило, но сделать я ничего не успела, потому что в это время в гостиную вплыли Каролина и Матвеев. Скорее всего, до этого они находились на кухне, потому что следом за ними шагал Петров, и у него в руке была пачка сигарет.
Я, наверное, позеленела от злости. Клоун, увидев меня, перестал улыбаться. Его взгляд сделался недовольным.
Что ты говорил, Артем? – проворковала я. Стоцкий с удвоенной силой стал что-то мычать про блогера, попивая пиво из бутылки, как взрослый. Вернее, как взрослый алкаш. А я, слушая его вполуха, следила за Матвеевым, чувствуя, как знакомая злость окутывает мое сердце. Вот значит, как? Со мной он прикалывается, а с этой кралей шашни водит? Козлина, что сказать!
Они сели на второй диван. И в какой-то момент Каролиночка положила голову на плечо Дани. Меня чуть не разорвало от возмущения.
Будешь, детка? щедро протянул мне бутылку Стоцкий. Он выглядел неплохо – высокий блондин с дерзким лицом, но ай-кью у него был критично низким. А его «детка» откровенно бесила.
Спасибо, нет, отказалась я.
Зря. Расслабляет, подмигнул мне Стоцкий, сделал глоток и положил руку на мое плечо. Я вздрогнула. Было ужасно неприятно, но убирать его лапу я не стала. Пусть Матвеев видит, что и я не лыком шита, и мною тоже интересуются парни!
Рядом с тобой я и так… того… расслаблена, сказала я максимально милым голосом. Ленка, сидящая рядом, засмеялась в кулак. Она все прекрасно понимала.
Я – твое расслабление? Круто.
Хорошо, хоть не слабительное, словно невзначай, сказал Клоун. – А то было бы неловко.
Эй, Матвеев, окинул его ленивым взглядом Стоцкий. – Я тебе однажды надеру зад. Раздражаешь, чувак.
Пошел ты, отмахнулся Даня.
Только не в моем доме! – тут же заявила Таня. – Меня родители прибьют, если вы тут что-нибудь сделаете!
Только из уважения к даме, усмехнулся Стоцкий и прижал меня к себе. От этого меня чуть не стошнило прямо на его майку с черепом – пивом от него разило дай боже!
Какое-то время я просидела на диване, с трудом отцепив от себя мерзкого Стоцкого и косо наблюдая за Даней. Теперь Каролина не просто положила голову ему на плечо – они склонили головы друг к другу, как настоящая парочка. И о чем-то тихо переговаривались.
А потом, уже ближе к полуночи, когда половина гостей свалила в закат, какой-то дурак придумал играть в «бутылочку». Всем почему-то эта затея безумно понравилась, и мне тоже пришлось поучаствовать. Мы сели прямо на ковер, образовав круг. С одной стороны от меня устроилась Ленка, с другой – Стоцкий, который прилип ко мне словно банный лист. Он явно решил поведать мне историю всей своей жизни. Матвеев с Каролиной сидели напротив нас. Вернее, Серебрякова сидела, а Матвеев лег и положил голову на ее колени.
У меня, конечно, была мысль тоже уложить к себе на колени Стоцкого, но делать этого я все же не стала – мало ли что он себе придумает. Решит еще, что мне нравится его пивная дерзость и бесконечная болтовня. Поэтому я просто села поближе к Ленке.
Игра стартовала.
Началось все с невинных идей. Сначала говорили комплименты, затем обнимались, потом целовали в щеку и только после этого перешли к самому главному – поцелуям в губы.
Несколько раз горлышко раскрученной бутылки указывало на меня, и меня пару раз целовали в щеку и еще пару – обнимали. Словно назло делали это Матвеев и Стоцкий. Матвеева, кажется, перекосило, когда ему выпало меня обнять. И он, подняв голову с колен Каролины и сев, быстро положил руки мне на плечи и тут же отстранился. Будто бы я была говорящим вараном, а не человеком! Зато обрадовавшийся Стоцкий прижал меня к себе так, что ребра затрещали, и я с трудом высвободилась из его объятий.
«Ты горячая», шепнул он мне прежде, чем отпустить. Я чуть не ляпнула ему: «А ты мерзкий», но вовремя спохватилась и лишь загадочно улыбнулась.
Кроме того, мне пришлось говорить комплименты нескольким парням и целовать в щеки девчонок. Это я с легкостью пережила. Однако после простых поцелуев было решено устраивать настоящие поцелуи – девчонки их называли французскими. И я, уже порядком устав и от нетрезвых рож, и от сигаретного дыма, и от бесконечных воплей, напряглась. Целоваться взасос абы с кем не хотелось. Да и вообще я не собиралась ни с кем целоваться! Зато остальных идея затянула. Такие поцелуи чередовали с простыми обнимашками и комплиментами.
Первыми были Петров и Ленка. Петров сиял, как начищенный пятак, а Ленка кисло на него смотрела, явно не обрадовавшись такому выбору бутылочки. Но поделать ничего не могла. Под всеобщий смех она зажмурилась, и Петров присосался к ней, как комар. Подруга с трудом отпихнула его от себя секунд десять спустя. Она вернулась ко мне, ругаясь и вытирая рот тыльной стороной ладони, а мальчишки довольно ржали. Петров приосанился. Идиот. А тут еще и Серебрякова гладит Матвеева по волосам. Тоска.
Каждый раз, когда бутылочка стремительно раскручивалась в круге, я молилась, чтобы она не остановилась на мне. Мне действительно было страшно, неловко и противно, но вот так просто взять и уйти я не могла. Я не проиграю Клоуну. Раз он тут, то и я останусь до конца.
В какой-то момент выпало так что поцеловаться должны были два парня – Матвеев и какой-то рыжий тип из параллельного класса. Такая перспектива обоих не радовала, зато ужасно смешила остальных.
«Матвеев, целуй тогда не Женьку, а ту девчонку, которая сидит ближе всех к нему!» – скомандовала Таня, чувствуя себя хозяйкой вечеринки.
Ближе всех сидела Каролина.
Я напряглась. Матвеев должен будет поцеловать ее – по-настоящему. Зато как воспряла духом Серебрякова. Да и Клоун заулыбался.
Они встали друг напротив друга: хрупкая голубоглазая Каролина, по плечам которой струились чуть тронутые волной золотистые волосы, и широко расправивший плечи Даня, чьи каштановые волосы закрывали лоб и немного падали на серые, чуть прищуренные глаза.
Я вынуждена была признать, что смотрелись эти двое хорошо, но вот объяснить это своему сердцу, которое зачастило от непонятного волнения, я не смогла. И не отрывала от парочки взгляда.
Даня немного помедлил, потом под одобрение мальчишек взял лицо Каролины в руки, склонился и поцеловал, заставив ее закрыть глаза. Ее тонкие пальцы скользнули по его предплечьям. Кажется, им обоим нравилось происходящее.
Я отвернулась. А они все целовались и целовались. И остальные подбадривали их, словно они были реальной парочкой.
Моя ненависть к Матвееву становилась все сильнее и сильнее.
Когда я повернулась, они все еще целовались с каким-то взрослым напором. И когда отстранились, я поняла, что грудная клетка Клоуна вздымается глубже обычного. Друзья стали хлопать его по спине, явно показывая свое уважение.
Жаль, что она у него язык не проглотила, прошептала я Ленке. Она захихикала.
Она что-нибудь другое проглотит! захохотал Стоцкий, который меня услышал. И добавил еще пару непристойностей, от которых у меня закатились глаза. Матвеев, оторвавшийся от своей ненаглядной принцессы, понял, что прикалываются над ним, и посерьезнел. Стал напротив и чуть склонил голову на бок.
