Страница 3 из 11
– Приятно видеть, что деньги граждан тратятся не просто так, – сказала я.
Клиффорда, как и множество других людей, да чего уж там, как и меня саму, раздражает мое назначение сержантом. Не то, чтобы я этого не заслуживала, в принципе, любой из детективов нашего отдела этого заслуживает, за исключением, разве что, Брэдли, который тупо высиживает мизерную пенсию из полицейского фонда, но назначили меня не за мои достижения и заслуги, а тупо потому что существует квота на женщин, а все остальные сержанты были мужиками.
Еще существует квота на нацменьшинства, то тут все в порядке – сержантов афрогорожан у нас тут хватает во всех отделах, а женщины в большинстве своем в полиции нравов служат, работают под прикрытием, так сказать. Но там такой контингент, что порой точно и не скажешь, что для них настоящая работа, а что – прикрытие. По крайней мере, в очереди за зарплатой я их вижу не часто.
Я поднялась на третий этаж, поздоровалась с ребятами из отдела и заперлась в кабинете, который мы делили с Кларком. Кларк, как ты помнишь, отъехал в суд, так что кабинет был полностью в моем распоряжении, и я развалилась в своем кресле, закинув ноги на заваленный бумагами стол. Несколько бумажек при этом спланировали на пол, ну и черт бы с ними. Потом подберу. Может быть.
Едва ли в них написано что-то важное.
В работе сержанта много бумажной волокиты. Очень много бумажной волокиты. Все эти протоколы, описи, отчеты, заключения экспертов, протоколы… Да, я в курсе, что назвала протоколы два раза и это не ошибка. Просто у нас очень много протоколов.
Практически, если выкинуть из работы сержанта бумажную волокиту, останется всего несколько выездов на место преступления, немного допросов, три погони и две жалкие перестрелки в неделю.
Я подняла бумажки с пола – вдруг там действительно что-нибудь важное (спойлер – ничего важного там не оказалось), включила компьютер, достала из кармана телефон и положила его на стол. Занесла пальцы над клавиатурой. Сержант городской полиции готов к работе…
* * *
Кларк заявился через два часа. К этому времени стопка бумаг на моем столе заметно уменьшилась, а настроение мое заметно ухудшилось. Работа полицейского – не сахар, это всем известно, но я лучше буду бродить в поисках свидетеля по грязным наркоманским притонам, чем заполнять все эти формуляры. И это при том, что от сегодняшнего утреннего дела нам удалось отмазаться.
Спасительный Кларк поставил передо мной бумажный стаканчик с кофе, уселся за свой стол, на котором царил безукоризненный порядок – военная дисциплина, как-никак – вытащил из кобуры свои тяжелые пистолеты и бросил их в средний ящик стола. Не знаю, зачем он это делает, но такая уж у него привычка.
– Как прошло? – спросила я.
– Нормально.
– И чем кончилось?
– Не знаю, – Кларк отпил кофе и пожал плечами. – Я дал показания и ушел, а там после меня еще толпа свидетелей, так что сегодня это явно не кончится. Я сделал все, что мог, но там суд присяжных, сама понимаешь. Если ему удастся их разжалобить, то где-нибудь через полгода мы снова будем гонятся за тем же человеком.
– Как это обычно и происходит, – согласилась я. Адвокаты слишком пронырливы, а суд присяжных – слишком гуманный, поэтому как минимум треть преступников приходится ловить не по одному разу, прежде чем они заедут на нормальный срок в места, не столь отдаленные…
После того, как одного серийного убийцу выпустили на свободу из-за процессуальной ошибки, в городской полиции даже состоялось тайное голосование по поводу «а не валить ли нам особо опасных при задержании?», но широкого распространения эта идея не получила. Кто-то опасался получить ответную волну агрессии со стороны криминального мира, кто-то просто не хотел пачкать руки, кто-то жаловался, что задолбаешься отчеты по каждому случаю писать и проверки проходить.
Кларк тогда от голосования воздержался, заявив, что есть правила игры, и он собирается их придерживаться, и я, в общем-то, была с ним солидарна. Наше дело – защищать невиновных и ловить злодеев, а уж что с этими злодеями потом делать, пусть суд решает. Конечно, иногда аж подбешивает от несправедливости, но закон есть закон…
К слову, за тем серийным убийцей мы установили круглосуточное наблюдение и прихватили его на горячем, до того, как он успел что-то со своей очередной жертвой сделать, она даже испугаться толком не успела. Брали его, разумеется, на этот раз по всем правилам, с полным соблюдением этикета, и права зачитывали аж трижды, на всякий случай.
В результате он таки получил свои сорок восемь лет без права на досрочное, и выйдет на свободу нескоро. Скорее даже, его на свободу выкатят в кресле-каталке, потому что ему на момент окончания срока будет где-то под сотню.
Это, конечно, если у него здоровье достаточно крепкое.
За то время, что Кларк свидетельствовал в суде, мне удалось разобрать некоторое количество бумажек, но оптимизма я все равно не испытывала. Это все равно, что бороться с последствиями сошедшей с гор лавины, имея в своем распоряжении только детский пластмассовый совочек. Ты вроде бы что-то сделал и даже изрядно устал, а снега вокруг так и не убавилось, и конца-края всему этому не видно.
Поэтому, когда у меня зазвонил телефон, я посмотрела на него с надеждой на передышку. Но это оказался не вызов на очередное место преступления. Это была моя подруга Аманда.
Подруг у меня немного, и в последние годы мой образ жизни не дает мне шансов расширить этот круг, но Аманда сохранилась еще с университетских времен. Мы даже какое-то время снимали квартиру на двоих, но потом она встретила свою первую настоящую любовь и отправилась жить к нему. В промежутках между ее второй настоящей любовью, ее третьей настоящей любовью и ее главной настоящей любовью, которая еще только летит где-то на своих белых крыльях (это цитата, в которую она искренне верит) мы периодически перезваниваемся или встречаемся, чтобы выпить кофе вдвоем.
– Привет, Эми, – сказала я, снимая трубку.
– Привет, Боб. Слушай, только ты можешь мне помочь и ты должна мне помочь. И учти, речь идет о жизни и смерти.
Кларк вопросительно задрал правую бровь. Я не включала громкую связь, но моему напарнику этого и не требовалось. Он мог не только услышать писк комара в соседней комнате, но и пристрелить его, ориентируясь исключительно на слух.
Я покачала головой.
– Эми, ты помнишь, где я работаю? Когда ты говоришь о жизни и смерти, то на самом деле речь идет о…
– О моей профессиональной жизни и моей профессиональной смерти, Боб. Вопрос очень серьезный.
Что и требовалось доказать.
Полицейские оперируют фактами, а журналисты используют метафоры, гиперболы и прочие красивости, стараясь вызвать на другой стороне эмоциональный отклик. Я не думаю, что Эми сознательно пыталась мной манипулировать, скорее, это уже профессиональная деформация.
Впрочем, она всегда была особой довольно экзальтированной.
– И чего ты от меня хочешь? – спросила я.
– Ты знаешь Кристиана Брауна?
– Знакомое имя. Серийный убийца, орудовал в Доках пару лет назад, пока мы его не прищучили.
– Нет, – сказала Аманда. – Другой Кристиан Браун. Криптомиллионер, филантроп, просто красавчик, входит в топ-10 самых завидных женихов города.
– Этого не знаю.
– Неважно, – сказала Аманда. – Мне нужно взять у него интервью, все уже обговорено с его секретаршей, вопросы у меня готовы, а я сама не могу. У нас очередная вспышка Болезни, нашли трех зараженных, объявлен карантин и локдаун, район уже оцеплен, и мне придется торчать дома следующие две недели, а интервью уже завтра.
Кларк кивнул, подтверждая информацию о частичном локдауне. Болезнь пришла в Город лет пять назад и создавалось такое впечатление, что пришла она навсегда. Мы успешно пережили уже три волны пандемии, разработали вакцину, девяносто процентов населения переболело – и я в том числе – но периодически вирус снова возвращается. Теперь он уже не парализует жизнь всего Города, как было в первые две волны, а выбивает горожан порайонно.
– Выручай, – сказала Аманда, правильно истолковав мое нерешительное молчание. – Если я не сдам материал к концу недели, нам нечего будет ставить в номер, и, как ты понимаешь, нашей Мегере это не понравится.
Их Мегера – это главред «Вечернего города», и это тот случай, когда прозвище вполне соответствует человеку. Я пару раз имела с ней дело, и могу подтвердить – та еще Мегера.
За рабочее место Аманде, наверное, волноваться все-таки не стоит, но гонорары урезать могут, это в современной журналистике просто, как «с добрым утром» сказать.
– А больше тебе попросить некого? – поинтересовалась я.
– Я бы попросила Кристину, но она живет в соседнем доме, – сказала Аманда. – Ну же, Боб. Время и место уже обговорено, у меня все вопросы готовы, тебе надо только зачитать их, включить диктофон и записать все, что он скажет. И, будь уверена, я никогда не отправила бы на это интервью кого-то другого, если бы у меня была хоть какая-то возможность встретиться с красавчиком лично.
– Я, вообще-то, завтра работаю.
– Возьми отгул, – сказала она. – Прогуляй пару часов. Придумай что-нибудь, Боб. В конце концов, разве я часто тебя о чем-то прошу?
– Ну…
– О чем-то действительно важном?
– Ладно, – сдалась я. – Присылай свои вопросы.
– Уже у тебя на почте.
– Немного самонадеянно с твоей стороны, нет?
– Я просто верила, что ты меня выручишь, Боб. Если не ты, то кто?
– В котором часу встреча?
– В десять утра. Спасибо, спасибо, спасибо…
– Но ты будешь мне должна, – сказала я.
– Конечно, Боб. Все, что скажешь, но только в разумных пределах.
– Ок, – сказала я и повесила трубку. – Прикроешь меня завтра на пару часов, Джон?
– Без проблем, – сказал он. – А ты думаешь, что за пару часов вы управитесь?
– Если интервью продлится больше, я просто свихнусь, – сказала я. – Если бы ты знал, о чем Аманда общается со своей аудиторией, то представлял бы, о чем именно она хочет с ним поговорить.
– Понимаю, почему ты недовольна, – ухмыльнулся Кларк. – Трудно задавать вопросы, когда стервецу и по почкам толком врезать нельзя. Но помни, Боб, интервью – это не допрос. Бить нельзя, лампой в лицо светить нельзя, угрожать… наверное, можно, только будь готова к тому, что он вызовет своих адвокатов. А их у него наверняка много и каждый носит костюм стоимостью в твою месячную зарплату.
– Иди к черту, Джон, – сказала я. – А еще лучше, иди к Алану. Вместе вы сможете составить неплохой комический дуэт.
– Нет, правда, – сказал он. – Я думаю, что это пойдет тебе на пользу. Молодой красивый миллионер, вы в одном помещении, даже разговариваете… Может быть, это начало какой-то истории. Может быть, это будет твое «долго и счастливо».
– Стоп, – сказала я. – С этого момента поподробнее. То есть, ты считаешь, что Дерек – это не мое «долго и счастливо»?
– Прости, Боб, – сказал Кларк. – Кажется, я влез туда, куда не следовало. И я умолкаю.
– Вот уж черта с два. Сказал «а», говори и «б».
Он поднял руки, показывая, что сдается.
– Не ответишь, прострелю колено, – пообещала я. – Говори, что ты имеешь против Дерека?
– Ничего, – сказал Кларк. – Он хороший парень.
– И у нас все замечательно, – сказала я. – Кстати, сегодня мы с ним ужинаем.
– Где?
– В «Жемчужине».
«Жемчужина» – это дорогой модный в этом сезоне ресторан, куда можно попасть только по предварительному бронированию. Ну, по крайней мере, так мне Дерек рассказал, я сама всеми этими вещами не слишком интересуюсь.
– О, – сказал Кларк.
– Расшифруй, – попросила я.
– Ты же понимаешь, что там будет после ужина? – спросил Кларк.
– Танцы?
– Не совсем.
– А что тогда?
– Говорят, это самое романтичное место в Городе, – сказал Кларк. – И очень часто его выбирают для… ну, ты понимаешь.
– Нет, – сказала я. – Я не понимаю.
– Вы когда-нибудь раньше туда ходили? – спросил Кларк.
– Нет.
– Почему?
– Он не предлагал, – сказала я.
А сама я всеми этими вещами не слишком интересуюсь.
– А чего еще он тебе раньше никогда не предлагал? – невинным тоном поинтересовался Кларк.
– Да много чего, – пожала плечами я. – Что конкретно ты имеешь в виду?
– Для полицейского из убойного отдела иногда ты бываешь непозволительно недогадливой, – сказал Кларк.
И тут до меня дошло.
– О, нет, – сказала я.
– О, да, – сказал Кларк. – Но обрати внимание на свою первую реакцию на эту мысль. И потом больше не спрашивай, почему я не считаю, что Дерек – это твое «долго и счастливо».
Глава 3
На этот раз я все-таки вступила. Но тут невозможно было не вступить, потому что кровь была повсюду. На полу, на мебели, на стенах.
Четвертый этаж обычного клоповника, даже без лифта. Двухкомнатные съемные апартаменты, дешевая обстановка, женщина лет тридцати, пятнадцать ножевых… Орудие убийства, валявшееся на полу, Алан аккуратно упаковывал в пакет для хранения вещественных доказательств.
В квартире наблюдался беспорядок. Жертва не то, чтобы отбивалась, но явно пыталась убежать от нападавшего.
Не получилось.
– Паулина Рамирес, – сказал Кларк. – Двадцать девять лет, работала фармацевтом в аптеке. Жила здесь с мужем и двумя детьми.
– Где дети сейчас?
– Не знаю, – сказал Кларк.
