– Не, все нормально. Съемку как раз закончили, – в голосе послышалась улыбка. На фоне кто-то гремел чем-то железным, но разговору это не мешало.
– Слушай, я насчет долга. У меня пока не получается наскрести. Но ты не думай, что я забыла, – попыталась оправдаться я. Марк тут же меня перебил.
– Не к спеху, Жень. Понимаю. Отдашь, как деньги будут.
– Спасибо, – вздохнула я и, чуть помявшись, задала вопрос, который прозвучал натужно и как-то глупо. – Марк, а вам там еще… ну, модели, не нужны?
– Модели? – удивился он.
– Ага. Не, не подумай. Я могу кофе режиссеру вашему таскать, по мелочи там всякое. Может убираться надо? Ну, это если я не подойду, как модель.
– Совсем приперло? – понял Марк. Но в голосе не было ни сарказма, ни осуждения. Только понимание.
– Приперло. Мамка в больнице, а долгов выше крыши, – призналась я. – Полноценная работа мне не подойдет. Учебу бросать не хочу. А подработка бы не помешала. Ты говорил, что в актеры к вам попасть легко. Вот и подумала, а чего бы и нет.
– Так, ну это не телефонный разговор, – задумчиво обронил он, когда я закончила. – Нюансов там много… Ты завтра свободна?
– Ага. После двух.
– Давай тогда в центре пересечемся. В три. «Шоколадку» знаешь?
– Знаю.
– Вот там и встретимся, идет?
– Конечно, – улыбнулась я.
– Отлично. Тогда до встречи. Найдемся.
– Найдемся, – нажав отбой, я убрала телефон в карман и снова потянулась за сигаретами.
К трем я уже была возле кафе «Шоколадка». Там обычно кучковались студенты педа и политеха в перерыве между парами, а сейчас, во время каникул, народу было не очень много. Только залетная молодежь, прячущаяся от жары и наслаждавшаяся мороженым.
Марк ждал меня за столиком в самом конце зала. Поднялся, как джентльмен, когда я подошла ближе и только после этого подозвал официанта.
– Ну, рассказывай, – вздохнула я. – Что там за нюансы на съемках твоих.
– Прежде, чем начать, попрошу наш разговор оставить в тайне, – предупредил Марк, кидая в свой чай пару кубиков сахара. – Съемки у нас специфические и огласка не нужна. Я вот думал, стоит ли тебя в это втягивать, но раз сама попросила, то должна знать, с чем дело иметь придется.
– У-у-у, страшно, – прогудела я, вызвав у него улыбку. – Можно подумать, вы там «Лики смерти» снимаете.
– Нет, все куда проще, – мотнул головой Марк и после небольшой паузы добавил. – Порно.
Пару минут я просидела с открытым ртом, удивленно пялясь на спокойного Марка, который вернулся к своему чаю. Я ожидала чего угодно: документалки, короткометражки, но определенно не порно. По реакции Марка становилось понятно, что подобное удивление он видел уже не раз, и осознание этого, как ни странно, мне помогло. Словно весь стыд, который должно испытывать при обсуждении таких тем, начисто испарился.
– Порно? – переспросила я, но сделала это тихо, чтобы не привлекать внимание посетителей «Шоколадки».
– Да, порно, – просто подтвердил Марк. – Убавилось желания попробовать себя в съемках?
– Ну, не это я ожидала, – честно ответила я. – А… поподробнее рассказать можешь?
– Конечно, – кивнул он и, сделав глоток чая, продолжил. – Я снимаюсь в порно. Ну, про мою «особенность» ты наверняка уже наслышана, так?
– Угу, – покраснела я, вспомнив, как набухали штаны Марка на парах в институте.
– В общем, у меня идеальный типаж для таких фильмов и в этой, хм… сфере, я уже два года. Подруга привела, когда нужда в деньгах появилась. Ну а потом… втянулся. Кто-то работает грузчиком, кто-то на рынке барыжит. Я вот в порно снимаюсь.
– И как это?
– Нормально, – пожал плечами Марк. – Как втягиваешься, так спокойнее к этому относиться начинаешь. Типа, самурайское спокойствие появляется.
– Скорее уж, самурайский похуизм, – хмыкнула я. Марк рассмеялся и кивнул.
– Можно и так сказать. Команда у нас небольшая, но дружная. В месяц снимаем где-то четыре фильма. Ну, фильмы – это, конечно, громко сказано. Скорее это короткометражки. На двадцать минут, примерно, каждая. На определенные сюжеты, которые заказывает клиент.
– Клиент?
– Ага. Есть такие люди… клиенты… которым нужно особенное порно. С особенным сюжетом, с особенными типажами. И клиенты готовы за это хорошо заплатить.
– А отказаться можно? Ну, если сюжет тебе не понравился.
– Можно. Так новички, обычно, поступают. По первой. Потом тоже начинают относиться к этим заказам, как к обычной работе. Потому что заказ – это деньги. Откажешься – ничего не получишь. Все просто.
– А ты… не стесняешься?
– Не-а. Я уже привык. И говорить об этом, и заниматься этим. Стеснение быстро проходит, – ответил Марк. – Я просто делаю свою работу. Ну, и деньги это приносит хорошие.
– Угу, как проституция.
– Не совсем, – мягко улыбнулся Марк. – Думаешь, что в порно идут за халявным сексом? Чепуха. Деньги. Вот истинная причина. Повернутые на сексе быстро отсеиваются.
– Почему? Это ж рай для дрочил. Братец мой, узнай об этом, помчался бы к вам вприпрыжку. Халявные писечки, так еще и деньги платят.
– В первую очередь – это работа, Жень. Тяжелая работа. На двадцатиминутный фильм уходит уйма времени. Часа четыре минимум. А там и смены поз, и форс-мажоры…
– Типа хуй не встал?
– Удивишься, но да. Такое бывает. От нервов, усталости, стресса… Да куча причин.
– Но ты продолжаешь работать.
– Ага. Мне, как и тебе, деньги нужны. И деньги большие. А получить их я могу только так. Нет выбора лучше – довольствуйся тем, что есть, – меланхолично ответил Марк. – Но ты не бойся. Не так все страшно. Как уже говорил, команда наша разные фильмы снимает. Есть традиционное порно, а есть софт-порно.
– Типа, «мягкое»?
– Да, легкое порно. Что-то схожее с эротикой, но без деталей, присущих обычному порно. В таких фильмах часто происходит имитация акта, а упор делается на сюжет. Сема, ну, режиссер наш, любит такие фильмы. Говорит, в них раскрывается его истинный творец.
– То есть, трахаться ни с кем не надо?
– Ага. Просто два актера делают вид, что занимаются сексом. И все. Без проникновения и прочего, что есть в обычном порно, – кивнул Марк. Я задумчиво хмыкнула и сделала глоток уже основательно остывшего чая. – Думаю, тебе надо экскурсию сделать. На съемочную площадку.
– Ну, хуй знает, – неловко рассмеялась я. – Кажется, это совсем не по моей части.
– Очень может быть. Но ты спросила о моей работе, я ответил. А там уже сама решай, надо это тебе или нет. Если надумаешь, экскурсию я тебе устрою. С Семой только поговорю. Человек он донельзя творческий. Семь пятниц на неделе.
– Ладно, давай, – нехотя согласилась я. Пусть Марк и не догадывался, но меня все ж задел его рассказ. А особенно возможность увидеть все собственными глазами. Когда еще ты попадешь на съемочную площадку, где снимают настоящее порно? Такие моменты упускать определенно не стоит.
– Хорошо, – улыбнулся Марк, доставая телефон. – Пойду, позвоню. Если ребята не заняты, то сразу и поедем.
– Сразу? – удивилась я.
– А чего тянуть? Я на пять минут. Сейчас вернусь.
Ну, через двадцать минут мы с Марком уже ехали на площадку на такси. Ехать пришлось недолго. Студия находилась в старом доме культуры на Окурке и, что очень иронично, аккурат напротив отделения полиции. В фойе дома культуры было темно, пахло сыростью, пылью и плесенью. Иногда до меня доносились звуки вальса. Должно быть где-то наверху располагалась студия бальных танцев или что-то типа того. Удивительное дело. Сюда ходили на разнообразные кружки дети, взрослые посещали старенькую качалку с самодельными тренажерами, оставшуюся тут еще с девяностых, а где-то внизу, в полуподвальных помещениях снимали порно. Ну, хоть не дурманом барыжили и то хорошо. На районе всякое бывает. К этому, впрочем, быстро привыкаешь.
Марк спустился вниз по натертым до блеска ступенькам, толкнул рукой скрипучую деревянную дверь, и мы оказались в подвалах дома культуры. У стен стоял забытый всеми сельхозинвентарь, слабо попахивало канализацией и порой слышался рокочущий грохот электрогитар и барабанов.
– Нефоры тут местные реп-точку организовали, – пояснил Марк, ведя меня вперед по узкому темному коридору. – Осторожнее, тут труба над потолком, не ударься.
– Прелестное местечко, – фыркнула я.
– Не самое худшее. Аренда маленькая и не беспокоит никто. Сема, конечно, звукоизоляцию сделал, да, мне кажется, незачем было. Сюда если кто и спускается, так только уборщица на выходных. А ей глубоко плевать, чем занимаются арендаторы. Как и директору, собственно.
Возле одной неприметной двери Марк в итоге остановился и вытащил из кармана ключ с брелоком в виде бутылки пива. На двери висел криво приклеенный листок бумаги с плохо пропечатанными на принтере буквами: «Модельная студия «Камео». Вход строго по записи». Отперев замок, Марк потянул дверь на себя и пропустил меня внутрь чистенькой и светлой прихожей. Дверь он после того, как зашел сам, тут же запер, пояснив, что таковы внутренние правила студии, да и лишние люди тут никому не нужны.
Из глубин студии до меня донеслась музыка. Что-то мягкое, легкое, как джаз, а потом кончики ушей моментально покраснели, стоило мне услышать другие звуки. Звуки самой настоящей ебли. Стонала женщина и, судя по стонам, ей было очень уж хорошо.
– А, съемка идет. Все нормально, – улыбнулся Марк, заметив мое замешательство. – Подождем на кухне. Чай хочешь?
– Да… можно, наверное, – пробормотала я. Конечно, я бы выпила чего покрепче. Исключительно для храбрости, но решила пока с этим повременить. Кто его знает, какие еще есть правила у хозяина этой студии.
Не успел Марк заварить нам чай, как дверь в кухонку открылась и на пороге появился улыбающийся мужчинка: упитанный, с кругленьким животиком и масляными глазками. Голова у него была странной формы и больше напоминала свеклу: широкий лоб, взъерошенная поросль в виде волос на макушке, узкий, даже острый подбородок и жиденькая бородка. Тем не менее мужчинка был приятным, и я не удержалась от ответной улыбки.
– О, какая фактура! – воскликнул он, только переступив порог. Масляные глазки без стеснения пробежались по мне, оценивая и подмечая. – Марк, дорогой, почему ты прятал этот алмаз от нас?
– Знакомьтесь. Это Сема, – усмехнулся Марк, делая глоток чая. – Наш режиссер и вообще самый главный человек на съемочной площадке.
– Семен Витальевич Козинцев, – представился мужчинка, протягивая мне мягкую, сметанную ладошку. Он кокетливо поправил шелковый шарфик, прикрывавший шею, и добавил. – Можно просто Сема.
– Очень приятно, – кивнула я, пожимая ладошку. – Женя.
– Прекрасно, прекрасно. Чудесная девушка. Чудесная фигурка. Вы на спорте, дорогая?
– Скорее, на нервах, – вздохнула я. – С моей жизнью и спорт не нужен.
– Понимаю, понимаю, – пробормотал Сема и, охнув, хлопнул себя по лбу. – А, Марк же вам экскурсию обещал, так?
– Типа того.
– Тогда не будем медлить. Время – деньги в нашем деле. Ну, пойдемте, молодежь.
Не знаю, что я ожидала увидеть, но первое впечатление от съемочной площадки было довольно разочаровывающим. В отдельной комнате находилась большая кровать со смятым бельем, у стены стоял бежевый диван, на котором сидело трое человек, все, как один, уткнувшиеся в телефоны. Три лампы со студийным светом подсвечивали кровать и лежащую на ней уже знакомую мне татуированную девушку. Абсолютно голую и не стесняющуюся других людей на площадке. С ней прогуливался Марк по набережной, когда я гадала, где мне взять денег на откуп своего непутевого братца. В углу комнаты на тяжелом штативе стояла видеокамера, рядом с которой задумчиво пялился в пустоту небритый мужик в растянутой футболке с логотипом «The Exploited».
– Вот тут и случается магия кино, – прощебетал Сема, обводя руками комнату.
– Угу. Если хуй у всех стоит и свет работает нормально, – тут же откликнулся мужик за камерой. Пушистые брови Семы сошлись на переносице, но он продолжил лучиться добротой.
– Этот ворчун в уголке – Олег Бессмертный. Оператор, волшебник, мастер вкусных ракурсов. Больше всего на свете любит, пожалуй, только свою камеру.
– А почему Бессмертный? – поинтересовалась я.
– Трижды поцелованный смертью, – коротко ответил тот. – Ну и фамилия у меня такая.
– А на кровати вы, Женя, можете увидеть нашу богиню. Ладочка, будь милой, поздоровайся с гостьей, – продолжил Сема. Голая девушка лениво подняла руку и, перекатившись на живот, с любопытством на меня посмотрела. Фигурка у нее была что надо. За такую любой модельный подиум удавится. И что она здесь забыла?
– А эт кто? – поинтересовалась девушка, болтая в воздухе стройными ногами. – Сема, если ты сюда экскурсии водить собрался, то я на такое не нанималась.
– Расслабься, Лад, – встрял Марк. – Это моя однокурсница, Женя.
– А, вон чо, – широко улыбнулась Лада. – Тоже в кино попасть хочет? Беги отсюда, родная. А то выебут тебя всем, что под руку попадется. Самотыком, кукурузой, огурцом…
– Не говори глупости, – перебил ее Сема. Девушка рассмеялась и вновь перекатилась на спину, начисто потеряв ко мне интерес. Режиссер меж тем продолжил рассказ. – Тут мы снимаем большую часть фильмов. Иногда меняем декорации, порой выезжаем на натурные съемки… Настя!
– А? – откликнулась пухлая девчушка с длинными, вьющимися волосами. Несмотря на жару, она была одета в черное, викторианского покроя платье, а лицо щедро залила белилами. На контрасте с черной помадой и черными тенями она больше походила на живой трупик из фильмов Тима Бертона. Но с весьма большими сиськами, стоит заметить.
– Сценарий для утренней заявки готов? – на миг потеряв интерес к экскурсии, спросил Сема. Бледная Настя нахмурила черные брови и лениво пожала плечами.
– Пишется. Если темные боги будут милостивы, а ты перестанешь меня дергать, то к вечеру закончу.
– Настя…
– Да чего?!
– Прости, это я не тебе, а нашей гостье. Настя наш сценарист. Пишет сценарии для фильмов, делает раскадровки, дорабатывает мои идеи. А еще учится на врача. Да, солнышко?
– Ага. Жмуров потрошить учусь. Оч приятно, – хмыкнула девушка, так и не подняв на меня взгляд. Она упоенно стучала бледными пальчиками по клавиатуре ноутбука, прерываясь лишь для того, чтобы почесать нос.
– Взаимно, – кивнула я.
– Мам Валь, можешь мне грим поправить? – крикнула с постели Лада. К ней тут же подбежала женщина с настолько суровым лицом, что я невольно вздрогнула. Но вместо пиздюлей женщина вытащила из сумочки пару баночек, кисточку и принялась облагораживать и без того прекрасную грудь актрисы. – Смотри, левая сиська будто бледнее, не? Словно Настька об нее мордой лица потерлась.
– Пойти нахуй – это ту-у-у-да! – протянула Настя. Не отрываясь от ноутбука, она указала пальцем на дверь, заставив нас с Марком рассмеяться.
– Поправим все, – проворчала та, кого Лада назвала мамой Валей. – Елозь меньше.
– Затекло уже все, – пожаловалась Лада, вызвав у женщины скупую улыбку.
– Валя, – коротко представилась она, метнув в мою сторону настороженный взгляд. – Когда-то гримером при театре была, теперь вот… в блядюшнике срам украшаю.
