Я даже не понял, кто из нас двинулся первым.
Она смотрела на меня с вызовом. Будто ждала, что я сорвусь. И я сорвался.
Резко. С силой. Нахер всю нежность. Я впился в её губы так, будто это был последний шанс, будто больше её никогда не увижу.
Её губы были мягкими, горячими, с привкусом вина. Она вздрогнула, но не отстранилась. Сжала мою рубашку в кулаке. Потянула меня ближе.
Я схватил её за затылок, притянул ещё сильнее, волосы сгреб, сдавил. В этот момент всё нахрен перестало существовать. Комната, воздух, весь этот долбанный мир. Был только этот поцелуй. Голодный. Дикий.
Мои руки прошлись по её спине, сжимая, удерживая её. Её дыхание сбивалось. Я слышал, как она тихо выдохнула мне в губы, как её пальцы вцепились в мои плечи.
Она была близко. Слишком близко. Я чувствовал её тепло. Чувствовал, как дрожат её губы, как её сердце колотится, как воздух между нами накаляется.
– Артём, – выдохнула она. Моё имя. Не Север…как другие А Артем…
Чёрт, как это звучало. Как будто я хотел слышать только это имя до конца своей жизни.
Я посмотрел на неё. Она дышала тяжело, смотрела на меня этими своими серо-зелёными глазами. В них был страх. И желание.
– Ты уверена? – хрипло спросил я. Последний шанс. Последний, блядь, шанс остановиться.
Она кивнула. И всё. Дальше было что-то дикое. Резкое. Как ураган. Её руки тянули мою рубашку, пальцы торопливо расстёгивали пуговицы, сбиваясь. Я помогал, но мне это было уже нахрен не нужно.
Она сорвала рубашку. Я скинул её пиджак, схватил её за бёдра и притянул ближе. Пальцы скользнули под ткань её блузки. Горячая кожа. Чёрт, я не знал, как остановиться. И не хотел.
Её губы снова нашли мои. Она была как огонь. Сжигала меня. Медленно. До самого дна. Всё происходило слишком быстро. Я мял ее грудь, целовал острые соски как ошалелый.
Мои руки скользили по её телу, грубо, жадно, как будто я пытался оставить на ней свои следы. Её волосы растрепались, упали на плечи. Она скинула туфли, одна за другой. Её дыхание стало громче. Подсадил на подоконник, юбку вверх, трусы на хрен порвал и вздыбленным членом в нее. Застонал, взревел. Там узко, мокро, сладко. Кончу сейчас….
Мы двигались как безумные. В этой ярости, этой страсти было что-то первобытное. Как будто это действительно был последний момент, последний шанс. Как будто мир после этого взорвётся.
Я поднял её, перенес, прижал к стене. Её голова откинулась назад. Губы раскрылись, она задыхалась от моих поцелуев. Я видел её изогнутую шею, её кожу, её глаза, которые смотрели на меня так, будто я единственный человек в её жизни.
И тогда я понял.
Я пропал.
Эта женщина – моё всё. Мой грех. Моя слабость. Моё проклятие.
Никакого завтра. Никакого будущего. Всё, что у нас есть, – это этот момент.
И он горел так ярко, что я был готов сгореть в нём дотла. Я заберу ее у мужа. Я буду любить все что у нее есть и ее до смерти любить буду.
Глава 2
Двадцать лет назад
Она вошла в комнату, тихо закрыла за собой дверь. Думала, я не замечу, как дрожат её пальцы. Думала, не увижу, как покраснели её глаза.
Чёрт. Она всегда так делала. Пряталась. Уходила в себя. Но от меня-то куда спрячешься? Я знал её. Знал до мелочей. Её привычки, её слабости, её страхи.
– Артём… – её голос был тихий, срывался на полуслове. Она посмотрела на меня так, будто я мог её спасти.
И я сразу понял: что-то случилось. Она подошла ближе.
Пальцы теребили край юбки, ногти уже почти разодрали шов. Она села на диван напротив, уставилась в пол. Не сразу заговорила.
– Он что-то понял, – выдохнула она, глядя куда-то мимо.
Я напрягся.
– Кто?
– Вадим, – Оля подняла на меня взгляд. В её глазах был страх. Настоящий. Чёртов, липкий страх. – Он… Он смотрит на меня так, как будто знает. Как будто видит всё.
Я сжал кулак. Так сильно, что костяшки побелели.
– Что он сделал? – спросил я резко.
– Пока ничего, – она быстро замотала головой. Волосы растрепались, упали ей на лицо. – Но он другой. Слишком тихий. Слишком спокойный. И это… хуже, чем если бы он орал.
Она потёрла виски, как будто это могло снять напряжение. Но я видел: ей страшно. Она боялась его.
Меня это взбесило. Взбесило, что не дает влезть, не дает раздавить этого урода.
Я встал. Дыхание сбивалось. Злость внутри начинала подниматься волной. Этот Вадим. Этот сукин сын. Что он с ней делает?
– Почему ты до сих пор с ним? – бросил я, обернувшись к ней. Голос был резким, отрывистым. – Почему ты ещё не ушла, Оля?
Она подняла на меня глаза. Красные. Уставшие. Чёрт, она выглядела так, будто не спала неделю.
– Артём… – она начала, но я её перебил.
– Нет, Оля, не "Артём"! Ты должна быть со мной. Ты уже давно моя. Давно. Ты знаешь это. Так какого хуя ты всё ещё там?
Я подошёл к ней ближе. Наклонился, чтобы посмотреть ей прямо в глаза. Она отвела взгляд, а я схватил её за подбородок и заставил посмотреть на меня.
– Смотри на меня, – резко сказал я. – Скажи мне, зачем ты это терпишь. Ты боишься его? Ты серьёзно боишься этого ублюдка? Так я все порешаю…только скажи мне «да».
Она оттолкнула мою руку. Впервые. Удивительно, как у неё хватило на это смелости.
– Ты не понимаешь, – выдохнула она. – Ты не понимаешь, Артём. Он может…
– Что? – я перебил её, а потом с сарказмом бросил: – Убить тебя? Да он трусливая мразь!
Оля вздрогнула. Я сразу пожалел о своих словах, но назад их уже не вернуть.
Молчание. Она сжалась. Я видел, как она закрылась. Она сидела, обхватив себя за плечи, будто пыталась защититься от чего-то, чего я не мог видеть.
– Ты не знаешь его, – сказала она наконец, глядя в пол. – Когда он молчит, это хуже, чем крики. Хуже, чем его удары. Он… Он будто копит что-то внутри.
Её голос дрожал. Она начала плакать. Тихо, почти незаметно. Слёзы стекали по её лицу, но она даже не вытирала их.
Я не выдержал. Наклонился к ней, взял её за плечи.
– Хватит, – сказал я. – Хватит. Слышишь? Ты больше не будешь так жить. Всё, Оля. Всё. Ты уходишь от него. Мудак…если он еще и бьет тебя я ему яйца выдеру.
Она посмотрела на меня. В её взгляде было что-то, что я ненавидел. Слабость. Эта чёртова слабость.
– Я не могу, – прошептала она. – Он меня не отпустит.
И вот тогда меня реально накрыло. Я сорвался.
– Не отпустит? – повторил я, уже почти крича. – Да кто он такой, чтобы тебя не отпускать? Ты боишься его? Так бойся! Но больше, чем его, ты должна бояться меня, Оля. Слышишь? Меня. Потому что я заебался это терпеть…думать как он тебя трахает.
Она отшатнулась. Её глаза округлились. Но я не мог остановиться.
– Ты моя. Ты уже давно моя. И ты не останешься с ним. Хватит. Слышишь? Хватит играть в эту хуйню. Ты забираешь свои вещи и уходишь. Всё. Точка.
Оля снова заплакала. Я сжал зубы, развернулся, чтобы не смотреть на неё. Мне надо было выдохнуть. Успокоиться.
Но вместо этого я сказал:
– Я не отдам тебя ему. Даже если мне придётся убить его.
Она замерла. Я слышал, как она встала. Её голос был тихим, но твёрдым.
– Ты не понимаешь, – повторила она. – Это не так просто, как тебе кажется, Артём.
Я обернулся к ней.
– Все…Давай. Вали к нему! Мне надоело! Не приходи больше! Все! Конец! Хватит!
Ушла… А я все руки до мяса о стены разбил, напился в хлам. Лежал и выл на полу.
***
Ночь.
Долбаная ночь. Я уже сидел, уставившись в стену, курил одну сигарету за другой, пока не задохнулся бы в этом смраде. Рабочий день закончился, мысли в голове метались, как крысы в подвале, а меня трясло. Всё из-за неё.
И тут… стук в дверь.
Я открыл и увидел её. Она стояла в темноте, плечи ссутулены, волосы растрепаны. Глаза покрасневшие, как у ребёнка, который захлёбывался в истерике.
– Оля… Нахрена ты пришла?, – сказал я, глядя на неё. Мой голос был холодным. Усталым. Я уже знал, зачем она здесь.
Она не ответила. Только шагнула внутрь, прошла мимо меня. И тогда я заметил, как её руки дрожат. Как она сжимает пальцы, будто пытается удержать себя от того, чтобы не рухнуть прямо на пол.
Дверь захлопнулась.
– Что на этот раз?
Я говорил грубо. Потому что по-другому с ней нельзя было. Не с ней. Не в такие моменты.
– Опять трахаться? – я взял сигарету изо рта, выдохнул дым ей в лицо. – Почему ты снова здесь?
Она не ответила. Только посмотрела на меня. В этом взгляде было всё: страх, отчаяние, ненависть к самой себе.
– Говори! – я повысил голос, шагнул ближе.
– Он… он сказал, что убьёт меня, – выдавила она, срываясь. – Я не знаю, что делать. Я не могу… больше не могу, Артём.
Её голос дрожал. Она схватилась за руки, стискивая пальцы так, что костяшки побелели.
Чёрт. Это взбесило меня.
– Хватит ныть!
Я сорвался.
– Ты задолбала бегать от него ко мне. Хочешь, чтобы я всё за тебя решил? Хочешь, чтобы я пришёл, выбил ему мозги и всё? Скажи, Оля! Скажи, какого хуя ты снова здесь?!
Она посмотрела на меня широко раскрытыми глазами. Её губы дрожали. Она пыталась сказать что-то, но не могла.
И это добило меня.
Я схватил её за плечи, грубо, жёстко. Я сжал их так, что она вскрикнула.
– Ты должна была решать свои проблемы, а не бежать сюда! Ты слышишь меня? Хватит быть лохушкой. Хватит, Оля! Реши уже!
Она зарыдала.
Тихо, но так пронзительно, что я почти почувствовал боль в груди. Её слёзы стекали по щекам, её тело содрогалось.
Я отпустил её.
Сделал шаг назад. Руки горели, как будто я обжёгся.
Она рухнула на пол, обхватила себя руками и заплакала.
– Я больше не могу, – шептала она. – Не могу, Артём. Я боюсь его. Я боюсь всего…
Я стоял, смотрел на неё. Она была такая маленькая, такая хрупкая, такая… моя. Да, моя. Я это знал. Она это знала. Но чёрт побери, я не мог этого выносить.
Я сделал шаг к ней. Потом ещё один. И наклонился, чтобы поднять её. Мои руки дрожали. Это бесило.
Я поднял её на ноги. Она не сопротивлялась. Просто стояла, опустив голову, как сломанная кукла.
