И тогда я понял.
Я пропал.
Эта женщина – моё всё. Мой грех. Моя слабость. Моё проклятие.
Никакого завтра. Никакого будущего. Всё, что у нас есть, – это этот момент.
И он горел так ярко, что я был готов сгореть в нём дотла. Я заберу ее у мужа. Я буду любить все что у нее есть и ее до смерти любить буду.
Глава 2
Двадцать лет назад
Она вошла в комнату, тихо закрыла за собой дверь. Думала, я не замечу, как дрожат её пальцы. Думала, не увижу, как покраснели её глаза.
Чёрт. Она всегда так делала. Пряталась. Уходила в себя. Но от меня-то куда спрячешься? Я знал её. Знал до мелочей. Её привычки, её слабости, её страхи.
– Артём… – её голос был тихий, срывался на полуслове. Она посмотрела на меня так, будто я мог её спасти.
И я сразу понял: что-то случилось. Она подошла ближе.
Пальцы теребили край юбки, ногти уже почти разодрали шов. Она села на диван напротив, уставилась в пол. Не сразу заговорила.
– Он что-то понял, – выдохнула она, глядя куда-то мимо.
Я напрягся.
– Кто?
– Вадим, – Оля подняла на меня взгляд. В её глазах был страх. Настоящий. Чёртов, липкий страх. – Он… Он смотрит на меня так, как будто знает. Как будто видит всё.
Я сжал кулак. Так сильно, что костяшки побелели.
– Что он сделал? – спросил я резко.
– Пока ничего, – она быстро замотала головой. Волосы растрепались, упали ей на лицо. – Но он другой. Слишком тихий. Слишком спокойный. И это… хуже, чем если бы он орал.
Она потёрла виски, как будто это могло снять напряжение. Но я видел: ей страшно. Она боялась его.
Меня это взбесило. Взбесило, что не дает влезть, не дает раздавить этого урода.
Я встал. Дыхание сбивалось. Злость внутри начинала подниматься волной. Этот Вадим. Этот сукин сын. Что он с ней делает?
– Почему ты до сих пор с ним? – бросил я, обернувшись к ней. Голос был резким, отрывистым. – Почему ты ещё не ушла, Оля?
Она подняла на меня глаза. Красные. Уставшие. Чёрт, она выглядела так, будто не спала неделю.
– Артём… – она начала, но я её перебил.
– Нет, Оля, не "Артём"! Ты должна быть со мной. Ты уже давно моя. Давно. Ты знаешь это. Так какого хуя ты всё ещё там?
Я подошёл к ней ближе. Наклонился, чтобы посмотреть ей прямо в глаза. Она отвела взгляд, а я схватил её за подбородок и заставил посмотреть на меня.
– Смотри на меня, – резко сказал я. – Скажи мне, зачем ты это терпишь. Ты боишься его? Ты серьёзно боишься этого ублюдка? Так я все порешаю…только скажи мне «да».
Она оттолкнула мою руку. Впервые. Удивительно, как у неё хватило на это смелости.
– Ты не понимаешь, – выдохнула она. – Ты не понимаешь, Артём. Он может…
– Что? – я перебил её, а потом с сарказмом бросил: – Убить тебя? Да он трусливая мразь!
Оля вздрогнула. Я сразу пожалел о своих словах, но назад их уже не вернуть.
Молчание. Она сжалась. Я видел, как она закрылась. Она сидела, обхватив себя за плечи, будто пыталась защититься от чего-то, чего я не мог видеть.
– Ты не знаешь его, – сказала она наконец, глядя в пол. – Когда он молчит, это хуже, чем крики. Хуже, чем его удары. Он… Он будто копит что-то внутри.
Её голос дрожал. Она начала плакать. Тихо, почти незаметно. Слёзы стекали по её лицу, но она даже не вытирала их.
Я не выдержал. Наклонился к ней, взял её за плечи.
– Хватит, – сказал я. – Хватит. Слышишь? Ты больше не будешь так жить. Всё, Оля. Всё. Ты уходишь от него. Мудак…если он еще и бьет тебя я ему яйца выдеру.
Она посмотрела на меня. В её взгляде было что-то, что я ненавидел. Слабость. Эта чёртова слабость.
– Я не могу, – прошептала она. – Он меня не отпустит.
И вот тогда меня реально накрыло. Я сорвался.
– Не отпустит? – повторил я, уже почти крича. – Да кто он такой, чтобы тебя не отпускать? Ты боишься его? Так бойся! Но больше, чем его, ты должна бояться меня, Оля. Слышишь? Меня. Потому что я заебался это терпеть…думать как он тебя трахает.
Она отшатнулась. Её глаза округлились. Но я не мог остановиться.
– Ты моя. Ты уже давно моя. И ты не останешься с ним. Хватит. Слышишь? Хватит играть в эту хуйню. Ты забираешь свои вещи и уходишь. Всё. Точка.
Оля снова заплакала. Я сжал зубы, развернулся, чтобы не смотреть на неё. Мне надо было выдохнуть. Успокоиться.
Но вместо этого я сказал:
– Я не отдам тебя ему. Даже если мне придётся убить его.
Она замерла. Я слышал, как она встала. Её голос был тихим, но твёрдым.
– Ты не понимаешь, – повторила она. – Это не так просто, как тебе кажется, Артём.
Я обернулся к ней.
– Все…Давай. Вали к нему! Мне надоело! Не приходи больше! Все! Конец! Хватит!
Ушла… А я все руки до мяса о стены разбил, напился в хлам. Лежал и выл на полу.
***
Ночь.
Долбаная ночь. Я уже сидел, уставившись в стену, курил одну сигарету за другой, пока не задохнулся бы в этом смраде. Рабочий день закончился, мысли в голове метались, как крысы в подвале, а меня трясло. Всё из-за неё.
И тут… стук в дверь.
Я открыл и увидел её. Она стояла в темноте, плечи ссутулены, волосы растрепаны. Глаза покрасневшие, как у ребёнка, который захлёбывался в истерике.
– Оля… Нахрена ты пришла?, – сказал я, глядя на неё. Мой голос был холодным. Усталым. Я уже знал, зачем она здесь.
Она не ответила. Только шагнула внутрь, прошла мимо меня. И тогда я заметил, как её руки дрожат. Как она сжимает пальцы, будто пытается удержать себя от того, чтобы не рухнуть прямо на пол.
Дверь захлопнулась.
– Что на этот раз?
Я говорил грубо. Потому что по-другому с ней нельзя было. Не с ней. Не в такие моменты.
– Опять трахаться? – я взял сигарету изо рта, выдохнул дым ей в лицо. – Почему ты снова здесь?
Она не ответила. Только посмотрела на меня. В этом взгляде было всё: страх, отчаяние, ненависть к самой себе.
– Говори! – я повысил голос, шагнул ближе.
– Он… он сказал, что убьёт меня, – выдавила она, срываясь. – Я не знаю, что делать. Я не могу… больше не могу, Артём.
Её голос дрожал. Она схватилась за руки, стискивая пальцы так, что костяшки побелели.
Чёрт. Это взбесило меня.
– Хватит ныть!
Я сорвался.
– Ты задолбала бегать от него ко мне. Хочешь, чтобы я всё за тебя решил? Хочешь, чтобы я пришёл, выбил ему мозги и всё? Скажи, Оля! Скажи, какого хуя ты снова здесь?!
Она посмотрела на меня широко раскрытыми глазами. Её губы дрожали. Она пыталась сказать что-то, но не могла.
И это добило меня.
Я схватил её за плечи, грубо, жёстко. Я сжал их так, что она вскрикнула.
– Ты должна была решать свои проблемы, а не бежать сюда! Ты слышишь меня? Хватит быть лохушкой. Хватит, Оля! Реши уже!
Она зарыдала.
Тихо, но так пронзительно, что я почти почувствовал боль в груди. Её слёзы стекали по щекам, её тело содрогалось.
Я отпустил её.
Сделал шаг назад. Руки горели, как будто я обжёгся.
Она рухнула на пол, обхватила себя руками и заплакала.
– Я больше не могу, – шептала она. – Не могу, Артём. Я боюсь его. Я боюсь всего…
Я стоял, смотрел на неё. Она была такая маленькая, такая хрупкая, такая… моя. Да, моя. Я это знал. Она это знала. Но чёрт побери, я не мог этого выносить.
Я сделал шаг к ней. Потом ещё один. И наклонился, чтобы поднять её. Мои руки дрожали. Это бесило.
Я поднял её на ноги. Она не сопротивлялась. Просто стояла, опустив голову, как сломанная кукла.
И тут я сорвался. Я притянул её к себе.
Грубо. Резко.
Мои руки обвили её талию, мои пальцы впились в её спину. Её тело было горячим, словно у неё лихорадка. Я чувствовал её дыхание, её сердцебиение.
