– Что за тон? – усмехнулся он. – Ты как будто сейчас судить меня собрался.
– Садись, – повторил я холодно.
Он закатил глаза, но подчинился. Это хорошо.
– Ну, давай. В чём я провинился? – с вызовом спросил он, откинувшись на спинку стула.
Я откинулся на кресло, глядя на него.
– Твоя девушка. Дарья. Расскажи мне о ней.
– Что?
Егор вскинул брови, глядя на меня так, будто я сказал что-то не из этого мира.
– А с чего это вдруг тебя интересует моя девушка?
– Я спросил, – жёстко ответил я. Мой голос был ровным, но в нём чувствовалась сталь. – Кто она? Фамилия? Чем занимается?
Егор усмехнулся.
– Ты серьёзно? Ты меня на допрос вызвал?
– Отвечай, – отрезал я.
Он несколько секунд смотрел на меня, а потом всё же начал говорить.
– Дарья Трофимова. Учится на педагогическом. Работает няней в детском саду. Что ещё ты хочешь знать? Какой цвет её зубной щётки?
Я не реагировал. Просто смотрел на него. Он понял, что я не шучу.
– Мы познакомились случайно, – продолжил он с раздражением. – В универе. Она сидела на ступеньках, читала какую-то книжку. Было холодно, она вся такая… – он замялся, будто подбирал слова, – …не от мира сего.
Эти слова ударили меня.
Я слышал их раньше. Слышал двадцать лет назад. "Не от мира сего." Именно так я думал об Оле, когда впервые увидел её.
Я сжал зубы.
– И что? – бросил я. – Ты решил, что она тебе подходит?
Егор напрягся.
– А что не так? Почему она тебе не нравится?
– Она не из нашего круга, Егор. Она чужая. Простая. Ты понимаешь, что рано или поздно это закончится ничем?
Он нахмурился, резко подался вперёд.
– Ты даже её не знаешь! С чего ты взял, что она не подходит?
– Я вижу, – тихо, но жёстко сказал я. Мой голос был как нож. Холодный, безапелляционный. – Это не та девушка, которая сможет быть с тобой.
Егор засмеялся.
Но смех был резким, почти издевательским.
– Господи, ты сейчас звучишь, как этот хрен из старого советского фильма. "Не ровня тебе." Может, ещё к ней домой поедешь, чтобы сам всё проверить? Так у нее нет дома она в общаге живет. Не всем повезло родиться ребенком мэра.
Я проигнорировал его сарказм.
– Ты спишь с ней? – резко спросил я.
Егор мгновенно нахмурился. Его лицо потемнело.
– А это, папа, уже не твоё дело.
– Моё, – отрезал я, подаваясь вперёд. – Если у вас там серьезно, ты должен понимать, с кем связываешься.
Он взорвался.
– А если я просто хочу быть с ней, а не обсуждать это с тобой?! Тебе-то какое дело? Ты не лезешь в мои дела, я не лезу в твои!
И тут я не выдержал.
– Какое дело?!
Я резко подался вперёд, нависая над столом.
– Она будет рядом с тобой. Значит, она часть моей жизни. А я привык знать, кто вокруг меня.
Егор замер на секунду, потом резко встал. Его лицо было закрытым, напряжённым.
– Я не собираюсь объяснять тебе всё про неё. Мне плевать, нравится она тебе или нет. Но это не твоя чёртова территория, понял?
Он ушёл, хлопнув дверью.
Этот звук ещё долго звенел у меня в голове, но я сидел, не двигаясь. Просто смотрел на стол.
На эти чёртовы фотографии, которые пришли мне по мейлу.
Дарья Трофимова. Девчонка, которая появилась в жизни Егора так внезапно, что теперь переворачивает всё моё нутро.
Я выдохнул. Глухо. Тяжело. Провёл рукой по лицу, как будто это могло убрать этот грёбаный шум в голове.
Сирота. Детдомовская.
Эти слова застряли в моей голове, как раскалённые иглы.
Я видел отчёты. Её историю. Каждую строчку, которая рассказывала о ней так, будто она всего лишь набор фактов, обрезанных и сложенных в чёртов документ.
Но в этом был весь смысл. Эта девчонка знала, что такое сука жизнь. Настоящая. Не та, где тебя качают на руках, не та, где есть тепло и поддержка. Она выжила. Она встала на ноги.
Она могла бы сломаться, могла бы растечься по этому миру, как грязь после дождя. Но нет. Она выжила. И не просто выжила. Она устроилась как могла. Не шалава какая-то…А ведь с ее красотой многое могла бы натворить. Не курит, не пьет, никакой дури…Хорошая девочка, мать вашу.
Она работает няней в детском саду. Ей плевать, что там нет больших денег. Она сидит с детьми, держит их на руках, учит их верить в себя. Дети. Чёрт. Она видит в них то, чего, видимо, у неё самой никогда не было. Тепло. Заботу.
Ей двадцать. Она сама ещё почти ребёнок.
Я вспомнил, как Егор рассказывал о ней. Как познакомился с ней. Как она сидела на этих грёбаных ступеньках с книгой в руках, с красными от мороза щеками.
Егор подсел к ней. Пытался завести разговор. Она отмахивалась. И я почти видел это перед собой: как её глаза поднимались на него с лёгким раздражением, как она прикрывала свою хрупкость холодной маской.
Но он не отступил.
Этот чертов Егор умеет добиваться того, чего хочет. Я учил его этому.
И теперь он добился её. Прогулки. Звонки. Смех. Всё это звучало в его словах, когда он говорил о ней. Егор был… увлечён.
Мне доложили, что они не трахались.
Я знал, что это раздражает моего сына. Он, видимо, привык, что всё даётся быстро, легко. Но эта девчонка не такая. Она другая. Особенная.
Я снова посмотрел на фотографии.
Дарья и Егор.
Он смотрит на неё так, будто хочет завоевать весь мир ради неё. А она… она смотрит на него иначе. С лёгкой улыбкой, с теплом. Она доверяет ему.
И это разрывало меня изнутри. Это бесило. До боли. До скрежета зубов.
Чёрт. Почему я ревную? Почему, глядя на эти фотографии, мне хочется порвать их на куски, закричать?
Она его.
А должна быть…
Я сжал зубы. Дальше этой мысли лучше не идти.
Она сломает его.
Я знаю. Я вижу это.
Она уже переворачивает его жизнь. Он думает, что справится. Думает, что она – просто ещё одна девчонка, которая украсит его дни. Но он ошибается.
Такие, как Дарья, не проходят бесследно.
Такие девчонки, как она, входят в твою жизнь, оставляют на ней шрамы и уходят.
Я знаю, потому что однажды уже прошёл через это.
Я встал. Резко.
Подошёл к столу. Схватил фотографии. Сжал их в руках, пока пальцы не начали болеть.
