Были мы как-то и в том храме. Тогда я удивилась — девочки там были запуганные, тощие… Позже наставница сказала, что там очень жесткие правила. В этом храме обучали только темных ведьм, взращивая в них злобу и ненависть. Потому и отношение к ученицам было крайне жестокое.
— Храм Темной Луны, — медленно сказала я. По континенту таких храмов было пять, и из всех выходили сильные, беспощадные и безразличные темные ведьмы. Многие из них прислуживали при Сенате, исполняя самые темные и трудные задания. Я поморщилась: они считались самыми мрачными представителями ведьм — до тех пор, пока не появилась я.
Сель кивнула.
— Я дочь наложницы господина. Когда она умерла, старшая жена не захотела видеть меня в доме. Вот и отправили в храм.
Мне стало совсем не по себе. Рядом с Инари были и другие обучающие заведения: Храм целительниц и школа магических искусств. Но девочку осознанно отправили в Храм Темной Луны.
— У тебя был дар? — спросила я.
Она кивнула:
— Мама была темной ведьмой.
Я вздохнула. Вдвойне не повезло девчонке. Я знала, каково приходится детям темных ведьм. Даже спрашивать не стала, как ей жилось с матерью. И уже сомнений не оставалось, почему ее отправили именно в этот храм.
Удивительно другое — я не замечала в Сель ни злости, ни ненависти. Не думаю, что она издевалась над своими приемными братьями и сестрами или измывалась над мачехой. Нет, девчонка слишком спокойная. Значит, от нее просто хотели избавиться. Странно. Почему? Чем могла эта худенькая и, по всему, незлобная ведьмочка помешать отцу?
— А если не пройдешь? — осторожно спросила я.
Она вскинула на меня глаза. В одно мгновение те стали огромными, испуганными.
— Я не вернусь... Что бы ни было — я не вернусь. Я не темная... Не могу...
Сель сжала худенькие пальчики на ручке кружки с такой силой, что мне показалось, та сейчас погнется.
Я покачала головой.
— Тебе не получится убежать. Академия передаст тебя наставницам храма, если ты не пройдешь. А если попытаешься сбежать — догонят, найдут и накажут, — напомнила я. А сама подумала: если не поступлю — меня тоже вернут, тоже накажут. Но не так, как в храме Темной Луны. Помню, наставница Рейли как-то рассказывала нам, еще совсем юным ведьмочкам, как наказывали в этом храме. И грозила, что, если не будем слушаться, то перейдет на такие же меры. Мы все понимали, что этого не будет. Не тот у Рейли был характер, но рассказы те крепко засели в моей голове.
Что ждало меня в случае возвращения — удары плетью, пара месяцев самой грязной работы, плюс отработка на самых мерзких ведьмовских заданиях. Но это не сравнить с тем, что будет с Сель.
Воспоминания рассказа Рейли о жестокости храмов Темной Луны пугали.
Загнанные в Мертвые земли девушки, оставленные на потеху злу и нечисти.
Лишение конечностей — чтобы больше не сбежала.
Проклятия уродства на всю жизнь.
И запечатывание чар — чтобы не могла с себя ничего снять.
Темные ведьмы не прощали предательства. И вторых шансов не давали.
— Ты пройдешь, — сказала я, понимая, что лгу.
Я взяла Сель за руку и крепко сжала ее пальцы:
— Ты обязательно пройдешь.
Она мягко улыбнулась, собрала посуду и отнесла ее к корзине.
Через полчаса почти все уже спали, подложив руки под голову и кутаясь в тонкие одеяла.
Я лежала и смотрела в потолок.
Мысли были тяжелые. Там, в своем будущем, я почти не знала этих ребят. Не знала их судеб. Мне было совершенно все равно, кто они и откуда. Зато я точно знала, чего хочу, и уверенно шла к своей цели.
Даже когда поняла, что попалась на удочку Нейта, не испугалась — отчасти даже обрадовалась. Я ведь оказалась с ним связана, а это означало быстрый путь вверх.
Только потом я поняла, насколько попала. Но поняла ли?
Я страдала только от потери Дэя… От потери близости с ним, а не от того, что творила.
Если бы он пошел со мной, поддержал… Вот о чем я тогда думала.
Я хотела быть с ним. А когда поняла, насколько мы разные… и как по-разному понимаем власть — только тогда пришло первое осознание.
А потом — тупая злоба, уносящая чужие жизни в порыве моей ярости.
Попытки забыть все. Даже Дэя. И все это смешалось с кровью, ненавистью... И только в последние годы, хоть немного успокоив душу и оглядываясь на свои деяния, я начала понимать все, что натворила. Я мечтала изменить хоть что-то... И понимала, насколько это невозможно.
И теперь мне дали этот шанс.
Я повернулась на жесткой циновке, взгляд скользнул на место, где должна была спать Мейлин.
Ее не было. Девушка не вернулась из лазарета. Одеяло лежало у изголовья аккуратно сложенным. Рана у Мейлин была неглубокая, и в лазарете, на какую бы хитрость она ни пошла, это, скорее всего, заметили. Лечение таких порезов занимает минут десять, не более. Но девушка не вернулась в казарму. И я понимала, почему.
Вздохнула.
Я пыталась изменить будущее.
Но, кажется, кое-что мне изменить не по силам.
Глава 9
Утро началось так же, как и вчера: резкий подъем, морозящий кожу холод рассвета. Все двигались медленно — уставшие, словно зомбированные. Сон не принес никому отдыха. Казалось, я только закрыла глаза — как снова проснулась, и уже нужно было вставать.
В душевую направилась одной из первых. Холодная вода ударила в грудь, дыхание перехватило. Я поежилась и начала торопливо намыливать тощую мочалку крошечным обмылком.
В соседнюю кабинку зашла Сель.
— Доброе утро, — пробормотала она, стуча зубами. — Опять ледяная… Думаешь, когда-нибудь дадут теплую?
— Когда испытание пройдем, — коротко ответила я и выскочила из душевой.
Не прошло и недели, а уже никто не обращал внимания на половую принадлежность. Все торопливо раздевались, поспешно мылись и еще быстрее одевались.
— Брр! — вытираясь шероховатым полотенцем, произнесла Сель.
Я старалась на нее не смотреть. Жалко было девчонку… Но я знала, что она не пройдет. Вот только мне ее жалеть нельзя было. Да и не жалость это была... Просто внутри что-то неприятно скребло при мысли о Сель.
Интересно, что с ней стало там, в моем будущем, после того как она не поступила?
Я отчетливо вспомнила наш с ней вчерашний разговор: «Ни за что не вернусь...»
Не вернется...
Ответ пришел сам собой.
Она и правда не вернется. Что сделает с собой эта синеглазая девчонка — я думать не хотела. Значит, такова ее судьба. А мне о своей подумать надо. И о Дэе, и о том, что будет происходить дальше.
Сель еще что-то говорила, а я, не слушая ее, выскочила из раздевалки.
Айтора Вейс уже ждала нас. Она стояла посреди нашей комнаты казармы, заложив руки за спину, с каменным выражением на лице, наблюдая за входящими. А когда наконец собрались все, окинула ледяным взглядом и гаркнула:
— В шеренгу. За мной.
Мы выстроились. Никто не роптал, не возмущался. Все терпеливо смотрели на наставницу.
На плац она нас вывела после короткой разминки.
На каменных столах лежали тренировочные луки и стрелы, а чуть дальше стояли мишени: круглые — с черными отметинами, и высокие столбы, на вершинах которых развевались алые флаги.
На другом столе лежали магические щиты. На вид — обычные, если не присматриваться к рунам, которыми они были исписаны. Судя по всему, не активированные. Значит, это предстояло сделать нам.
И я оказалась права.
Илисар, едва мы все окружили его, начал объяснять, как активировать щиты и какой из них чем отличается, от чего может защитить, а также как правильно распределять силовые потоки на магических рунах, которыми были разрисованы щиты.
Потом мы перешли к другому столу, и инструктор рассказывал, как правильно держать лук, что говорить, чтобы цель стала четче. Простейшие, базовые магические знания.
Он учил, как натягивать тетиву. Объяснял разницу между простыми, магическими и энергетическими стрелами.
Потом приказал каждому взять щит и активировать его.
С этим все прошло почти гладко, учитывая, что у каждого из нас был магический или ведьмовской дар. Да и слова активации оказались несложными, как и сами щиты — самые базовые, для легкой защиты.
А вот с луком и стрелами пришлось попотеть. Если вы не держали их в руках и ни разу не натягивали тетиву, удерживая стрелу, — то это довольно непростое задание.
Но если ты хорошо знаешь это ощущение, если лук бывал в твоих руках не раз — то ты хорошо помнишь, как удобно расположить стрелу, как повернуть лук, как лучше встать… Вот только руки не столь крепки, да и глаз еще не наметан.
Я не знала, кому из нас пришлось тяжелее: тем, кто лук в жизни не держал, или мне — в идеале знающей теорию, но не совсем умеющей применить ее на практике. Пальцы не хотели правильно ложиться, вернее — даже не так: они не имели нужной гибкости, как бывает у тех, кто впервые держит лук. Хотя в моем будущем лук был главным моим оружием. А тут, хотя я старалась концентрироваться, но получалось плохо.
— Стой, — Илисар подошел ближе ко мне. — Смотри. Лук держим крепко, всей ладонью. Стрела кладется вот сюда. Пальцы — вот так.
Я позволила ему самому уложить мои пальцы, сжать их.
— Вторая рука почти невесомая, — продолжал он. — Ты лишь придерживаешь. Целься в ближайшую мишень. Дальние, на столбах, для вас пока слишком сложны.
— Эх… — выдохнул он, когда я спустила тетиву. — Хорошо пошла… Жалко, чуть промазала. Но ничего, пара дней — и уже станет намного лучше. Тренируй глаза. Тело само привыкнет к луку и запомнит, как его держать. А вот глаза… Цель всегда разная. Ты должна понимать, зачем делаешь выстрел. Куда хочешь попасть. Итог зависит от твоих глаз. По крайней мере изначально, а потом научишься по наитию — сможешь и с закрытыми глазами в цель попасть... — он помолчал и добавил: — Если повезет.
Я кивнула и взяла очередную стрелу. Илисар внимательно следил за моими действиями.
— Угу, так уже немного лучше… Продолжай, — сказал он и направился к следующему новобранцу.
Уже ближе к обеду на тренировку заявилась Мейлин.
И хотя вслух ей вопросов не задавали, но я все же заметила: кто-то смотрел с любопытством, кто-то — с осуждением. Все явно понимали, почему девушка не вернулась ночью из лазарета. Все видели интерес к ней Нейта и то, каким взглядом он провожал ее с площади. Обо всем остальном можно было догадаться. Не такая уж у нее была серьезная рана, чтобы остаться в лазарете до следующего дня.
Илисар бросил на девушку неодобрительный взгляд, тут же ставший равнодушным.
— Вставайте со всеми, не отвлекайте ребят.
Мейлин, не смотря ни на кого, медленно направилась к одному из столов. Выглядела она бледной, и упрямо прятала взгляд. Я не смогла сдержать усмешки, знала, что стоит за этой игрой.
— Я объясняю, как активировать щит и работать с луком, — спокойно сказал Илисар, подходя к ней.
Девушка покачала головой:
— Меня этому учить не надо.
Ловким движением она активировала щит, затем взяла лук, вложила стрелу — и выстрелила. Почти попала в яблочко.
Кто-то присвистнул. Раздался восхищенный вскрик:
— Во дает!
Мейлин бросила на говорившего косой взгляд:
— Заниматься нужно лучше, а не на девчонок пялиться.
Парень сжал зубы, не произнеся больше ни слова, а в его взгляде мелькнула злость.
Я отвлеклась от девушки — рука сама по себе натянула тетиву, и я запустила стрелу. Воздух взвизгнул от энергетического импульса, и моя стрела вонзилась в яблочко — в паре миллиметров от стрелы Мейлин.
Девушка удивленно уставилась сначала на мишень, потом медленно перевела взгляд на меня.
Илисар, показывающий одной из девушек, как правильно стрелять, тоже выпрямился и задумчиво почесал затылок.
Я пожала плечами:
— Чистое везение.
Развернулась и, отложив лук, пошла к ребятам, учившимся разбираться в щитах. А сама про себя порадовалась: все же я помнила, и руки совсем немного — и начнут меня хорошо слушаться. Да, этот выстрел и вправду был везением. Но еще немного — и стрельба станет моим любимым делом. А слова Илисара о том, что мне не понадобятся глаза, приобретут истинный смысл. Я и правда стану лучшей лучницей военной академии.
Позже, когда мы готовились ко сну, ко мне подошла Сель и присела рядом. Мейлин снова не было в казарме.
