Я кивнула, улыбнувшись про себя: «Вы, мастер, и не сможете скопировать. Точнее, повторить сможете и форму, и рунную вязь, только работать не будет».
– Спасибо, дир Ревье. За все спасибо: и за науку, и за совет, и за бутерброды, которыми вы меня всегда подкармливали. Вы очень добры. – Попрощавшись, я встала.
– Не за что, девочка. Я горжусь такой ученицей. Я бы рад предложить тебе место в моей мастерской, но ты же знаешь, клиенты…
– Знаю, – оборвала я.
Владельцы магомобилей предпочитают иметь дело с мужчинами-ремонтниками и шоферами. Как будто наличие наружных органов размножения сразу делает их обладателей одареннее и умнее.
Из мастерской я ехала на стареньком, зато собственном магороллере, не обращая внимания ни на шокированные взгляды прохожих, ни на насмешливые гудки клаксонов проносящихся мимо магомобилей.
Настроение было отличное! Я была счастлива, как никогда со дня смерти мамы. Я была свободна и почти богата – теперь всё в моих руках! А самое главное – сохранила свой дар и тайну. Теперь мне нужно спрятаться на две недели до дня совершеннолетия, и всё, больше никто не посмеет диктовать мне свою волю!
Я катила на магороллере, крепко сжав кожаные ручки руля и чувствовала их как руки друга. Дух, запертый в артефакте движка, – их называли дивиками, – оказался с характером. Когда я его разбудила, он сначала артачился, дергался, недовольно искрил и покусывал мои ладони, но, попробовав мою магию на вкус, быстро присмирел.
Я всегда умела ладить с порождениями дивов. И, хотя мама не успела рассказать историю своей семьи, потому что я была еще слишком мала, но теперь-то я понимала, что во мне тоже есть кровь дивных. Как бы иначе я могла так быстро приручать дивиков и придумывать необычные амулеты?
Приняв меня, дивик теперь тоже радовался и рвался вперед – засиделся, бедняга. Я чувствовала его, как восторженного щенка, дорвавшегося, как и я, до свободы. Он легонько щекотал мои руки, собирая крохи магии, и я смеялась. Косы давно расплелись, волосы растрепались, юбка форменного платья развевалась колоколом, и на ней осела пыль и брызги, ну и пусть!
– Я назову тебя Гром! – погладила я горячий руль. Глаза, вынесенные на концы рукоятей, развернулись на миг и довольно моргнули. Дивику понравилось имя.
Забывшись, я едва не налетела на белый сверкающий кабриолет, стоявший у ломбарда. Очень знакомый магомобиль. И позолоченного лэрда, развалившегося на водительском сиденье с выражением злой скуки и раздражения на холеной мор… лице, я тоже узнала.
К счастью, Бесси в машине не было, как и мачехи. Наверняка Жамета последние мамины артефакты продает!
Когда я, чудом вывернув руль и избежав столкновения, пронеслась мимо, полусонный лэрд вскочил, запоздало активировав защиту.
– Стой! – проорал он.
Ха!
– Направо, Гром! – скомандовала я, и магороллер свернул на узкий переулок, куда кабриолет при всем желании не втиснется.
Хорошо, что мое лицо было залеплено выбившимися из косы прядями. Я не стала оглядываться, чтобы не давать шанса меня запомнить. Этот напыщенный лэрдик вполне может предъявить претензии дорожному патрулю, и меня оштрафуют за превышение скорости или арестуют за угрозу жизни аристократу. С него станется.
Происшествие напомнило, что радоваться рано. Пока я еще не настолько свободна, как хотелось бы, а две недели – это очень много. Если мачеха объявит меня в розыск, полиция быстро найдет, и тогда плакала моя независимость. И мамину тайну мне не разгадать, а я обязана. В память о ней.
Планы пришлось немного изменить. Вторым пунктом по-прежнему стоял салон готового платья, но теперь не только женского, а еще и мужского. Даже наша просвещенная столица не привыкла к виду растрепанной девицы в длинном, развевающемся от ветра платье, рассекающей толпу на магическом самокате. Проще одеться мальчиком-разносчиком. Но позже, после визита к поверенному.
Теперь, после удачной продажи птички-суфлера (подозреваю, мастер отвалил такие деньжищи за безделушку, просто желая помочь мне в память об однокурснице, в которую когда-то был влюблен), денег мне надолго хватит, даже комнату можно снять, если не поступлю в академию. На поступление никаких надежд не было. Ведь оценки в аттестате мне нарисовали на грани приличия, с такими в академию и на порог не пустят.
За полдракушки я сняла номер в отеле средней руки, привела себя в порядок, переоделась в легкий летний костюм из черной юбки и строгой белой блузки с кружевным бантом на груди.
Узел банта украсила очередной «птичкой» из мелкого речного жемчуга. Еще одну «птичку» вместо шпильки вколола в прическу, завернув волосы бубликом. Документы переложила в черную папку-сумку, с какими ходят секретари при исполнении, и отправилась к поверенному.
Здесь меня ждал первый сюрприз.
***
Как только я вошла в кабинет поверенного, сразу активировала «птичку». Даже не знаю, что подтолкнуло меня к этому, но маг либо доверяет своей интуиции, либо… это уже не маг.
Низенький и полный дир Берес с седой бородой, с короткой шеей и рыбьими глазами навыкате долго изучал мои документы, то и дело поднося к бумагам магическую лупу. При наведении стекла светилась магическая печать на метрике, подтверждавшая подлинность свидетельства о рождении в законном браке, чисто сияла печать на выданном директрисой позорном аттестате. Ни малейшего изъяна, как и должно быть. Что тут рассматривать?
– Значит, вы утверждаете, что являетесь леди Альятой, законной дочерью лэрда Олира Дивиор и леди Элеты Дивиор, в девичестве Флирэй? – выпученные рыбьи глазки вперились в мое лицо.
Странно. Почему дир Берес выглядит таким напряженным?
Я с достоинством кивнула.
– Безусловно, это я и есть.
– Видите ли, леди, не буду скрывать, буквально час назад ко мне заезжала некая леди Жамета. Вам знакомо это имя?
– Конечно, – кивнула я. – Это моя мачеха и мой опекун по указу короля, так как отец тяжело болен и над ним самим установлено опекунство того же лица. А зачем она приезжала?
– Зачем – об этом чуть позже. На данный момент главное – с кем. А приезжала леди со своей приемной дочерью, кою именовала Альятой.
Я подняла бровь, как бы призывая мужчину признаться в нелепом розыгрыше. Но время шло, поверенный, изредка моргая рыбьими глазками, протирал лупу клетчатым желто-зеленым платком.
– Вы шутите? – наконец отмерла я.
– Я при исполнении, барышня. Какие могут быть шутки? – строго посмотрел поверенный. – Уверяю, я держал в руках точно такое же свидетельство о рождении леди Альяты Дивиор, с подлинной печатью Королевского управления и магически подтвержденным изображением самой девушки. И оно было похоже на ту девушку и совсем не похоже на вас.
– Не может быть!
– Также была предоставлена характеристика личности с подлинной печатью и подписью директора пансиона, где проживала и обучалась леди Альята. Великолепная характеристика, кстати, хоть сейчас в королевские фрейлины с такими данными. Обычно дири Труфиль более сдержана в комплиментах своим воспитанницам. Оба документа определены моим амулетом как подлинные.
– А мои документы?
– Увы, как ни печально это признавать, но они тоже определены амулетом истинности как подлинные, – с грустью констатировал мужчина и тем же платком вытер лоб.
Очень интересно. Искусно подделать такие документы так, что даже артефакт не определит, – можно, но это долго и дорого. А мачеха выглядела так неряшливо, словно сбежала с паперти. То есть, денег на хорошую одежду и камеристку у нее нет, на подпольного специалиста по фальшивкам – тем более. Проще… я кинула взгляд на лупу мага. Проще подменить или испортить амулет проверки, чтобы он не увидел даже грубую подтасовку.
– Простите за вопрос, дир Берес, но вы выходили из кабинета во время их визита? – поинтересовалась я.
– Да. На минуту буквально. – Щеки толстячка порозовели. – Простите за подробность, у меня внезапно живот прихватило.
И я сразу вспомнила, как десять лет назад, в день венчания папы и дири Жаметы, будущая мачеха рано утром зашла в мою комнату и со словами: «Ты не пойдешь в храм, маленькая дрянь! Я не позволю тебе сорвать мою свадьбу!» – дунула мне в лицо прозрачный, почти невидимый порошок. И, стоило мне его вдохнуть, как живот скрутило страшной резью, и я просидела на горшке все торжество и еще полночи, пока в доме веселилась мачеха и ее сыновья от первого брака.
А все потому, что я тогда была так глупа, что накануне магией испортила ее свадебное платье и пообещала, что не дам этой ведьме обмануть папу и войти в наш дом не как служанка, а как хозяйка. Глупая наивная девочка.
Мачеха отомстила страшно – заперла меня в исправительный пансион с полным запретом на магию для детей, неспособных контролировать дар. Кстати, ограничители до сих пор «украшают» мои предплечья, но они давно и тайно нейтрализованы и почти не мешают.
Что ж, теперь стал понятен трюк. Мачеха незаметно распылила яд, предварительно приняв противоядие, и подменила амулет проверки. Это быстрее, чем взламывать магическую вещь и переплетать заклинания. На последнее у нее ни ума, ни времени не хватило бы. Кроме того, такие амулеты обладают самозащитой от порчи и кражи. А значит, наверняка подлинная лупа где-то тут, в кабинете. Поэтому поверенный не встревожился.
Но неужели так легко обвести вокруг пальца таких значимых лиц, как поверенные? Это же ужасная новость! Это значит – никому и ничему нельзя доверять в нашем королевстве!
– А магический слепок на характеристике из пансиона совпал с описанием внешности выпускницы? – без всякой надежды спросила я.
– Безусловно. – Мужчина и сам был крайне расстроен.
– А аттестат они тоже предоставили? Ведь это главный документ по условию завещания моей матери, чтобы я имела право претендовать на бабушкино наследство.
– Нет. Аттестата у них не было. Но дамы обещали принести документ завтра. И это обстоятельство, милая леди, – главная причина, почему я вас принял и почему с вами сейчас разговариваю вместо того, чтобы вызвать полицию и упечь вас в тюрьму по обвинению в мошенничестве.
– Меня бы быстро выпустили, – задумчиво сообщила я. – И дело не только в том, что у меня действительно подлинные бумаги. Есть десятки свидетелей, что именно меня обучали в пансионе под именем Альяты Дивиор. Но главное – любой маг крови может подтвердить мое родство с кровью рода Дивиор и рода Флирэй.
– У вас потрясающее самообладание, юная Дивиор. Вы настоящая леди, – польстил поверенный. – В отличие от той девицы, которая пыталась выдать себя за вас. Самое удивительное, обе дамы не знали, что по воле покойной леди Элеты аттестат необходим для вступления в наследство. Это очень странное условие, впервые с таким сталкиваюсь.
– Еще бы! Откуда ей знать об условии? – усмехнулась я. – Ведь будущая мачеха, тогда еще дири Жамета, не присутствовала на оглашении завещания десять лет назад, а папа уже тогда страдал расстройством памяти после ранения в голову. Он наверняка не запомнил такую мелочь и не мог рассказать новой супруге.
Значит, мошенницы прокололись. Но зачем Жамете понадобилось сомнительное «богатство» – груда камней в непролазной глуши – все, что осталось от фамильного дома моей бабушки?
– А как выглядела девушка, которую моя мачеха пыталась выдать за свою падчерицу, то есть, меня? – поинтересовалась я.
Толстячок возвел рыбьи глаза к потолку, припоминая, и… довольно точно описал мою соседку по комнате Бессару, не забыв отметить, что впервые видит девицу, разгуливающую по казенным местам в красном бальном платье с великолепным декольте, куда в дороге упали какие-то листочки. Кстати, и ее прическу, довольно неряшливую, как и у леди Жаметы, украшали веточки и птичьи перья. Видимо, обе дамы ехали в открытом экипаже, а не в карете. Но мало ли, какие обстоятельства, дир Берес не смеет осуждать…
Быстро же спелись две змеи!
Всего за несколько часов, пока я была в мастерской Ревье, разъезжала по магазинчикам и мылась в бочке с водой в дешевом гостиничном номере, Бесси уже прониклась таким доверием к незнакомой женщине, что решилась на соучастие в преступлении!
А ведь это означало, что Жамета ее раскрыла, поняла, что Бесси – это не я. И мгновенно среагировала! Страшная женщина.
С другой стороны, почему старая мошенница Жамета настолько доверилась какой-то дочери кожевника, с которой только утром познакомилась со скандалом, что привлекла ее в свои махинации?
Очень, очень странно. Этому должно быть объяснение!
Интересно, бело-золотой красавчик принимал участие в подлоге?
– Я знаю эту девушку. – Я подняла глаза на поверенного. – Это моя соседка по комнате в пансионе. Не понимаю, зачем ей и леди Жамете так рисковать? Ведь подлог с документами раскрылся бы скорее рано, чем поздно.
Толстячок побарабанил пальцами по подлокотнику кресла.
– Думаю, ваша мачеха, не зная об условии завещания, даже не предполагала, что вы явитесь за наследством раньше совершеннолетия. Если бы вы не пришли сегодня, я бы ничего не заподозрил. А если бы у них был и аттестат, я бы их принял и вручил им ключ к наследству леди Альяты Дивиор.
– Чистая случайность, что я сегодня не поехала с мачехой и позволила сесть Бессаре в магомобиль вместо меня, – я убрала свои документы в папку и пояснила: – Так зовут эту девушку.
И рассказала поверенному про утреннее происшествие с кабриолетом.
Наверное, мужчина не умел смеяться, потому что даже улыбки на его лице не промелькнуло – он слушал внимательно и хмурился своим мыслям. И сделал логичный вывод:
– Что бы они ни задумали, вы нарушили их планы, даже не подозревая о том. Леди Альята, я был поверенным вашей матери с момента ее совершеннолетия. И дам вам дружеский совет, если позволите. Не выходите замуж за этого лэрда, не проверив всю его подноготную. Я помогу вам, у меня есть друзья в отделе расследований, они специализируются как раз на таких делах.
Везет мне сегодня на советы.
– Спасибо, дир Берес, – улыбнулась я. – Но вряд ли мне нужна эта информация. Я не собираюсь замуж ни за этого сомнительного лэрда, ни за кого другого. У меня свои планы на ближайшие годы, и такая глупость, как замужество, в них не входит. Но я не отказываюсь от вашей помощи, если она вдруг понадобится.
– Что ж, я услышал все, что нужно. Прошу вас подождать пару минут, леди Альята.
Поверенный встал, проскрипев по паркету ножками тяжелого кресла, и вышел из кабинета. Я все еще морщилась от противного скрипа, когда маг вернулся. Мое сердце екнуло и понеслось вскачь, руки задрожали, и я изо всех сил вцепилась в свою папку-портфель.
В руках мага был черный резной ларец, формой похожий на вычурный терем. Сквозь прорези рисунка пробивался сине-ало-золотой свет, словно в ларце было заперто перо легендарной жар-птицы.
Водрузив ношу передо мной на стол, толстячок отступил, но в его добродушном взгляде как будто на миг сверкнула стальная игла. А ларец-то с подвохом, – поняла я. Как любая магическая вещь, он должен иметь защиту.
Не случайно пропуском к ларцу стал мой аттестат об образовании – нельзя доверять магические артефакты необученным людям. Но мама даже предположить не могла, что ее одаренную дочь отдадут на обучение в исправительную школу, где магия запрещена, где на воспитанниц надевались ограничители, где была жесткая система слежки всех за всеми, и любое проявление дара каралось розгами, крапивой и карцером с голодными крысами.
Впрочем, неважно. Мама не поставила бы смертельно опасную защиту. А значит, запор должен быть простой, но надежный. А что может быть проще, надежнее и действеннее магии крови?
Я безбоязненно положила руку на крышку ларца. Ожидаемо почувствовала болезненный укол, но даже не поморщилась. И про себя произнесла заклинание рода, которому обучала меня мама в детстве, роняя слова, как капли крови.
Сияние погасло, замок щелкнул, и резная крышка приподнялась.
– Свидетельствую, что ларец, являющийся наследством леди Альяты Дивиор от ее кровной матери, урожденной Флирэй, мною вручен в руки наследницы и открыт в моем присутствии… – торжественно произнес поверенный, назвав при этом свое имя и должность.
Затаив дыхание, я откинула крышку и недоуменно свела брови: внутри лежал серебристый моток тончайшей нити, похожей на паутинку, клочок белой полупрозрачной вуали с кусочком вышивки, словно вырванный колючкой из одеяния какой-то невесты. И цепочка с крохотным серебряным сердцем величиной с ноготь мизинца.
И ни клочка записки с пояснениями, что мне с этим «богатством» делать!
– Завтра мошенницы принесут поддельный аттестат, и их арестуют, – сообщил дир Берес. Он деликатно смотрел в другую сторону, пока я знакомилась с наследством.
– Не надо, пожалуйста. Отдайте им эту шкатулку.
Я вынула вещицы и небрежно сунула клубок и лоскуток в свой портфель, а подвеску надела на шею и опустила сердечко в вырез блузки.
Поверенный бросил на меня недоуменный взгляд, высоко поднял кустистые брови:
– Почему? Вы позволите преступницам разгуливать на свободе?
– Я беспокоюсь за отца. Он полностью во власти леди Жаметы и ее сыновей от первого брака. Даже если мачеху арестуют, останутся два оболтуса, они способны отыграться на калеке. Я помню их как совершенно беспринципных и невоспитанных типов. Кроме того, я хочу посмотреть, что будут делать мошенницы, когда не смогут открыть шкатулку.
– Как вы это увидите? Они не смогут, но продадут! Это ценнейшая вещь сама по себе, высочайшего уровня защиты. В нашем мире такие шкатулки разве что в королевской сокровищнице можно найти. Продадут тем же дивным, которые ее изготовили.
– Они не смогут ничего сделать, дир. У вас найдется моток ниток?
– Конечно. Мне же надо чем-то подшивать папки с документами. – Поверенный невозмутимо выдвинул ящик и вытащил моток суровых черных ниток, больше похожих на проволоку.
Я бросила моток в шкатулку, затем безжалостно разорвала свой новенький носовой платок. Варварски вырвала верхнюю пуговицу от блузки и подвесила ее на обрывке той же нитки вместо цепочки – она сыграет роль подвески. Разумеется, на все три вещи была наброшена иллюзия. Пустая шкатулка могла не закрыться, я не могла рисковать.
Захлопнув крышку, сразу брызнувшую потусторонним свечением, я улыбнулась обескураженному магу:
– Извините, мессир, ваши нитки куда-то закатились, но могу заплатить за них, как за новый клубок.
– Не нужно, леди. Завтрашнее зрелище с лихвой окупит эту страшную потерю. Да, к ларцу прилагаются кое-какие документы на владение землей и постройками. Здесь оригиналы, и я не рекомендую отдавать их вашей мачехе.
Он вручил мне узорную папку, похожую на растрескавшуюся, покрытую тонкими узорами кору дерева и украшенную кусочками мха и сухими листочками. Мы заговорщически улыбнулись друг другу и распрощались.
