– Кон… конечно, сэр, я вернусь через минуту.
Я подождал, обводя помещение взглядом. В последний раз был здесь ровно тринадцать лет назад, в день, когда закончил учебу, поклялся себе никогда не ступать на их территорию, и вот я снова здесь. Правда, к этому моменту мне уже удалось стать порядочным человеком – или, по крайней мере, похожим на него, – и у меня была одиннадцатилетняя дочь, которую я не видел почти месяц, а именно с тех пор, как привез ее из Бостона жить со мной, потому что ее мать умерла от рака… Мать, которая никогда не говорила мне о существовании моей дочери.
Я посмотрел на картины с выпускниками, что висели на стене, даже поискал свой год, и как только принялся искать себя среди людей, меня окликнули сзади.
– Мистер Ленокс?
Я развернулся и столкнулся с женщиной, с которой обменивался электронными письмами в течение нескольких месяцев.
– Миссис Симмонс, – поприветствовал я, заставив себя улыбнуться, точнее, выдать нечто максимально приближенное к подобию улыбки. – Рад наконец-то познакомиться с вами лично.
Миссис Симмонс – женщина лет пятидесяти, элегантная, высокая, одета со вкусом, в очках и с идеальным пучком, который был собран у нее на затылке.
– Взаимно, мистер Ленокс, – ответила она с улыбкой, такой же натянутой, как моя, а может, даже еще больше. По ней было видно, что я ей совсем не нравился. Что ж… в таком случае, добро пожаловать в клуб.
– Чем обязаны вашим визитом?
– Я приехал забрать свою дочь, – сказал я, все еще с трудом произнося последние слова.
«Свою дочь». Черт… у меня была дочь.
– Сэр, мисс Клеменс говорит, что она не зарегистрирована на выезд в эти выходные.
Я внутренне глубоко вздохнул.
– Знаю… решение было принято в последнюю минуту.
Директор сжала губы.
– Мистер Ленокс, правила этого заведения созданы не просто так… Мы считаем, что, если забирать детей без предупреждения, это дестабилизирует их и вынудит пропускать занятия, которые мы индивидуально планируем для каждого ученика.
– Я знаю, мадам, ведь и сам учился здесь. Не знаю, помните ли вы это, но мне нужно, чтобы в эти выходные Лилия поехала со мной. Обещаю вам, что больше не буду забирать ее без предупреждения… хорошо?
Директор несколько секунд наблюдала за мной с мрачным выражением лица, но она же не могла и в самом деле запретить мне забрать свою дочь. Но могла ли она отчислить ее за неподобающее поведение ее родителей? Конечно, да. Стала бы она это делать? Разумеется, нет. Особенно с учетом пожертвований, которые моя семья внесла в эту школу, а они были отнюдь не маленькими.
– Мисс Клеманс… сходите за мисс Ленокс и скажите ей, что ее отец приехал, чтобы забрать ее на выходные.
Молодая девушка тут же ушла, и я довольно улыбнулся директору.
Она продолжала внимательно наблюдать за мной.
– Пользуясь тем, что вы здесь, мистер Ленокс, и пока Лилия собирает свои вещи на выходные, я бы с радостью поговорила с вами о ситуации вашей дочери.
«О, вот же дерьмо».
– Какой ситуации? – поинтересовался я.
– Предлагаю пройти в мой кабинет, там нам будет удобнее.
Я последовал за ней, чувствуя себя так, словно внезапно оказался в ловушке.
Кабинет был настолько роскошным, насколько это было возможно в школе, стоимость обучения за семестр которой была равна пятнадцати тысячам фунтов.
Я сел в одно из викторианских бархатных кресел и сложил руки.
– Слушаю вас.
– Что ж, для начала хочу, чтобы вы знали, что все в школе осведомлены касательно тяжелого положения, в котором оказалась ваша дочь в последние месяцы. Потеря матери, переезд в другую страну, смена школы, друзей, встреча с отцом…
Я оставался бесстрастным по мере того, как она продолжала говорить:
– Мы прекрасно понимаем, что все эти травмы могут привести к снижению успеваемости ученика, и мы готовы предоставить Лилии шанс, которого она заслуживает, особенно учитывая то, что она выпускница Хэмптона. Однако мы считаем, что Лилии следует обратиться к терапевту… по крайней мере, на первое время, чтобы ей могли помочь справиться с изменениями, с которыми ей пришлось столкнуться в столь юном возрасте. Возможно, с этой помощью уровень ее успеваемости поднимется до того, что мы считаем минимальным для обучения в нашем учебном заведении.
Я нахмурился.
– Хотите сказать, если оценки Лилии не улучшатся, ее место здесь окажется под угрозой? – Мне было сложно в это поверить.
– У нас одна из лучших школ Англии, мистер Ленокс. Чего вы ожидали? Ваша дочь даже не сдала вступительный экзамен. Люди более десяти лет ждут в очереди, чтобы получить возможность учиться здесь. Мы приложили огромные усилия, чтобы ваша дочь была среди нас, но…
– Думаю, это мне пришлось приложить немалые усилия, миссис Симмонс. Если не ошибаюсь, пожертвования, которые школа получила от нашей семьи, значительно увеличились за последние несколько месяцев, или я ошибаюсь?
– И мы вам очень благодарны за это, мистер Ленокс, но я хочу, чтобы вы поняли, что…
Я встал на ноги.
Даже и не думал продолжать слушать эту чушь.
– Моя дочь вполне способна соответствовать уровню этой школы, мадам. А теперь, если вы меня извините…
Выйдя из ее кабинета, тут же вернулся в вестибюль. Там уже стояла Лилия, одетая в темно-синюю с зеленым форму, с высокой косичкой и сумкой, перекинутой через плечо.
– Ты взяла с собой все необходимое? – спросил я вместо приветствия.
Она молча кивнула.
– Тогда идем.
– Сэр, вы должны расписаться в листе отъезда, – сказала мне мисс Клеменс.
Я подошел и подписал этот злополучный лист.
– Доброго вам дня. Пойдем, Лилия.
Мы вместе вышли на улицу. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, и было ужасно холодно.
Я посмотрел на Лилию.
– Разве ты не надеваешь пальто поверх школьного пиджака?
– Я оставила его наверху. Мне подняться забрать его?
Боже, только не это.
Мне не хотелось больше ни секунды провести в этом месте, не говоря уже о потенциальной возможности снова пересечься с их директрисой.
– Нет, садись в машину, мы купим тебе другое, – сказал я, разблокировав автомобиль, и мы оба сели.
Я включил отопление и посмотрел в сторону Лилии за секунду до того, как завести машину.
– Все в порядке? – Ее голубые глаза оторвались от окна и сфокусировались на мне.
– Зачем ты забрал меня из школы? – спросила она меня, проигнорировав мой вопрос.
Мы тронулись, и я тщательно взвесил слова, прежде чем открыть рот.
– Мои родители… то есть твои бабушка и дедушка… хотят с тобой познакомиться.
Молчание было мне ответом, поэтому я повернулся, чтобы посмотреть на нее.
– У моей мамы день рождения, ей исполняется шестьдесят… У них будет вечеринка по этому случаю, и она хочет, чтобы мы пришли… вместе.
– Поэтому ты вытащил меня? – спросила она.
Я кивнул и не знаю почему, но почувствовал себя виноватым за свой ответ.
Поэтому открыл рот и тут же закрыл его… Затем снова открыл и так же быстро закрыл.
– Это может сыграть нам на руку, не думаешь? Мы сможем немного познакомиться… ну, знаешь, поболтать о том, что тебе нравится, а что – нет…
– В этом нет необходимости, – просто сказала она, глядя в окно.
Черт побери.
– Послушай, Лилия… Понимаю, то, через что ты прошла, невероятно тяжело… и знаю, что я для тебя незнакомец, но… – Я сделал глубокий вдох, прежде чем продолжить, потому что мне было неимоверно трудно произнести эти слова вслух. – В конце концов, я твой отец… Я пытаюсь сделать все возможное, что в моих силах.
Девочка снова отвела взгляд от окна, чтобы посмотреть на меня.
– Ты меня любишь? – спросила она, ее вопрос немного смутил меня.
Черт… Любил ли я ее? Мы даже толком не были знакомы, но что-то внутри меня признавало ее своей, я боялся, что с ней что-то случится, беспокоился о ней.
– Конечно, я люблю тебя. – Мне хотелось выглядеть искренним.
– Тогда позволь мне вернуться к дедушке, – выпалила она, и я снова обалдел. – Я не хочу быть здесь, мне не нравится школа, в которую ты меня привез, мне не нравятся местные люди, мне не нравится Англия, здесь холодно, всегда пасмурно, у меня здесь совсем нет друзей, и я не хочу здесь оставаться.
Дерьмо.
– Знаю, это сложно, но ты заведешь друзей.
– Я не хочу заводить друзей! – ее крик удивил меня.
– Слушай, Лилия, не кричи, – взмолился я, не в силах сдержаться.
– Ты не хочешь, чтобы я была здесь, ты не любишь меня! Ты солгал, сказав это.
– Это неправда.
– Я знаю, когда кто-то мне лжет, вижу это по глазам. Ты не любишь меня, но должен, а это большая разница.
Мы подъезжали к Примроуз-Хилл, и начался проливной дождь, словно доказывая, что девочка права.
– Мы научимся любить друг друга, – ответил я, не зная, что еще сказать или добавить.
– Я не хочу учиться любить тебя! Хочу просто вернуться в свой дом.
Я припарковался и, нажав на кнопку, заглушил машину.
– Теперь это твой дом, Лилия.
– У меня здесь нет дома, – сказала она, выходя из машины. Шел сильный дождь, и я тоже поспешил выйти, открыв зонт, чтобы не промокнуть.
– Лилия, иди сюда! – позвал я ее, увидев, что она промокла насквозь.
Она позвонила в дверной звонок, и в тот момент, когда я подошел к ней, Ханна открыла дверь.
Она была удивлена, увидев там девочку, и ее улыбка тут же застыла, когда Лилия пробежала мимо нее и поднялась по лестнице, которая вела к, как Ханна сказала ей ранее, комнате, которая подготовлена для нее.
– Мистер Ленокс, что случилось? – встревоженно спросила Ханна, не сводя глаз с лестницы.
– Спокойно, Ханна, она просто немного злится на меня.
Я встряхнул зонт и протянул его ей, а потом снял плащ.
– Буду у себя в кабинете, – объявил я.
– Сэр, вы не подниметесь наверх, чтобы поговорить с ней?
Я повернулся, чтобы посмотреть на свою помощницу.
– Лилия злится… Не думаю, что она хочет со мной разговаривать, Ханна.
– Но сэр…
– Мне бы хотелось поужинать пораньше. Я устал, сегодня выдался утомительный день.
Ханна поджала губы и ушла. Прекрасно… Видимо, в тот день все злились на меня.
Я на секунду посмотрел в сторону белой лестницы и засомневался, может, мне стоит попытаться поговорить с ней, однако мой инстинкт подсказывал мне убежать как можно дальше оттуда.
