То был какой-то особый состав, который я нашла в ящике с украшениями старой ведьмы. Судя по всему, Ирмабелла хоть и была сильно немолода, но за модой следила и не пренебрегала косметикой и украшениями.
Оказавшись возле копны моих неожиданно светлых волос, ворон фыркнул или кашлянул, а затем раздраженно проговорил:
– Зачем ты сделала это?
– Что? – не поняла я, с каждой минутой все сильнее нервничая.
Принц должен был вот-вот появиться.
– Вот это? – с отвращением проговорил Хмуря, схватил прядь моих волос лапой и поднял вверх.
– Эй, отпусти! Испортишь всю прическу! – возмутилась я, но то ли слишком сильно дернулась, то ли злобный ворон это назло, но его когти еще сильнее запутались в локонах, которые я заботливо накручивала на коклюшки все утро. Фамильяр то ли каркал, то ли смеялся, а я, в панике повизгивая, пыталась отцепить от себя порхающую крыльями птицу.
– Хмуря, ты… ты… я тебя придушу!
В этот момент, как назло, в конце тракта послышался долгожданный стук колес кареты.
– А что, я, вообще-то, птица, у нас есть когти! И совсем нет пальцев, между прочим, – каркнул он от возмущения.
На оправдание похоже не было.
Более того, пока я отдирала его от волос, мне все еще казалось, что я слышу его смех. Кусты тряслись, я что-то сдавленно пищала, пытаясь не привлекать к себе внимания.
Что вообще подумает его высочество, когда увидит, что прямо рядом с дорогой в кустах кто-то дерется и кричит? Я бы решила, что это засада и меня собираются убить.
Но дальше стало еще хуже. Едва я распутала несносного ворона, освободив его от своих волос, схватила его за слишком уж крупное для птицы тело и оттянула в сторону, как этот засранец…
…нагадил мне на платье.
– Ах ты, – захлебнулась я возмущением, невольно выпрямляясь во весь рост.
А ворон хмыкнул, невозмутимо бросив:
– Что поделаешь, у птиц это непроизвольно. Ты не знала?
А сам глядел на меня такими наглыми зелеными глазами, что, клянусь, я нутром чувствовала, что произвольно, очень даже произвольно!
– Да ты специально!!! – выкрикнула я в сердцах, отбрасывая птицу и пытаясь вытереть платье лопухом.
Теперь на голубом подоле было не только белое пятно, но и зеленое. В разводах от травы.
– Девушка, вы в порядке? – в этот миг я услышала голос со стороны дороги, с которой вдруг подозрительно перестал раздаваться стук колес.
Сердце упало куда-то вниз, казалось, все во мне обмерло и покрылось инеем позора. Я медленно повернула голову к тракту, пытаясь одной рукой пригладить волосы, которые из-за белой пудры теперь стояли вверх колом, будто их воском напомадили, а второй рукой скрывая позади себя испачканный кусок подола.
Лицо стремительно наливалось краской.
Хмуря свалился под куст, откуда доносился мрачный вороний хохот.
– Я тебя придушу, – пробубнила я сквозь зубы.
– Что, простите? – переспросила мужчина, высунувший голову из кареты.
На волосах цвета ржи сверкал тонкий обруч золотой короны.
– Ничего, ваше высочество, – проговорила я нервно, совершенно не зная, что теперь делать.
Мой план был жестоко провален.
В этот момент до меня наконец-то дошло, что, вообще-то, следовало бы поклониться наследнику престола, как-то выразить свое почтение и безмерное восхищение… Но как теперь это сделать-то, после того, что тут учудил Хмуря, чтоб его енот обглодал?
Я перестала приглаживать волосы, все равно, судя по всему, это был дохлый номер. Меня уже не спасти. Чуть оттянула чистую половину подола и склонилась в низком поклоне.
Понятия не имела, как правильно это делается, поэтому постаралась присесть пониже.
– Еще ниже, недоведьма! – раздалось сдавленное из кустов, и я подумала, что ворон, вероятно, хоть и решил угробить мне все дело, но, по крайней мере, не желает видеть меня казненной. И склонилась еще ниже. – Еще!
В общем, в результате, поднимаясь, я потеряла равновесие, зацепившись за ветку куста. И, честное слово, полагаю, что мое бренное тело, покрытое позором, в конце концов просто упало бы в траву. Клянусь, я бы уже и подниматься не стала. Так бы и лежала.
Но в последний момент крепкая мужская рука схватила меня за запястье и подняла вверх. Потом я почувствовала, что другой рукой мой неожиданный спаситель обхватил мою талию и прижал к себе.
– Ваше высочество, что вы, позвольте я разберусь с этой девицей! – раздалось где-то в стороне.
И когда я наконец-то оказалась в состоянии осмотреться по сторонам и понять, что вообще происходит, оказалось, что меня обнимает сам принц.
Тут же бросило в жар.
И в ужас.
Сам принц Альфиан Златоносный! Сын Джоксара Лютоглавого и единственный наследник престола!
А позади него неловко выбирался из кареты какой-то грузный придворный. Он поправлял на лысеющей голове кудрявый белый парик, съехавший набок, и что-то возмущенно охал.
Принц же оказался молодым сильным мужчиной лет тридцати, с короткими светло-русыми волосами, на солнце переливающимися золотом. Он широко и открыто улыбался, глядя на меня и будто не замечая, как ужасно я выгляжу.
– Что с вами случилось, прекрасная лесная дева? – спросил он, находясь так близко, что кому-нибудь другому я могла бы от неожиданности и пощечину влепить.
С принцем, конечно, так поступать не стоило. А вот ответить что-то вразумительное было нужно! Еще как нужно, учитывая, что я бубнила что-то невнятное.
Его высочество Альфиан явно чувствовал себя вполне в своей тарелке, осмотрев сперва мое лицо, затем опускаясь взглядом на декольте платья. Довольно скромного, кстати, платья! Вырез там был неглубокий, простой. Однако только сейчас я поняла, насколько плотно и качественно лиф демонстрировал все изгибы моего тела. А алая роза, которую я прилепила, чтобы немножко украсить себя, и вовсе акцентировала взгляд только на груди.
– Я… эм-м-м… в общем…
Собственно, пока я что-то мямлила, Альфиан Златоносный, судя по всему, вполне наслаждался происходящим.
– Ваше высочество, позвольте я… – Тем временем из кареты почти вылез толстяк.
– Оставайтесь на месте, гранд Беньехо, я способен справиться с лесной нимфой и сам, – бросил принц через плечо и подмигнул мне. – Нимфа ведь не планирует убивать меня, верно? – со смешком уточнил он, невозмутимо убрав с моего лица перепутанную прядь волос, и, не дожидаясь ответа, спросил: – Что с вами приключилось, ронна?
– Воры, – невнятно каркнул из кустов Хмуря.
Этот звук был похож то ли на чих, то ли на хрип, то ли на карканье.
К счастью.
– Что? – заоглядывался по сторонам мужчина, не понимая, что это было вообще.
Хмуря затих.
Я побагровела, старательно делая вид, что кашляю в кулак.
– Простите, ваше высочество, – проговорила я немного нервно, – на меня напали разбойники. Все украли, карету… увели. Мне чудом удалось сбежать.
– Разбойники? – взвизгнул за спиной толстяк. – Говорил я его величеству, чтобы назначил нам мага в сопровождение! Ну разве это можно, чтобы наследник престола ездил по лесу совсем один?!
Альфиан на это только усмехнулся, наконец помогая мне выбраться из кустов, но так и не отпуская до конца. Он уже, к счастью, перестал меня обнимать, но я все еще была в ужасе оттого, что он стоял от меня на расстоянии всего полуметра. Сцепив руки за спиной, он будто нарочно не желал отходить, то и дело глядя на мою… розочку.
– Бросьте говорить глупости! – невозмутимо ответил он тем временем тому самому гранду Беньехо. – Я не один, а с вами. Кроме того, нас сопровождают четверо офицеров, а сам я прекрасно могу за себя постоять.
С этими словами он хлопнул ладонью по усыпанной каменьями рукояти шпаги, что висела на дорогущем ремне с золотыми вставками.
– Значит, разбойники, – кивнул он, возвращаясь к разговору со мной. – Очень сожалею и надеюсь, что негодяи никого не убили из ваших близких, ронна…
– Ронна Мартелла Довилье, – ответила я, склонившись в поклоне и снова пытаясь одной рукой спрятать грязный подол.
Единственное, что спасало меня от окончательного позора, это то, что пятно спряталось в складках. А то, если подумать, хороши же были разбойники! Молодой деве попортили прическу, нагадили на платье и были таковы! Тоже мне, ограбление…
– Довилье? – удивленно приподнял бровь Альфиан, глядя на меня по-новому. – Вы наследница Ржавой вдовы?
Меня снова бросило в жар.
Значит, и он знал мою бабку! И как теперь мне поступить? Признаться, что я – не ведьма, а значит, и не наследница и, выходит, толку от меня никакого, один вред. Или солгать и сказать, что, мол, так и так, встретили вы, ваше высочество, страшную колдунью! И глаза еще пошире округлить… для пущего эффекта.
– Да, ваше высочество, – кивнула, собравшись с силами и прикидывая в голове верный ответ. Если тут вообще мог быть такой. – Я внучка гранды Довилье, но…
Хмуря из кустов предательски молчал. Словно я должна была принять решение самостоятельно.
Что ж… пусть так и будет.
– Но я не обладаю ее силами, – выдохнула, зажмурившись. – Я вообще еще не прошла инициацию и как колдунья совершенно бесполезна.
– Колдунья? Колдунья?! – раздалось визгливое за спиной принца. Толстяк не торопился выходить из кареты, потому что принц наказал сидеть там. Однако он не останавливал себя от комментариев. – Она может быть подослана вас убить!
Принц вдруг мягко и звонко рассмеялся, демонстрируя спокойный и располагающий к общению нрав. Надо заметить, что наследник престола и вовсе показался бы мне даже очень приятным, если бы так часто не глядел на мою «розочку».
– Она даже не вступила в силу, уймитесь, гранд Беньехо! – ответил принц. – А вы, ронна Довилье, конечно же, уже зарегистрировались в Специальном отделе по Волшебным делам?
– Нет, – покачала головой я. – К сожалению, именно туда я и направлялась сегодня, – снова кашлянув в кулак, проговорила я. Лгать я совершенно не умела и сейчас чувствовала, как уши краснеют и выдают ложь. – Но разбойники… и… вот…
Я показала на себя, расстроенно всхлипнув. Последнее, кстати, вышло очень натурально. Наверно, потому, что меня до сих пор трясло от всего происходящего и я, вообще-то, и впрямь была жутко расстроена.
Платье испорчено, я выгляжу как пугало, опозорилась перед принцем, план… я бы сказала, что провалился, но, судя по блеску в несколько бесстыдных глазах Альфиана Златоносного, он все же не столько провалился, сколько претерпел изменения. И что теперь из всего этого выйдет, я не имела ни малейшего представления. Но была твердо намерена выжать из ситуации максимум!
В конце концов, не я ли всегда выхожу победителем из любой передряги?
Это единственное, что хоть немного успокаивало после того, как эти самые передряги множились и росли словно щетинки на ногах паука. Оставалось надеяться, что удача не умчится прочь в закат, потому что тогда останусь только я и накрывший меня медный таз неприятностей.
– Я помогу вам, Мартелла, – уверенно проговорил Альфиан, взяв мою руку и погладив по тыльной стороне ладони, – разве я не принц? А принцы должны помогать своим подданным.
– Что вы имеете в виду, ваше высочество? – робко спросила я, игнорируя мурашки от его прикосновения и стараясь взглянуть на него, как это говорится, томно из-под ресниц. Понятия не имела, как это делается, но очень старалась!
Судя по тому, что взгляд Альфиана опять упал куда-то неприлично низко, либо у меня получилось, либо наследника престола от «розочки» уже ничем не отвлечь.
– Скажите, Мартелла… Я же могу вас так звать?
– О, безусловно, мой принц, – скромно потупила взор я, нарочно вплетя во фразу это «мой принц». Не уверена, что так вообще было можно говорить, но Альфиан в ответ одобрительно улыбнулся и даже сжал мою ладонь.
Оставалось надеяться, что я не перестаралась. С принца станется…
Но об этом я старалась не думать.
– Так вот, милая Мартелла, – продолжил он, ласково поглаживая мою руку, – поскольку вы пострадали от разбойников, от которых корона должна защищать своих подданных, то я обязуюсь выплатить вам денежную компенсацию. На нее вы возместите себе утерянную карету и прочие мелочи.
Он пощелкал пальцами, и тут же толстяк, что все это время послушно ожидал позади, подбежал к принцу и с поклоном вложил в его руку мешок с монетами, перевязанный лентой с золотыми каплями на концах.
Альфиан передал мне это богатство, пока я старательно подбирала упавшую челюсть и как-то пыталась поблагодарить его в ответ. Но принц, как оказалось, на этом не закончил:
– Также, полагаю, как родственница гранды Довилье, вы в курсе, что через несколько дней начнется Королевский Отбор невест, верно?
– Отбор? – переспросила я.
– Конечно, – кивнул Альфиан. – Приглашения получили всего несколько благородных ронн со всего королевства.
Он снова пощелкал пальцами. Но на этот раз толстяк Беньехо взвыл и проговорил:
– Ваш папенька будет в ярости, ваше высочество! Нельзя раздавать приглашения направо и налево! Вы и так уже ангажировали трех дам без дозволения его величества!
Но принц только вновь пощелкал пальцами. Бедный гранд закатил глаза к небу и достал из кармана крупный перстень с ярко-желтым камнем, внутри которого на самом дне сверкало изображение короны.
Перстень Альфиан тоже передал мне.
– Отныне вы, ронна Довилье, участница Отбора на роль моей невесты.
Я приняла подарок, натянув благодарную улыбку.
Принц сверкал как начищенная монета. Словно только что пожаловал мне ни много ни мало целый особняк, спас от смерти и вообще одарил чем-то восхитительным.
Очевидно, он считал, что любая ронна в королевстве должна быть счастлива от мысли стать его женой. В целом он, наверное, недалек от правды. Ведь жена наследника – будущая королева. Не об этом ли грезят все девушки от мала до велика?
