Страница 2 из 8
– Это мое прошение об отставке, мэм, – сказал он.
– Давай только обойдемся без вот этого «мэм», Ленни, – сказала я. – Какого черта?
Он покачал головой и опустил глаза, словно хотел рассмотреть что-то на своих безукоризненно почищенных ботинках.
– Это обдуманное решение, Боб.
– И когда ты успел его принять?
– Э… в тот момент, когда узнал, кто будет нашим новым директором, – сказал он. – Ничего личного, Боб.
– Как по мне, то в этом полно личного, – сказала я.
Это было чертовски похоже на вотум недоверия, как будто бы он считал, что мое назначение приведет ТАКС к неминуемой катастрофе, по сравнению с которой все предыдущие катастрофы агентства покажутся не стоящими упоминания забавными происшествиями. Или ему просто не нравилось работать под руководством женщины. Или именно под моим руководством… Как бы там ни было, я бы хотела, чтобы он объяснился.
– Дело не в тебе, Боб, – сказал Ленни.
– Это несколько противоречит с твоим предыдущим заявлением, – заметила я.
– Э… тут сложно объяснить….
– А ты попробуй, – сказала я.
– Я ничего не имею против тебя лично и желаю тебе в будущем только всего хорошего, – сказал Ленни. – Проблема в том, что когда это будущее начнет происходить, я хотел бы быть подальше от всего этого.
– Все еще слишком туманно, – сказала я.
– Грядет буря, – сказал он.
– Ты знаешь что-то конкретное, или у тебя вдруг открылись способности пророка?
– Ни то, ни другое, – сказал он. – Я не знаю, что это будет за буря, какие у нее очертания, откуда она придет и какой урон может нанести. Но она, несомненно, придет, и эпицентр у нее будет находиться где-то… ну, где-то вот здесь.
И он очертил рукой круг. Это был весьма неопределенный жест, который мог включать в себя этот чертов кабинет, или это чертово здание, или этот чертов Город.
– На чем основывается это твое знание? – поинтересовалась я.
– Это законы жанра, – сказал он. – Все идет по нарастающей, и каждый новый кризис глубже и опаснее предыдущего.
– То есть, ты все-таки считаешь, что меня ведет сюжет?
– Это неважно, Боб, – сказал он. – Законы жанра глубже, чем просто сюжет. В нашем мире они как гравитация. Ты можешь не думать о них, можешь не обращать на них внимания, но от этого они все равно не перестают работать. Посмотри, с чего начиналась твоя история с агентством. Ты была обычным копом и работала на улицах. А теперь ты – директор ТАКС и Смерть стоит за твоим правым плечом.
– Вообще-то, я сижу, – сказал Борден. – И, совершенно определенно, слева.
– Со всем моим уважением, сэр, но вы понимаете, что я имею в виду.
Гарри покачал головой.
– Я в вашем мире не так давно и еще полностью не разобрался, как чего устроено.
– Это же очевидно, – сказал Ленни. – Это элементарные правила любого сериала. Персонаж со временем становится все круче, соответственно, вызовы, которые бросает ему мироздание, становятся все масштабнее. Я хочу сказать, что применимо к нашей ситуации… Проблемы, которые возникают у обычного копа, нельзя сравнивать с проблемами, которые могут быть у директора ТАКС.
– И что, у вас это реально так работает? – спросил Гарри и посмотрел на меня.
Я пожала плечами.
– Если только история не закончена. Полагаю, в таком случае все эти законы жанра не имеют силы и начинается просто жизнь.
– Не факт, что это приятнее, – вздохнул Гарри.
– Твоя история отнюдь не кажется законченной, Боб, – сказал Ленни.
– Ты имеешь в виду, что мы так и не нашли Черный Блокнот?
– И не только это, – сказал Ленни.
Наверное, здесь он был прав. Блокнот, Кларк, материнство, маячивший в будущем потенциальный статус богини… Или статус потенциальной богини. Добавь к этому застопорившиеся поиски отца и мои так и не решенные проблемы с головой, и ты получишь примерное понимание хотя бы о половине того бардака, с которым мне приходится иметь дело каждый день.
– Получается, что ты хочешь бросить меня вот с этим вот всем, – сказала я.
– Наверное, с твоей стороны это так и выглядит, – угрюмо сказал Ленни.
– А как это выглядит с твоей?
– Как вопрос выживания, – сказал он. – Ты выбиралась из каждой своей передряги, пусть и не без потерь, но многие люди, которые были с тобой рядом, так и не выбрались. Даже Кларк, которому двести лет все было ни по чем.
– Вы сами его и уложили, – сказала я.
– В контексте неважно, кто кого уложил, – сказал Ленни. – Важно то, что рядом с тобой никто не может чувствовать себя в безопасности.
– Я могу, – сказал Гарри.
– Опять же, при всем моем уважении, сэр, – сказал Ленни. – Но вы здесь недавно.
– Туше, – улыбнулся Гарри. – Полагаете, мне не стоит здесь задерживаться?
– Смерть ходит своими путями, – обтекаемо ответил Ленни. – Подпиши бумагу, Боб. Или я уйду в самоволку, и тебе придется объявлять меня в розыск.
Когда я последний раз появилась в Городе и встретилась с Ленни, он угодил в больницу. И это еще можно было назвать везением, потому что замес тогда был невероятно жестокий, и в результате гораздо большее количество людей переехали жить на кладбище.
Наверное, как бы печально ни было это признавать, я не имею права удерживать его на службе против его воли.
– Отработаешь две недели? – спросила я.
– Только если ты попросишь, – слабо улыбнулся он. – Необходимости в этом нет. После того, как я вышел из больницы, мне не поручали ничего серьезного, незакрытых расследований у меня нет, так что передача дел не должна занять много времени.
– И чем думаешь заняться в отставке?
– Еще не решил, – сказал он. – Наверное, возьму паузу на пару месяцев, съезжу куда-нибудь.
– Белиз в это время года особенно чудесен, – сказала я.
Впрочем, Белиз неплох в любое время года. Особенно если за тобой по пятам не ходят индейцы, называя тебя непроизносимым именем своего божества, а местные парикмахеры не зовут тебя замуж. Но, думаю, что у Ленни таких проблем возникнуть не должно.
– Спасибо, я подумаю, – сказал Ленни.
Ручка в недрах стола все-таки нашлась, и я поставила размашистую подпись под его прошением.
– Можешь идти в отдел кадров и забрать свой договор, подписанный кровью, – сказала я. – Или как это тут у вас происходит
– Примерно так и происходит, – сказал он. – Спасибо, Боб.
– Удачи, Ленни, – сказала я.
– И тебе, Боб.
И он ушел.
Он был неплохим парнем, одним из немногих моих знакомых, которому удалось пережить первые акты этой драмы, и мне было грустно от того, что в один из очередных непростых периодов моей жизни я останусь без его поддержки. Но я хорошо его понимала. Знакомство со мной не принесло ему ничего хорошего, и он предпочел выйти из игры, пока еще может ходить на своих двоих.
Это суровая игра. Я сама бы из нее вышла, если бы у меня была такая возможность. Бежала бы, роняя тапки…
– Не слишком вдохновляющее начало, – признал Гарри, закидывая ногу на ногу. – Но не стоит отчаиваться.
– Конечно, – мрачно согласилась я. – Ведь дальше все может пойти еще хуже, и стоит поберечь свое отчаяние до этих времен.
– Понимаю, что само устройство вашего мира к этому располагает, но, на мой взгляд, вы все тут склонны излишне драматизировать любую ситуацию, – сказал Гарри.
– Возможно, – согласилась я.
– Кстати, об этом, – сказал Гарри. – Как давно ты последний раз была в больнице у Кларка?
– Давно, – сказала я. С моего последнего визита в больницу прошло больше двух месяцев.
– Почему?
– А почему это тебя заботит? – спросила я, может быть, чуточку резче, чем планировала.
По крайней мере, у меня в голове эта фраза прозвучала куда вежливее.
Гарри и бровью не повел.
– Я просто пытаюсь тебя понять, – сказала она. – Один твой старый знакомый оставляет службу, и тебя это очевидно расстраивает. А другой твой знакомый…
– Лежит в больнице, в положении, в котором я никак не могу ему помочь, и это меня тоже расстраивает, – сказала я.
– И ты хочешь сказать, что просто пытаешься спрятать голову в песок? – поинтересовался Гарри. – Игнорировать проблему, надеясь, что она рассосется сама по себе?
– А это хоть у кого-нибудь срабатывало?
– Может быть, – сказал он. – Но мне о таких случаях неизвестно.
– Ну и вот, – сказала я. – Стало быть, есть другая причина.
– Так расскажи дядюшке Гарри, что тебя гложет, Боб.
– В данный момент меня гложет вопрос, кто убивает всех этих людей в вашей вселенной, пока ты прохлаждаешься здесь, дядюшка.
– У тебя ошибка в позиционировании, – сказал он. – Я уже объяснял, я не тот Смерть, который приходит за каждым, в мое отсутствие люди совершенно спокойно продолжают убивать друг друга сами. Как, собственно говоря, они всегда и делали. Но я понимаю твой намек и больше не буду лезть к тебе с непрошенными советами.
– Что, правда?
– Ну, может быть, я просто буду давать их чуть реже, – сказал он. – Но я же вижу, что эта тема тебя гложет, Боб.
– Это так заметно?
– Я уже очень долго живу на этом свете, – сказал он. – И к тому же, я профессиональный разведчик. Точнее, когда-то им был, но навыки-то все равно остались.
– Понимаю, – сказала я. – Прости, но я не хочу сейчас говорить о Кларке.
– Ладно, – легко согласился Гарри. – Будешь готова, дай знать.
– Угу.
Когда я последний раз его навещала, Кларк был плох. Не физически, конечно, в этом плане все было стабильно, но он был плох морально. Было видно, что он устал, что ловушка, в которую он угодил, вымывает его душевные силы. И фраза «мне двести лет, и я устал» уже прозвучала.
Я боялась той просьбы, что может за этим последовать, поэтому решила, что не буду появляться в больнице, пока у меня не будет каких-то конкретных результатов, которые я могу ему показать. Но время шло, а чертов Блокнот как в воду канул, и все усилия ТАКС по его поискам не давали результатов. Может быть, Аманда просто выбросила его во время своего побега, и он тихо-спокойно валяется в канаве и ждет, пока его подберет новый владелец.
Это непременно случится. Черный Блокнот был могущественным артефактом, а такие вещи обычно притягивают к себе людей. Иногда даже в буквальном смысле притягивают.
В дверь опять постучали, и я понадеялась, что хотя бы эта встреча запланирована и значится в моем сегодняшнем расписании.
– Войдите, – сказала я.
Дверь открылась, и он появился на пороге. Как обычно, он был в безукоризненно сшитом по фигуре костюме, начищенных туфлях и солнцезащитных очках, скрывающих ледяной взгляд его серых глаз.
Элиот чертов Смит своей собственной персоной.
Глава 2
Задерживаться на пороге он не стал. Слегка прихрамывая (никто из участников не вышел из той истории без потерь, хотя его потери, если сравнивать с другими, были минимальны), он пересек мой невеликий кабинет и уселся на стул для посетителей. Расстегнул пуговицу пиджака и положил себе на колени планшет.
– Доброе утро, мисс Кэррингтон. Доброе утро, мистер Борден.
Гарри ответил ему коротким кивком.
– Доброе утро, Эллиот, – сказала я. – Приступим к делу?
