– Дорогая, ты как всегда чудесно выглядишь, – только тот, кто очень и очень хорошо знал Сокола, мог заподозрить некую ироничность в его интонации.
Девушка знала Филиппа Ивановича средне… то есть гораздо лучше, чем люди, которые смотрели фильмы с его участием, повседневно общались с ним, были коллегами или приятелями.
Да, Эвил знала, кто он такой на самом деле, знала даже, откуда он. Только вот усмешку не уловила, принимая комплимент за истину.
– Ты тоже ничего, – заявила она, проходя в гостиницу. – Так вот где ты обустроился… ну, всё такое… скромненькое. Тут бы золота побольше, поярче…
– Милая, так куда уж нам, – рассмеялся Соколовский, – За тобой-то всё равно не угнаться, так стоит ли стараться?
Эвил снисходительно кивнула – она происходила из семьи очень, просто неприлично богатых змей, которые испокон веков владели несметными золотыми россыпями, так что ничего странного в ответе Сокола она не увидела – ну да… ему за ней и не угнаться.
Соколовский старательно запинал поглубже смешок, напомнив себе, что ему нужна эта забавная змейка, и уточнил:
– Сначала к врачу или хочешь осмотреться?
– Сначала хочу убедиться, что правильно тебя поняла! – Эвил покосилась на него, – Ты действительно доверяешь этому человеку? А почему? Она твоя пассия, и ты просто не хочешь её засветить?
– Нет, она не имеет никакого отношения к моей личной жизни, – покачал головой Соколовский. – Но доверять я ей действительно доверяю.
– И она знает, кто ты? – требовательно спросила Эвил.
– Да.
– И про крылья?
– Да…
– А если я проверю? Сможешь при ней взлететь?
Соколовский порадовался тому, что не стал торопиться с приглашением Эвелин в гостиницу, а дождался такого удачного момента с поездкой Тани в его лесной терем, где она сама всё и увидела, и приняла.
– Нда… всё хорошо вовремя! – подумал он.
– Так что? – Эвил нетерпеливо прищурила тёмные глаза, а точнее глаза, закрытые линзами.
– Она знает, кто я, знает, откуда, видела крылья. Взлететь при ней я могу запросто, – усмехнулся Сокол. – Не веришь? Пошли, я вас познакомлю и продемонстрирую то, что сейчас сказал, а ты посмотришь. Решение, что именно рассказывать ей, какую информацию доверить, а главное, что показывать, будешь принимать по результатам. Так хочешь?
– Да! – Эвил давным-давно не доверяла людям, она их только использовала.
Это было и безопаснее, и приятнее… Условия диктовала она, в выигрыше была она, а всё остальное – обязательства, проблемы, трудности и непонимание, что именно с ними происходит, были у людей. Так им и надо! На что они ещё годятся? А?
Когда у неё возникли проблемы с глазами, она хотела поступить привычным способом – подчинить себе очередного исполнителя и пользоваться его услугами. Только вот… выяснилось, что про змеиное зрение мало кто что-то существенное знает, а если ещё учесть, что испортилось оно в людском виде, то стало понятно, что врача-то подчинить себе проще простого, только вот найти его невозможно!
Про ветклинику Сокола Эвил узнала довольно давно, как и о том, что там лечат и необычных пациентов. Очень разных… и они довольны! Идея самой туда обратиться возникла сразу, но вот беда, никак не удавалось выцепить ту самую ветеринаршу, которую так хвалили.
Нет, можно, конечно, было прийти к ней на приём, прихватив живущего у неё полоза. Эвил даже собралась и полоза взяла, только вот доехала до подворотни и поняла, что тут так просто не проехать, некомфортно ей – охраняемая территория.
– Забрать её не смогу, не дадут! – опечалилась Эвил, решив отыскать какой-то иной путь, по которому можно проползти прямиком к решению задачи – она точно его отыщет. Всегда находила!
Мысль прийти с просьбой к Соколовскому была сродни проигрышу в сражении, но глаза болели всё больше, и тогда Эвил решила, что можно уступить сражение, но выиграть всё остальное, например, заполучить себе личную прислугу с возможностью лечиться у неё!
– Правда, Сокол будет против. Небось, старался, заморачивал девицу изо всех сил. Само собой, он просто так мне её не уступит, но я не я буду, если её не уволоку в свою нору! А пока надо бы проверить, подойдёт ли она мне.
Соколовский, зная предприимчивую особу, прекрасно понимал и стиль её мышления, поэтому следующее движение змеицы мало того, что просчитал, так ещё и Таню заранее обезопасил от этого, так что теперь только улыбался про себя.
Он проводил Эвил в самую роскошную комнату гостиницы, попросил немного подождать, а сам отправился за Татьяной.
К его приходу в кухне уже было не протолкнуться – там и Таня с Враном и Уртяном были, и Тишинор с Шушаной, которая примчалась выяснить, что это у них за странная гостья такая. Даже слегка осоловевший Терентий обнаружился.
– Ты… чернокрылая непонятливая полетайка! – шипел он на Врана. – Я был на чердаке и мне было хорошо. Чего ты ко мне пристал? Зачем утащил от такого блаженства?
Вран в ответ фыркал – сердился на расслабленного кота. Тут, понимаете, какие-то змеи на пороге, а с Таней только этот бестолковый травовед! Ладно Крамеш – он делом занят, а остальные?
– Так, Танечка, я смотрю вы уже средством воспользовались? – прищурился Сокол. – Всё хорошо?
– Да, всё отлично, – бодро отчиталась Татьяна.
– Ну тогда пойдёмте, а то там пациентка переживает. Очень жаждет вас заполучить, – хмыкнул Соколовский, а потом покосился на моментально помрачневшего Врана.
– Это в Таниных интересах… – предупредил он «бунт на корабле», – Эвил прекрасно отвлечёт на себя внимание излишне любопытствующих папарацци, иначе нам будет очень непросто Татьяну уберечь.
– А если она силой попытается? – спросил Вран, – Ну змеюка эта… возьмёт и решит уволочь Таню?
– Она, конечно, сложная особа, но не идиoткa же, – суховато объяснил Соколовский. – Таня, вы готовы?
– Нет, но идти надо! – бодро заявила Татьяна, подходя к проходу в гостиничный коридор. – Она в людском виде?
– Да, в людском. Она, перед тем как показаться вам в истинном виде, хочет, чтобы я ей продемонстрировал, что вы про мои крылья в курсе, так что не пугайтесь…
С точки зрения Татьяны, превращение человека в сокола и обратно, было на порядок менее пугающим, нежели преобразование девушки в здоровенную змею. Вот без последнего зрелища она бы точно обошлась! Но работа есть работа!
Деловитый вид Татьяны, идущей с ним рядом по коридору, Сокола даже слегка растрогал.
– Очень старается не бояться… молодец, конечно! И я молодец – кто Таню нашёл? – усмехнулся Сокол, припоминая своего хорошего знакомого и его извечную присказку о том, какой он молодец, правда, потом его мысли всё равно вернулись к делу:
– Ну да ладно, чего не сделаешь для прессы, даже со змеюками приходится общаться!
Правда, девушка, которая элегантно устроилась на диване в изысканно обставленном помещении, меньше всего напоминала змею. Темноволосая, с безупречной фигурой, длинными красивыми ногами, обдуманно скрещёнными в лодыжках – поза хоть на обложку журнала о светской жизни.
Увидев, как поворачивается ручка двери, она расчётливо медленно подняла тёмные глаза и лениво заправила за ухо прядь коротких волос.
– Эвил, это Татьяна, – Соколовский точно знал, что это представление было отыграно специально для них. – Таня – это Эвелин, которая нуждается в вашей помощи.
– Я ещё не знаю… могу ли доверять ей. Ты обещал… – капризно протянула красавица.
– Ах, да, прости! – Сокол резко опустился на пол, через миг взлетев оттуда крупной птицей.
Таня бестрепетно наблюдала за этим зрелищем и едва не отшатнулась, когда обнаружила прямо перед своим носом эту самую Эвил, беззвучно и совершенно стремительно оказавшуюся рядом.
– Ссмотри на меня! – приказала она, уставившись на Таню. – Сссмотрии…
Татьяна и без этого требования не могла отвести взгляда от глаз Эвил – она никогда не видела, как от чёрного зрачка расходится яркое золотое свечение, зрачок становится узким, но и полоска свечения, и сам зрачок ограничены…
– У вас линзы! – Таня неосознанно заговорила «профессионально-врачебным» тоном, который заставлял прислушиваться к её словам даже очень серьёзно настроенных пациентов. – Какой смысл осматривать глаза, если вы не сняли линзы?
Соколовский, уже вернувшийся в свой вид, едва удержался от смеха – настолько ошарашенной выглядела Эвил.
– Чем бы змейка не тешилась, абы не плющилась! – мелькнула в голове хулиганская фразочка. – А Эвил прямо-таки ошалела!
Глава 6. Кардинальное изменение
– Сссшта? – только и смогла выговорить поражённая до глубины души Эвил.
– Говорю, какой смысл приходить на приём к врачу для того, чтобы вам осмотрели зрение, и не снимать линзы? – строго спросила Таня, не отрывая взгляда от глаз Эвил. – Снимайте!
– Cccнимать? – недоумевающе просипела Эвил.
– Эвил, она не среагирует на твоё внушение, так что не трудись! – насмешливо пояснил Соколовский, который уже вернул свой человеческий вид и подошёл к Татьяне, встав рядом и строго глядя на гостью. – И да… позволь спросить, а как ты посмела попытаться мою сотрудницу себе уволочь?
– Да я просто… просто попыталась, а это не считается! – заявила Эвил, и с этим изумительно парадоксальным выводом Соколовский даже и не знал, что делать.
Он с носительницами «девочкиного мышления» дело имел регулярно и никакой прелести в этом не видел, даже когда это были настоящие девушки, но тут-то змеица!
– Милая, а тебе не кажется, что это уже хамство? – холодно уточнил Сокол.
– Я не собиралась хамить! – совершенно откровенно ответствовала эстрадная змея.
– Да, ты просто собиралась поработить и уволочь к себе мою сотрудницу!
– Но… но у меня же ничего не получилось! Неужели же ты будешь сердиться на меня из-за такого пустяка? – Эвил кокетливо взмахнула ресницами.
– Непременно, обязательно буду! – уверенно ответил Сокол. – И вот это, – он картинно похлопал глазами, искусно изобразив кокетство гостьи, – Оставь для поклонников. Я на такое не покупаюсь! – он обошёл гостью, прошёл мимо Татьяны, чуть коснувшись её плеча, и устроился на диване.
– Бука какой! – вздохнула Эвил. – Всегда был букой и вредным типом! – пожаловалась она Тане. – А вы… вы не хотите от него уволиться и ко мне перейти работать?
– Эвил! – рявкнул Соколовский.
– Ну что тебе опять не нравится? Я ничего не делаю, просто спрашиваю! И чего ты глаза закатываешь и такую морду делаешь, словно тебе хвост воротами прищемили? – фыркнула Эвил, а потом повернулась к Тане:
– Ну так что? Пойдёшь ко мне работать?
– Нет, спасибо за предложение, но я работаю у Филиппа Ивановича и ничего менять не собираюсь.
– Ну и зря! Я всё равно заплачу больше! Я богаче!
– А мне больше не надо! – улыбнулась Таня, а потом чуть отпрянула, потому что Эвил неожиданно скользнула к ней, крепко схватив за локти и уставившись прямо в глаза.
– Хм… и не влюблена в него… странно! И страха никакого не чую! – она отодвинулась от Татьяны и, оглянувшись на Соколовского, пожаловалась:
– Ничего не понимаю! Денег больше не надо, но не влюблена и не боится тебя, не шарахается от меня…
– Эвил, не страдай. Это просто такой человек, – сочувственно усмехнувшись, объяснил Соколовский, порадовавшись, что только что на время предусмотрительно «отключил» Татьяне некоторые рефлексы, чтобы она не отпрыгивала от излишне порывистой Эвил. – Кстати, учти, твоё шипение по поводу «ничего не вышло, а значит, не было», я не принимаю!
– Ну хорошо… и чего тебе по этому поводу надо? Денег? Штраф? Приплюсуй к счёту! – раздражённо дёрнула плечиком Эвил.
– Хорошо, раз ты так щедра, отказываться не стану, правда, мне не деньги нужны, а услуга.
– Спеть дуэтом? – подобралась Эвил, заинтересованно прищурившись.
– Нет уж, мне только в ваш гадюшник влезть не хватает! Спасибо, мне своего достаточно! Давай так… Таня тебя сейчас осмотрит, скажет, что может сделать, а потом мы с тобой потолкуем о взаимовыгодном сотрудничестве.
– Даже так… ну ладно. Хорошо!
Татьяна, которая наконец-то добралась до пациентки, велела ей снять линзы и рассказать о том, что именно её тревожит. Она всматривалась в ярко-золотую радужку с узким зрачком и внимательно слушала жалобы Эвил:
– Да линзы и тревожат! Глаза сильно болят, и видеть я стала хуже. К людскому врачу я хожу, он мне линзы подбирает, но проблема в том, что… этот тип оказался слишком уж внушаемым. Я даже не ожидала! Он как начал мне подчиняться, так и остановиться не может! То есть я его спрашиваю, можно ли мне линзы носить, а он мне говорит: «Как угодно госпоже!» Спрашиваю, сколько можно носить, а он мне: «Сколько госпоже захочется!» Вот я и носила… Нет, я там на упаковке правила читала, конечно, но…
– Но раз тебе сказали, что ты можешь делать, что угодно, ты так себя и вела? – вздохнул Филипп.
Он никуда не ушёл, устроился неподалёку на диване, вольготно там разлёгся и рассматривал потолок.
– И нечего так вздыхать! Что я должна была ещё подумать? – рассердилась Эвил.
– А следующего офтальмолога ты решила уже не подчинять? Скромно остановилась на одном?
– Нет, конечно! Но… второй оказался совсем никудышным. Падает ниц и поёт.
– Чего поёт?
– Да песни мои поёт… псссих! А потом начал просссить прощщения и говорить, что диплом купил! Он же врать-то мне не мошшшет! – в голосе Эвил всё больше и больше приступали шипящие звуки, и Таня подумала, что это, наверное, как с воронами – когда они волнуются, проявляется природное произношение звуков.
– Танечка… – Соколовский вопросительно покосился на Татьяну. – Что скажете?
– Отёк роговицы, – пожала плечами Татьяна, – Надо лечить, иначе всё будет хуже.
– А линзы? Линзы я могу носить?
– Нет. Глазам надо дать передышку.
– Да как же мне быть? – Эвил поморгала. – С такими-то глазами я не могу…
Действительно, яркие золотые радужки и необычной формы зрачок уж очень обращали на себя внимание.
– Почему же? – Соколовский небрежно взъерошил волосы, – Можешь сказать, что у тебя период изменений в жизни, ты решила кардинально переделать свой стиль, вот и надела такие красивые золотые линзы!
– И какие же у меня изменения? – прищурилась Эвил, что-то такое уловившая в голосе Сокола.
– Я могу тебе слегка помочь в объяснении этого факта…
