– Мама, – осторожно начала я, – а мы всегда делаем булочки по этому рецепту?
Маргарет нахмурилась.
– По рецепту твоей бабушки, как и весь наш хлеб. Почему ты спрашиваешь?
Я пожала плечами.
– Просто подумала… может, стоит попробовать что-то новое? Добавить больше масла в тесто или меда в начинку?
Собеседница мигом нахмурилась, упрямо поджала губы:
– Мы не можем позволить себе тратиться на новые ингредиенты, Уитни. Ты же знаешь наше положение.
– Какое положение? – вопрос вырвался прежде, чем я успела подумать.
Маргарет тяжело вздохнула, опускаясь на стул.
– Ох, горемычная ты моя, явно ведь голову зашибла! После смерти отца наши дела идут всё хуже. Люди, с появлением Джонсонов, теперь предпочитают их новую пекарню, что на главной улице. У них печь получше, да и прилавок с товаром куда красивее нашего. – Она устало потёрла виски, будто пытаясь снять вдруг накатившую боль. – Если в этом месяце мы не выплатим долг за муку, Оливер больше не даст нам товар в кредит.
Я почувствовала, как внутри всё дрогнуло от жалости к этому, по сути, чужой мне, изможденной женщине. Мне отчаянно захотелось ей хоть чем-нибудь помочь.
– Прости, я просто… после вчерашнего падения некоторые вещи вылетели из головы, – попыталась я объяснить своё странное поведение.
Маргарет смягчилась.
– Всё в порядке, дорогая. Пройдёт день-два, и память полностью вернётся. Главное, что ты здорова.
Колокольчик над дверью звякнул, оповещая о первом посетителе. Маргарет быстро поправила передник и вышла в торговый зал с приклеенной улыбкой на губах.
Я осталась на кухне, размышляя о ситуации. Судя по полученной информации, финансовое положение пекарни я всё же определила верно – оно было катастрофическим. Качество продукции – низким. А конкуренция – высокой. Идеальный рецепт для бизнес-краха.
День тянулся медленно. Клиентов было мало. Пожилые женщины, пара рабочих, священник из местной церкви. Они покупали по одной буханке хлеба, иногда добавляя булочку. К закрытию половина выпечки осталась нераспроданной.
– Завтра сделаем сухари, – вздохнула Маргарет, убирая непроданный хлеб. – Может, хоть их удастся сбыть.
После закрытия, новая мама позвала меня прогуляться.
– Пройдёмся до лавки, нужно попросить Оливера подождать с долгом ещё неделю.
Я тут же согласилась, радуясь возможности узнать больше о городке.
Брайарвуд оказался типичным провинциальным поселением: одна главная улица с лавками и церковью, несколько жилых кварталов, рыночная площадь. Маргарет, встречаясь со знакомыми, вежливо с ними раскланивалась, некоторые интересовались моим здоровьем. Видимо, новость о моём падении уже разлетелась по городку. Интересно, как они узнали?
– Миссис Браун, как ваша дочь? – спросила полная женщина в цветастом платье. – Я слышала, она вчера упала замертво прямо у печи!
– Слухи преувеличены, миссис Хиггинс, – спокойно ответила Маргарет. – Уитни просто переутомилась.
– Да-да, конечно, – женщина заговорщически понизила голос. – А я слышала, что это из-за того, что она отказала молодому Джеймсу. Говорят, он сделал ей предложение, а она ему отказала! Такому приличному юноше!
Я почувствовала, как отчего-то краска заливает лицо. И не могла истолковать эту свою реакцию на совершенно незнакомое мне имя. Кто такой этот Джеймс? И почему мой отказ стал предметом сплетен?
– Миссис Хиггинс, – в голосе Маргарет появились ледяные нотки, – моя дочь вольна сама решать, за кого ей выходить замуж. А теперь извините, нам нужно идти.
Она потянула меня за руку, и мы поспешили дальше. Я заметила, как люди оборачиваются нам вслед, шепчутся. Очевидно, в таком маленьком городе любое событие становилось поводом для обсуждения.
Лавка Оливера находилась в конце главной улицы. Колокольчик звякнул, когда мы вошли в тёмное помещение, заставленное мешками и ящиками. За прилавком стоял худой мужчина с острым носом и редеющими волосами.
– Миссис Браун, – он кивнул Маргарет без улыбки. – Уитни.
– Мистер Оливер, – Маргарет начала осторожно, – я пришла поговорить о нашем долге.
– О четырёх фунтах и шести шиллингах, – немедленно уточнил лавочник. – Срок вышел ещё в прошлую пятницу.
– Я знаю, и я прошу вас о небольшой отсрочке. Всего на неделю. В субботу будет ярмарка, мы надеемся хорошо поторговать и…
– Миссис Браун, – перебил её Оливер, – я уже дважды давал вам отсрочку. Либо вы платите завтра, либо я вынужден прекратить отпускать вам товар в кредит.
Я видела, как плечи Маргарет поникли.
– Но без муки мы не сможем печь хлеб, а без хлеба не сможем заработать, чтобы вернуть долг, – в её голосе звучало отчаяние.
– Это уже ваши проблемы, – холодно ответил тот. – Возможно, пришло время подумать о продаже пекарни. Я слышал, Джонсоны интересовались вашим помещением.
Маргарет побледнела, а я почувствовала, как внутри закипает злость. Этот скряга намеренно загонял нас в угол.
– Мистер Оливер, – вмешалась я, не в силах молчать, – мы понимаем вашу позицию. Но подумайте: если мы закроемся, вы потеряете постоянного клиента. А если дадите нам ещё неделю и немного муки в кредит, мы не только вернём вам долг полностью, но и продолжим закупать у вас продукты в будущем.
Лавочник прищурился, разглядывая меня с новым интересом.
– А ты стала смелее, Уитни. Раньше и двух слов связать не могла в моём присутствии.
Я выпрямилась, вспоминая все навыки ведения переговоров, полученные в ресторанном бизнесе.
– Я просто предлагаю взаимовыгодное решение. Более того, я гарантирую, что к следующей субботе мы полностью рассчитаемся с долгом.
Маргарет бросила на меня встревоженный взгляд, но я продолжала смотреть прямо в глаза Оливеру.
– И как же ты это гарантируешь? – усмехнулся он. – У тебя есть волшебная палочка?
– У меня есть новые рецепты, – ответила я с уверенностью, которой не чувствовала. – Дайте нам шанс, и вы не пожалеете.
Оливер долго молчал, постукивая пальцами по прилавку. Наконец, сдаваясь, громко вымолвил:
– Одна неделя, миссис Браун. И только потому, что ваш покойный муж был моим другом. Но не больше одного мешка.
– Спасибо, мистер Оливер! – с облегчением выдохнула Маргарет.
Мы вышли из лавки с мешком муки и смешанными чувствами. Матушка Уитни молчала всю дорогу назад, и только когда мы вернулись в пекарню, она повернулась ко мне:
– Что на тебя нашло, Уитни? Ты никогда не была такой напористой.
Я помогла ей опустить мешок на пол и пожала плечами.
– Я просто подумала, что нам нужно что-то менять. Нельзя продолжать в том же духе и ожидать других результатов.
– Менять? – Маргарет покачала головой. – Мы пекари, Уитни. Мы печём хлеб так же, как делали это мои родители и родители моего мужа. Что тут можно изменить?
– Всё, – тихо ответила я. – Рецепты, способ подачи, ассортимент. Предложить людям то, чего нет у конкурентов.
Маргарет выглядела шокированной, но не стала спорить.
– Поужинаем, а потом поговорим об этом. День был длинным, – только и ответила она.
После скромного ужина из овощного супа и утреннего хлеба я поднялась в комнату рецепиентки. Мне нужно было побыть одной, обдумать ситуацию и найти хоть какую-то информацию о девушке, чьё тело я заняла.
В ящике комода нашёлся тонкий дневник в потрёпанном переплёте. Я осторожно открыла его, чувствуя себя немного виноватой за вторжение в чужую жизнь. Но мне нужны были ответы.
Записи оказались довольно скудными. Уитни не отличалась многословием или глубокими размышлениями. Короткие заметки о погоде, о работе в пекарне, о местных событиях. Несколько упоминаний о Джеймсе – судя по всему, том самом парне, действительно сделавшем ей предложение. «Джеймс опять приходил. Говорит, что любит меня. Не знаю, что ответить. Он хороший, но моё сердце отдано незнакомому рыцарю, проезжавшему наш город месяц назад».
Последняя запись была датирована вчерашним числом: «Не могу больше так жить. Одно и то же каждый день. Та же пекарня, те же лица, те же разговоры. Мама не понимает. Никто не понимает. Хочу убежать куда-нибудь. Хочу другой жизни. Хочу найти его».
Я закрыла дневник, чувствуя странную смесь сочувствия и вины. Похоже, настоящая Уитни была несчастна в своей жизни. И той еще мечтательницей. Судьба распорядилась так, что я заняла её место. А что всё-таки случилось с настоящей Утини? Где она сейчас? В моём теле в Москве?
Мысли роились в голове, но ответов не было. Единственное, что я могла сделать, – это действовать в рамках сложившейся ситуации. А ситуация требовала спасать пекарню от разорения. Не хотелось бы оказаться на улице.
Я вытащила из комода лист бумаги и карандаш, начав составлять список идей. Если мои кулинарные знания из будущего могли помочь, то я воспользуюсь ими на полную катушку! В конце концов, хороший хлеб и выпечка – это не только высокие технологии, но и правильный баланс ингредиентов, техника замеса, контроль за ферментацией теста.
Закончив записывать свои идеи, задула свечу, и легла в кровать, немного успокоенная составленным планом действий.
Утром, пока Маргарет спит, я проведу несколько экспериментов. Попробую создать новое тесто, используя имеющиеся ингредиенты, но в других пропорциях. Если повезёт, мой опыт су-шефа сможет превратить заурядную провинциальную пекарню в нечто особенное. Неповторимое!
С этой мыслью я провалилась в беспокойный сон, где московская кухня переплеталась с викторианской пекарней, а голос Винта превращался в скрипучий голос лавочника Оливера.
Глава 3. Вкус перемен
Проснулась я задолго до рассвета, ещё до того, как пропели первые петухи. Тело Уитни требовало больше сна, но мой разум бурлил от идей, не позволяя расслабиться. Бесшумно спустившись на первый этаж, я зажгла свечу и осмотрелась, теперь уже с профессиональным интересом.
Несмотря на примитивность оборудования, здесь было всё необходимое для базовой выпечки: мука, вода, соль, дрожжи, немного сливочного масла, яйца, сахар, мёд, пара баночек со специями и изюм. Не густо по современным меркам, но для начала достаточно.
Я решила начать с самого простого – улучшить тесто для булочек. Основная проблема вчерашней выпечки в её жёсткости и сухости. Нужно добавить больше жира, продлить время расстойки и пересмотреть температуру выпекания.
Растопив печь, отмерила муку, стараясь выбрать самую качественную из доступной. Вместо обычной воды использовала слегка подогретое молоко, добавила больше сливочного масла и щепотку соли, чтобы усилить вкус. Для сладости взяла мёд, он придаст глубины вкусу и улучшит текстуру.
Замешивая тесто, наслаждалась процессом. После нервного напряжения московского ресторана во всем происходящем сейчас было что-то умиротворяющее: простая обстановка, обыкновенные инциденты, и тишина.
Ничего сверхъестественного – просто мука, вода, дрожжи и руки, превращающие их в нечто большее.
Для начинки приготовила смесь из мёда, корицы, небольшого количества сливочного масла и измельчённого изюма. Затем тонко раскатала тесто, распределила начинку, свернула всё в рулет и нарезала на порционные кусочки. Получились аккуратные спирали – гораздо более привлекательные, чем бесформенные комки Маргарет.
Пока булочки подходили под влажным полотенцем, взялась за обычный хлеб. Основная проблема вчерашних буханок – отсутствие вкуса и плохая текстура. Решением могла стать длительная ферментация и предварительная опара. Я отделила часть муки и дрожжей, смешала с тёплой водой и оставила бродить. Это должно было придать хлебу более глубокий вкус и аромат.
Увлёкшись работой, не заметила, как пролетело время. Лишь когда на лестнице послышались шаги, я очнулась будто от транса.
Потянулась, чтобы размять затёкшие мышцы, и втянула в себя умопомрачительный аромат, коим наполнилась вся пекарня. Пахло восхитительно!
– Уитни? – Маргарет остановилась в дверях, с удивлением оглядывая кухню. – Что ты делаешь в такую рань? И что это за запах?
Я повернулась к ней, чувствуя, как по лицу расплывается счастливая улыбка.
– Доброе утро, мама. Я решила поэкспериментировать с рецептами. Попробуй.
Я протянула ей одну из булочек с корицей. Маргарет взяла её, с подозрением оглядела и всё же осторожно откусила и… так и застыла, выпучив глаза и приоткрыв от шока рот.
– Боже мой! – выдохнула она. – Это что такое?! – она, будто не веря, откусила кусок побольше. – Это… Это… Я шищас языг прогл-чу, – прожевав, добавила: – какая вкуснотища! Как ты это сделала?!
– Немного изменила пропорции и добавила мёд в тесто, – я пожала плечами, стараясь скрыть удовольствие от её реакции. – И по-другому приготовила начинку.
Маргарет осмотрела пекарню, замечая опару для хлеба, нарезанные рулеты с корицей, новые формы для выпечки.
– Но мы же всегда делали всё по-другому… по рецептам твоей бабушки.
– Иногда полезно попробовать новое, – осторожно сказала я. – Мне кажется, эти булочки понравятся покупателям.
Маргарет нахмурилась.
– Но ты использовала больше масла и мёд! Это дорогие ингредиенты, Уитни. Мы не можем себе позволить такую роскошь.
– Это не роскошь, а необходимость, – возразила я. – Если наша выпечка будет вкуснее, люди будут готовы платить больше. Мы сможем поднять цену с пяти до семи пенсов за штуку, и покупатели не будут возражать.
– Семь пенсов! – Маргарет покачала головой. – Никто не станет платить такие деньги!
– Давай проверим, – предложила я. – Продадим сегодня часть булочек по старому рецепту по пять пенсов, а новые – по семь. Посмотрим, что выберут люди.
Маргарет колебалась, но аромат, наполнявший пекарню, и её впечатления от съеденной сдобы, были слишком убедительными аргументами.
– Хорошо, – наконец сдалась она. – Но если новые булочки не будут продаваться, мы вернёмся к старым рецептам.
Я кивнула, мысленно зная, что этого не произойдёт. Разница в качестве слишком очевидна.
Мы продолжили работать вместе, и я заметила, что Маргарет с интересом наблюдает за моими методами. Когда я объяснила ей принцип опары для хлеба, она сначала отнеслась скептически, но увидев, как тесто становится более эластичным и ароматным, начала проявлять любопытство, задавая всё новые вопросы.
К открытию у нас было десять буханок обычного хлеба, десять – улучшенного, дюжина стандартных булочек с корицей и дюжина новых. Я аккуратно разложила их на витрине, стараясь сделать презентацию привлекательнее.
– Ты даже выкладываешь их по-другому, – насупившись, заметила Маргарет.
– Люди едят глазами, – ответила я, вспоминая уроки презентации блюд. – Если выпечка выглядит аппетитно, её охотнее покупают.
Матушка Уитни покачала головой, но ничего не сказала. Я чувствовала её смятение: с одной стороны, привычка и традиции, с другой очевидное улучшение продукта.
