Страница 5 из 6
– Этот факт добавляет плюсов вашей положительной репутации, Василий Николаевич, – улыбнулся я. – И ваша принципиальность в этом вопросе достойна уважения. Именно поэтому я и хочу предложить вам должность своего заместителя.
– Но вы поймите, Александр Петрович, моё место здесь, возле пациента. Я бы лучше посоветовал утвердить на эту должность того, кто с процессом лечения не так хорошо справляется, хоть какой-то толк от человека будет.
Красиво сказал, прямо не в бровь, а в глаз. Я даже вспомнил некоторых своих начальников, от них для пациентов и правда мало было толку. Правда я не уверен, что на своих должностях они приносили больше пользы.
– Вы тоже поймите меня правильно, Василий Николаевич, мне не нужен хоть какой-то толк, мне нужен адекватный и честный человек. По поводу пациентов можете не переживать, они никуда от вас не денутся, вы также сможете вести приём и бороться с опухолями. Постоянно сидеть в кабинете вам не нужно. Если что у нас есть замечательный секретарь, который будет готовить для вас документы или позовёт в случае необходимости. К тому же я почти всегда под рукой, по крайней мере по телефону.
Шестаков на какое-то время замер с чашкой чая в руке, глядя в бесконечность. Безудержной радости от моего предложения на его лице я не заметил, а вот сомнения да, были. Я вспомнил себя в прошлой жизни, когда мне в первый раз предложили повышение, я обрадовался, это же и прибавка к зарплате чувствительная. Потом предложили ещё повыше, тогда я уже задумался, стоит ли овчинка выделки? Пообещали прибавку, которую я в итоге ждал почти год, а огребал только проблемы и гипертонию. Но тут не наша система здравоохранения, нет миллиона отчётов в секунду, работай и радуйся.
– Василий Николаевич, решайтесь, – сказал я, прервав его и свои размышления. – Я постараюсь сделать так, чтобы вы об этом не пожалели. Все важные организационные вопросы я всё равно пока возьму на себя, вам останется только внутреннее урегулирование лечебного процесса, суть которого вам очень хорошо известна и близка. В перспективе вы будете возглавлять учреждение, но это не прямо сейчас.
– Хорошо, Александр Петрович, давайте я попробую, – неохотно ответил Шестаков.
– Давайте так договоримся, чтобы вам спокойнее было, – решил я предложить вариант. – Я напишу распоряжение назначить вас моим заместителем на три месяца с возможностью продления по соглашению сторон. Если вы передумаете, то от продления сможете легко отказаться и никто вас в этом не сможет обвинить, всё законно.
– Идёт, – он немного расслабился и даже улыбнулся.
– Тогда я жду вас в кабинете, а вы подойдёте, как освободитесь, – сказал я, поднимаясь с уютного кресла. – Тогда и решим все нюансы, не буду вам мешать.
Я не спеша прошёлся по коридору, заглядывая во все кабинеты и здороваясь со своими подчинёнными, пусть знают, что они не брошены на произвол судьбы, батька смотрит за ними. Потом вошёл в приёмную. Секретарь, увидев меня, заулыбался, подхватил какую-то увесистую папку и ринулся мне навстречу.
– Добрый день, Александр Петрович, – бодро приветствовал он. – А я вас жду, вы очень нужны.
– Здравствуй, Савелий, – улыбнулся я молодому человеку в ответ. – Ну пойдём, расскажешь всё по порядку.
Совсем забыл, надо же ещё решать и административные дела, которые являются моей прямой обязанностью и делегировать на данный момент никого не получится. Савелий сел напротив меня, раскрыл папку и начал доставать оттуда документы по одному на подпись, объясняя по пути, что где есть.
– Как там дела у Прасковьи? – как бы невзначай задал я провокационный вопрос, наблюдая за его реакцией.
– У неё всё нормально, работает, никто её не обижает, – сказал он, как ни в чём не бывало, но тут же осёкся, похоже дошло. – Проверяете меня, да, Александр Петрович?
– Ну есть немного, а чего ты так сразу напрягся, запереживал? – улыбнулся я, увидев, как он побледнел. – Прасковья девушка хорошая и к тебе у меня никаких претензий нет и характер, что надо. Вы неплохо смотритесь вместе.
– Правда? – выдохнул он и немного расслабился.
– Правда, – кивнул я. – Ты уж извини, но я в какой-то мере чувствую за собой ответственность за неё, поэтому мне не всё равно, что будет происходить в её жизни, но в случае с тобой я практически уверен, что всё будет хорошо, так ведь?
– Конечно, Александр Петрович! – радостно сообщил он. – Даже не сомневайтесь!
– Ты уж береги её, Савелий, хорошо?
– Обязательно! – закивал он, глядя мне в глаза с благодарностью, словно я её отец и только что их благословил.
– Так, морская фигура, отомри, давай следующую бумагу, – сказал я, прервав его временное оцепенение.
– Ой, простите, – он рассмеялся, махнул рукой и протянул мне следующий документ.
Как раз толстая папка подошла к концу, когда в кабинет, осторожно постучавшись, заглянул Шестаков.
– К вам можно? – спросил он.
– Конечно, Василий Николаевич, проходите, мы с Савелием уже закончили, – сказал я и заговорщицки подмигнул секретарю. Тот улыбнулся, собрал документы в папку и вышел.
– Ну, Александр Петрович, рассказывайте, что от меня требуется, – сказал Шестаков, усаживаясь на стул напротив меня.
Физически он сейчас получается старше меня, но учитывая мою прошлую жизнь – чувствительно младше, хоть этого и не знает. Я вкратце расписал те немногие обязанности, которые ему придётся взять на себя.
– Я думаю на первое время вам будет вполне достаточно утренний приём сдвинуть на полчаса позже и ещё взять полчаса после обеда, чтобы решать текущие вопросы, – в завершение своей не особо длинной речи сказал я. – Я пока в первое время буду регулярно здесь появляться, но на мне остаются лечебные вопросы госпиталя и организация учебного процесса, от которого мы пока на этой неделе отдыхаем, но со следующего понедельника Обухов обещал загрузить нас по полной, скучать не придётся. Именно по этой причине мне и нужен грамотный и серьёзный заместитель, так как высшее начальство решило, что я должен руководить обоими учреждениями одновременно и их абсолютно не волнует, как я буду это делать.
– Да оно понятно, Александр Петрович, – хмыкнул Шестаков. – В двух местах одновременно находиться невозможно. К тому же обучение сейчас важнее и для вас, и для лекарей города.
– Рад, что мы поняли друг друга, Василий Николаевич! – я встал и пожал ему руку. – Тогда не буду вас больше задерживать. Соответствующее распоряжение я сегодня подготовлю, а завтра вы подпишете у секретаря. Во многих организационных вопросах, кстати, можете рассчитывать на Савелия, он человек грамотный, расторопный, не зря занимает своё место.
– Понял, Александр Петрович, – наконец на его серьёзном лице появилась улыбка. – Спасибо за информацию, учту.
Шестаков слегка поклонился и вышел из кабинета, а я позвал обратно Савелия, и мы совместными усилиями синтезировали текст распоряжения. Вот теперь наконец-то я могу считать свой рабочий день на сегодня законченным. Перед тем, как встать с кресла, я позвонил Насте, чтобы оповестить, что я скоро приеду, так что крутись, как хочешь. Можно перед зеркалом.
По результатам своей беседы с Гаазом по поводу сосудистых больных я сразу доложил Обухову. Причём в лицах и с передачей интонации. Он ещё полюбопытствовал по поводу расчёта за пари. Выслушав мой рассказ, мэтр ехидно похихикал и пообещал мне организовать сосудистых пациентов в ближайшее время.
– Было бы неплохо, Саш, – сказал он, – если бы ты сформулировал что-то типа листовки, которую можно раздать знахарям. Опиши основные характерные жалобы и симптомы. Понятное дело, что разночтения всё равно будут, но они хоть примерно будут понимать кого к тебе нужно отправить. К сожалению, не у всех такие безупречные познания, как у тебя.
– Разумная идея, Степан Митрофанович, сделаю, – пообещал я. – Вам привезти?
– Ну если ты хочешь сам лично их по всему городу развозить, то дерзай, – усмехнулся Обухов. – Если нет, то утром передай моему секретарю. Завтра как раз будет совещание с главными знахарями, там им и вручу.
Слово главного лекаря Санкт-Петербурга закон. Князь сказал, князь сделал. Свои плоды это стало приносить уже на следующий день, пациенты с жалобами, похожими на сосудистые посыпались градом. Естественно, с сосудами были проблемы далеко не у всех, большая часть оказалась с остеохондрозом, но было немало и остро нуждающихся в нашей помощи. Мы с Виктором Сергеевичем даже были вынуждены организовать совместный приём, чтобы сразу заниматься вопросами лечения. Первичный приём направляемых знахарями пациентов мы поручили вести остальным, они и занимались дифференциальной диагностикой, исключая ошибочные направления.
Я уже подумал позвать того господина из городской управы на приём раньше, но потом решил оставить всё как есть. У нас уже план был расписан, а консилиум по четвергам я отменять не собирался, чуть ли не каждый день напоминая коллегам, чтобы подбирали интересных и необычных пациентов для обсуждения.
После двух подряд пациентов с заболеваниями артерий нижних конечностей, которых я назначил на совместную с Панкратовым процедуру, меня ждал неожиданный сюрприз. Если такие пациенты ко мне раньше не обращались, это ещё не значит, что их не существует, вот и состоялся мой дебют.
– Слушаю вас, – сказал я пациенту лет шестидесяти в недорогом, но ухоженном костюме, скорее всего рабочий класс в прошлом. А может и в настоящем.
– Боли при ходьбе появляются, а ещё при подъёме по лестнице, и словно воздуха не хватает, – сказал он и уставился на меня в ожидании следующего вопроса.
– Так, стоп, а причём здесь нехватка воздуха? – удивился я, хотя правильные мысли начали уже проклёвываться в мою голову. – У вас где боли-то при ходьбе появляются?
– Вот здесь, – удивился моему вопросу мужчина и показал на грудину. – И в левую руку бывает отдаёт. Если сумки тяжёлые жене помогаю из магазина нести, то часто отдыхать приходится.
– Ага, – кивнул я. Теперь я с него хоть штаны снимать не буду. – Ложитесь пожалуйста сюда и расстегните рубашку.
Мужчина выполнил мою просьбу, я поднял стол и положил руку на область сердца. Ещё не приходилось никогда сканировать коронарные артерии, это оказалось немного сложнее, чем на ногах. Мои предположения подтвердились, коронарные артерии забиты почти до отказа бляшками, просачивается дай Бог одна пятая того, что должно, а то и меньше.
– А кто вас ко мне направил? – поинтересовался я. – Страна должна знать своих героев, я в инструкции не указывал подобных жалоб. Говорите, кто этот умный человек?
– Это наша Оксана Фёдоровна, – сказал мужчина, улыбаясь. – Она у нас и правда умничка, хоть и молодая совсем. Мы ей никак не нарадуемся.
– Я тоже, – хмыкнул я. – Надо будет с ней познакомиться.
Я продолжил сканировать коронарные артерии миллиметр за миллиметром, определяясь с необходимым объёмом вмешательства. Да и как в итоге проводить процедуру? Тут игра в четыре руки не получится, для двух лекарей просто места не хватит. Значит буду делать сам. На всякий случай пациента всё же погрузили в операционный сон, мне сейчас переживания и волнения с его стороны совсем не нужны.
Так, надо максимально собраться и сделать сейчас двумя руками то, что до этого делали четырьмя. Хорошо, что мы с Виктором Сергеевичем уже менялись ролями и я знаю, как ловить тромбы и эмболы. Лучше торопиться не буду, начну с одной артерии, левой передней нисходящей, которая забита больше всего, а дальше посмотрим. Представлю, пожалуй, этого пациента на консилиуме в четверг, чтобы коллеги тоже ознакомились.
Я закрыл глаза и сосредоточился. Из центра левой ладони тонкий аккуратный пучок устремился в устье артерии, куда поступает кровоток из аорты, а из второй ладони, как говорится, ниже по течению. Шёл вдоль сосуда медленно, удаляя одну бляшку за другой. Отваливающиеся фрагменты ловил и уничтожал, чтобы не допустить инфаркта, который неизбежен при эмболии. Когда дошёл до места, где сужение артерии закончилось, прекратил воздействие.
Не обращая внимания на стекающие по вискам капли пота из-за перенапряжения, проверил в обработанной артерии кровоток. На лице расплылась счастливая улыбка. Ну что, Саша, поздравляю, теперь ты ещё и кардиохирург! Чего мне ещё только не хватает? Кажется уже перебор. Но проблема-то существенная и не думаю, что в этом мире таких пациентов намного меньше, чем в нашем. По-хорошему такие вмешательства надо ставить на поток, но я и так уже разрываюсь. Значит какой вывод? Правильно, надо найти достойного, кто подхватит этот поток.
– Буди, Кать, – сказал я, отходя от стола. – На сегодня с него хватит.
Сестрёнка произвела нужную манипуляцию и через пару минут мужчина открыл глаза.
– Господин лекарь, что-то в моих ощущениях ничего не изменилось, – задумчиво произнёс мужчина, водя рукой себе по области сердца.
– Так вы и не вагоны сейчас грузите, – хмыкнул я. – Но, сразу говорю, намного лучше после чистки одной коронарной артерии не станет, но однозначно вы теперь сможете немного дальше пройти или подняться по лестнице.
– Если я вас понял правильно, вы что-то сделали, но ещё не всё, так? – спросил он, поднимаясь.
– Всё правильно, – кивнул я. – Нам чрезмерные риски не нужны, нам нужен результат, вы со мной согласны?
– Ещё как, – улыбнулся мужчина. – Я не рисковый, тише едешь – дальше будешь. А когда теперь продолжим? Мы ведь ещё продолжим?
– В четверг к половине второго будьте возле кабинета, – ответил я.
– Александр Петрович, а что вы ему сделали? – полюбопытствовала Света, когда мужчина вышел из кабинета.
– Стентирование, – хмыкнул я, вызвав в её взгляде только ещё больше удивления.
Глава 6
Коллективный обед я решил заодно превратить и в небольшое совещание. Тем более, что за один день, даже за половину дня, мои коллеги уже успели набраться впечатлений от нахлынувших со всего города сосудистых больных.
– Друзья мои, а ещё к кому-нибудь пациенты с жалобами на боли в области сердца при нагрузке обращались? – спросил я, накладывая себе в тарелку борщ из большой кастрюли. Наш повар учёл некоторые рекомендации и теперь это первое блюдо было на должной высоте.
– У меня было двое таких, – откликнулся первым Жеребин.
– И у меня один, – откликнулся Юдин.
– У меня ничего подобного за сегодня, – пожал плечами Рябошапкин. Панкратов и Сальников сказали то же самое.
– А вы не уточняли, кто направил этих пациентов? – обратился я к Жеребину и Юдину.
– Какая-то молодая знахарка, – напрягая память ответил Константин Фёдорович. – Один даже имя сказал, но я сейчас не вспомню.
– Случайно не Оксана Фёдоровна? – спросил я.
– О, точно! – улыбнулся Жеребин. – А что, к вам тоже от неё такой пациент попал?
– Да, был у меня сегодня, – кивнул я. – Меня что удивляет, что пациент в общем-то профильный, но ведь я в листовках для знахарей даже не подумал описать жалобы при стенокардии. Тогда вопрос: как она догадалась, что это подойдёт?
– Есть ещё женщины в русских селеньях, – хмыкнул Виктор Сергеевич. – Однако интересно было бы на эту особу посмотреть.
– Я хотел бы на неё не просто посмотреть, а регулярно видеть в наших рядах, – сказал я. – Надеюсь никто не возражает?
– Странный вопрос, Сань, – сказал Илья и откусил сразу половину пампушки, потом продолжил с набитым ртом: – С какого ляда мы должны возражать? Ты нас скоро так работой завалишь, что мы света белого видеть не будем. Так что в нашем коллективе чем больше народу, тем лучше, запас свободных кабинетов пока большой.
– Над этим я тоже думаю, – вздохнул я. – Не хотелось бы, как говорится, набирать по объявлению кого попало, но такими темпами, как я подбираю, штат укомплектую ближе к пенсии.
– И то навряд ли, – хмыкнул Панкратов. – Ты ещё учти, что мы с Иваном Терентьевичем здесь особо долго не проработаем. Ещё несколько лет и на заслуженный отдых.
– Да бросьте, Виктор Сергеевич, – махнул я рукой. – Здесь ваш заслуженный отдых, сидя дома со скуки помереть можно. Если исцелять тяжело станет, будете с учениками потихоньку нянчиться.
– А кто с тобой будет сосудами заниматься? – возразил Панкратов.
– Я могу, – поднял руку Жеребин, как школьник на уроке.
– Ну вот, Александр Петрович нашёл себе нового напарника, – констатировал Рябошапкин. – Значит мы с Виктором Сергеевичем можем организовать престарелый дуэт, не правда ли неплохая идея, Виктор Сергеевич?
– А вы, Иван Терентьевич, уже имеете опыт работы с сосудами? – поинтересовался Панкратов, даже ложка с борщом в воздухе застыла.
– А вы что думали? – хмыкнул знахарь. – Что я зря подошвы туфель стираю, приходя сюда на работу? Вовсе нет. Александр Петрович в корне изменил мою жизнь, и я каждый день продолжаю развиваться, не то, что раньше. Тем более, что у меня, как и у Дмитрия Ефремовича, есть ядро, что для знахарей несвойственно. И за то время, сколько я работаю здесь, мне удалось его неплохо развить, несмотря на не особо юный возраст.
– Так и я на месте ровно не сижу, – хмыкнул Сальников, отодвигая пустую тарелку. – Я тоже развиваюсь, уже и новообразования неплохо получается убирать, переломы сращивать.
– Так, господа, вы мне небо на землю не роняйте, – произнёс я и взял Ивана Терентьевича за руку.
Его магические сосуды уступали моим по пропускной способности, но не в разы. Их калибр был может раза в полтора меньше всего-то. Ядро меньше, чем у меня, но оно сильно изменилось с тех пор, как я заглядывал в него в последний раз. Отпустив руку Рябошапкина, я дотянулся до Сальникова. Здесь практически такая же картина, даже чуть лучше. Видимо молодость тоже имеет значение. А не такие уж они и ущербные их дефектные от рождения ядра. Насколько я знаю, и тот, и другой прилежно занимались медитацией по книге Виктора Сергеевича. Наверно если бы я по ней не занимался, они бы мне сейчас ничем не уступали.
– Так, господа, тогда пересматриваем схему работы попарно, – задумчиво сказал я, оставив конечности коллег в покое. – Утром ведём привычный приём всех пациентов подряд, а после обеда работаем в паре с сосудистыми больными.
– С понедельника начинается учебный процесс, Саш, я ведь ничего не путаю? – вовремя вставил свой комментарий Виктор Сергеевич.
– Чёрт побери, – вырвалось у меня, и я схватился за голову. – Я ничего не успеваю.
– Потому что слишком много на себя берёшь, – добавил Виктор Сергеевич и взялся за жаркое в горшочке. – Надо штат расширять, Сань.
– Да это я уже понял, – вздохнул я. – Давайте тогда эту неделю работаем, как работается, а к четвергу я приму решение, что будет дальше. И всё-таки давайте пока после обеда заниматься сосудистыми. Тогда мы работаем в паре с Константином Фёдоровичем, Виктор Сергеевич с Иваном Терентьевичем, а Дмитрий Ефремович с Ильёй Фёдоровичем.
– Что я тебе плохого сделал? – напрягся Юдин.
– Не понял, – сказал я, удивлённо вскинув брови, – а чем тебе Дмитрий Ефремович не угодил?
– Да он-то тут причём? – спросил Юдин, сверля меня взглядом. – Ты меня по отчеству никогда не называешь, вот я и подумал, в чём я провинился?
– Тьфу ты, Илюх! – рассмеялся я. – Я-то уж подумал.
– И я подумал, – улыбнулся Сальников.
– Даже не думай, – хмыкнул Илья и хлопнул его по плечу. – Ты нормальный парень и я ничего против тебя не имею.
