Саша Фишер "90-е: Шоу должно продолжаться – 9"

– Надо было дворец спорта брать? – усмехнулся я.

– Что? – встрепенулась она. – Ой, нет, конечно! На самом деле я думаю, что Катрин совершенно зря слушает ту лапшу, которую ей Юра на уши вешает…

– Что? – я обалдело тряхнул головой и уставился на Наташу. – Какая Картин? Какой Юра?

– Ну Катрин! – Наташа всплеснула руками. – Прима-балерина наша, из танцовщиц! Они как только приехали, к ней начал подкатывать Юра. Луну с неба обещал, но потом. Сначала шампанского, романтику и поедемте в номера…

– Юра… – эхом повторил я, мысленно перебирая всех своих знакомых Юр. – Это Юрило что ли? Гитарист из «Рандеву»?

– Да-да! – закивала Наташа. – Который где-то в Москве играл и вообще весь такой брутальный мачо, держите меня семеро!

– Так он и правда играл, – сказал я.

– А еще он женат! – уверенно заявила Наташа. – Только об этом он что-то не рассказывает на каждом углу. А Катрин девочка впечатлительная.

– А вот, кстати, интересно, – я оторвался наконец от разглядывания раздающего автографы Астарота и повернулся к Наташе. – Ты как считаешь, в чужую личную жизнь можно вмешиваться, или это ничье собачье дело?

– Если в про эту личную жизнь знаю, значит не такая уж она и личная, – сказала Наташа и вздернула подбородок.

– Тогда почему ты Катрин не скажешь, что он женат? – спросил я. – Мне-то что?

– Я говорила, но она не верит, – вздохнула Наташа.

– Хочешь, чтобы я вмешался? – усмехнулся я.

– Не хочу, – после недолгой паузы ответила Наташа и обняла меня за плечи. – Ты и так молодец. Я на тебя злилась, когда ты со сцены меня на плече утащил, но больше не злюсь. Ты все правильно сделал. Но теперь ты мне должен!

– О как! – я приподнял одну бровь. – И что же?

– Мы с тобой будем вести конкурс по перетягиванию одеяла! – Наташа ткнула меня пальцем в грудь. – Ты это только сегодня придумал или давно была идея?

– Вообще-то я просто болтал, что в голову взбредет, – фыркнул я. – Но раз ты считаешь, у перетягивания одеяла есть коммерческий потанцевал… Тьфу ты! Совсем заработался.

– Да, я тоже устала, – кивнула Наташа. – И вот что странно… Вроде бы, у нас в «Фазенде» народу больше, работаем мы там дольше, а тут все чинно было, а устала, будто воз везла. Ну что за фигня?

– Чем круче место, тем выше воз ответственности! – я важно поднял палец. – Ладно, пойдем уже в кафе, упросим Тамару сварить нам еще кофе.

– Черного, как ее душа… – пробормотала Наташа.

– Она же тебе вроде нравится? – удивился я.

– Очень нравится, – подтвердила Наташа. – Что никак не отменяет черноту ее души!

Смеясь, мы пересекли постепенно пустеющее фойе.

– Кафетерий не работает! – раздался голос Тамары, как только я приоткрыл дверь.

– Это всего лишь мы, – я осторожно засунул голову внутрь. – Можно?

– Ах, Володя! – тамара стояла между столиками и держала в руках поднос с посудой. – Конечно же, заходи!

– И еще я! – подала голос Наташа у меня из-за спины. – Можно мне тоже? Мы тихонечко в уголке посидим. Или нужно посуду помочь убрать?

– Справлюсь без помощников! – отмахнулась Тамара и потащила поднос на кухню. Мы с Наташей проскользнули внутрь. Я хотел закрыть дверь на щеколду или замок, но обнаружил, что ничего подобного нет. В очередной раз удивился, насколько у Влада в клубе все открыто. И это в нынешние-то времена!

– Володя, ты своим ребятишкам скажи, чтобы сразу не убегали, – сказала Тамара, выглядывая из-за шторки. – Я вам сейчас стол накрою, пару бутылочек поставлю. Покушаете, выпьете.

– Тамара, вы просто наш ангел-хранитель! – восхищенно пропела Наташа.

– Это Влад попросил, – сказала Тамара сухо.

– А сам он где? – спросил я. – Вроде он здесь был, а сейчас его не вижу.

– Они уехали сразу, как концерт закончился, Юра только остался, – ответила Тамара.

– Вот как раз Юра мог бы и уехать… – прошипела Наташа.

– Я собиралась закрыть кухню и домой пойти, – продолжила Тамара с кухни. – Но Влад зашел и сказал, что надо будет вас накормить. Володя, вам на стол лучше коньяку или водочки поставить?

– Я бы сказал, горячего чая, конечно, – засмеялся я. – Но парни со мной могут не согласиться. Так что давайте коньяк, Тамара. По-взрослому.

– Чай я заварю обязательно, – заверила Тамара, выходя из кухни. – Мне как раз привезли свежий, так что насчет чая не сомневайся. И печенье свежее, только из духовки вынула.

– Влад больше ничего не передавал? – спросил я.

– Нет, только сказал, чтобы я вас накормила, а то вы хорошо отработали и устали наверняка, – ответила Тамара. – Володя, у меня тут мясо запеченное осталось, если я его пластиками как колбасу нарежу, нормально будет?

– Отлично будет! – заверил я.

– Пожалуй, кофе просить мы не будем, – прошептала Наташа, после того, как Тамара, выставив на столы тарелки с закусками, снова скрылась на кухне. – Этот Влад просто обалденный мужик! Интересно, с чего он такой добрый?

– Мне тоже интересно, – усмехнулся я. Может и правда все дело в истории, которую мне Тамара рассказала. А может и в чем-то другом. Впрочем, какой смысл гадать? – Надо парней предупредить, чтобы не сбежал никто.

– Я схожу! – вскочила Наташа. – Тамара, а можно уже сюда приглашать, или вы хотите сначала красоту на столах навести?

Глава 3

Я медленно обвел камерой небольшой зал кафешки. Качество записи будет так себе, слишком сумеречный свет, но не записать это событие будет прямо-таки преступлением.

– Как во сне… – сказал Бельфегор, внимательно разглядывая свою ладонь. С таким видом, будто удивлен, что она вообще существует в этой реальности.

– Ущипнуть? – хитро прищурилась Наташа.

– Нет! – Бельфегор так резко отпрянул в сторону, что Бегемот чуть не выронил стакан. Лимонад плеснул на тарелки с закусками. Но наш ударник этого, кажется, даже не заметил.

– Я такой глюк словил на концерте, жесть! – он одновременно жевал и рассказывал. С неперередаваемой экспрессией. – Фигачу в барабаны, тут дым машина опять начинает гнать туман, а мне кажется, что я слышу, как ребенок плачет прямо за сценой. Будто громко так, навзрыд. Я мозгом понимаю, что ничего такого быть не может, но отделаться не могу. А потом смотрю, а за сценой вроде девочка в белом платьице…

– Да брось заливать! – Макс хлопнул Бегемота по плечу. – Ну слажал на “Безмолвии”, что теперь-то?

– Да нет, я честно… – теперь сам Бегемот взмахнул стаканом, и лимонад снова полился на закуски.

– Дюша, ну какого хрена? – возмутился Астарот.

– Ой, сорян! – Бегемот допил остатки лимонада и поставил стакан на стол. – Ну так я и говорю же… Стоит девочка в белом платьице. Лет четырех. Трындец, думаю, потерялся ребенок. И прикидываю, успею после песни вскочить по-быстрому…

– Да блин, Дюша! – криво ухмыльнулся Макс. – Ну какая еще девочка?

– Между прочим, Максимка, ты зря! – с совершенно серьезным видом сказала Наташа. – Вообще-то это может быть призрак внучки Скалыгина.

– Которого Скалыгина? – спросил я, ненадолго отнимая глаз от видоискателя. – Отца-основателя города?

– Ну да, – Наташа тряхнула волосами, что явно должно было означать “да”. – Основал Новокиневск Алексей Скалыгин, а его отца звали… Блин, смешное такое имя еще… Акакий? Амфибрахий?

– Панфил, – подсказала Ева.

– О, точно! – просияла Наташа. – Панфил! Ну так вот, Алексей Скалыгин был промышленник, меценат и все такое прочее, а его отец коммерческими талантами не обладал, то в монастырь уйдет, то наоборот, книжку про колдовство напишет. Короче, себе на уме такой дядя.

– Он и выглядел очень подходяще, – сказала Ева. – Козлиная борода, глаза безумные.

– А девочка-то тут при чем? – нетерпеливо спросил Макс.

– А при том… – Наташа важно подняла палец. – В общем, когда Алексей Скалыгин пришел сюда строить завод и поселок для рабочих, тут жило местное племя.

– Андрей, вспомни, пожалуйста, девочка была в длинном платье? – вдруг с убийственной серьезностью спросила Ева. – Такое, как будто старинное, в рюшечках?

– Ддда, – споткнувшись, ответил Бегемот.

– А на шее у нее платка не было? – Наташа уставилась на Бегемота пристальным взглядом своих инопланетных глаз. – С цветком. Красным таким. Или розовым?

– Да я ее секундочку только видел! – напрягся Бегемот. – Цветочки разглядывать было некогда!

– Лучше подумай и вспомни! – наседала Наташа. – Это очень важно!

– Да не было никакого цветочка! – воскликнул Бегемот.

– Это хорошо, – кивнула Ева. – Значит она не звала тебя в свою свиту.

– А! Я же историю не рассказала! – всплеснула руками Наташа. И теперь уже чай из чашки кирилла выплеснулся на стол. – В общем, Панфил Скалыгин приехал со своим сыном, хотя тот его не звал. И взялся сразу же с местным племенем заигрывать. Им все это строительство жутко не нравилось, а особенно оно им не нравилось, потому что Алексей Скалыгин взял себе в походно-полевые жены дочь местного вождя. И она родила девочку.

– А по обычаю этого племени, девочка должна была пройти ритуал… – продолжила Ева. – Ой, да ладно, там история была долгая и запутанная, но если вкратце, то Панфил выкрал эту девочку и принес ее вождю, чтобы тот ритуал провел. А вождь притащил ее на алтарь на самой высокой точке берега Киневы и зарезал.

– Свою внучку зарезал? – удивленно вскинул юрови Кирилл. – Она же его внучка, получается?

– А я слышала версию, что этот Панфил знал, что девочку в жертву принесут, – задумчиво проговорила Наташа.

– Я предпочитаю хорошо думать о людях, – улыбнулась Ева. – Он все-таки христианин был, хоть и двинутый слегка.

– Просто в этом племени первенцев приносили в жертву плодородию, – сказала Наташа.

– Когда про это узнал Алексей Скалыгин, это племя все перебили, конечно, – продолжила Ева.

– А перед смертью вождь сказал, что девочка эта теперь будет царицей этих земель, – Наташа изобразила пальцами корону над головой. – И если она является в платке с красным цветком на шее, значит она выбрала себе этого человека в свиту.

– А самый высокий берег Киневы – это как раз здесь, где элеватор построен, – добавила Ева.

Я этой истории никогда не слышал, так что молча переводил камеру с одной девушки на другую. Ничего себе, какие мрачные тайны, оказывается, хранит история Новокиневска!

– Да вы прикалываетесь! – чуть испуганно воскликнул Бегемот.

– Ни капельки! – заверила Ева.

– Ты вспомни точно, был на ней платок или нет? – Наташа подалась вперед, почти задевая грудью тарелки на столе.

– Да я придумал все! – выкрикнул Бегемот. – Не видел я никакой девочки!

– Ага! Я же говорил! – заржал Макс. Он сегодня был на редкость оживленным. И выпил чуть больше, чем всегда.

– Отвали, Макс! – хмуро буркнул Бегемот. – Ну, налажал… Хотел в сортир, ерзал… Но я правда не видел никакой девочки!

– Ха! – с победным видом сказала Наташа и повернулась к Еве. – Дай пять!

Девушки хлопнула ладошками и рассмеялись.

– Эй, подождите! – возмутился Кирилл. – Так вы что это все придумали?

– Учите историю, малята! – Наташа взяла со стола свой стакан и сделала глоток.

– Так Скалыгин и правда существовал, мы это еще в школе проходили! – сопротивлялся Кирюха.

– Алексей – да, – сказала Ева. – И туземная жена у него была. А Панфила не было никакого. И кровавых жертв тут не приносили.

– Да блииин! – сокрушенно вздохнул Кирилл. – Такая история отличная, я уже даже песню почти придумал…

– Так что тебе мешает ее написать? – подал голос я. – История отличая, еще и почти правда…

– Но я-то теперь знаю, что нет, – Кирилл насупился, а потом скосил глаза на пустой стол, на котором лежала его акустическая гитара. – Хотя…

Он резко поднялся и принялся выбираться из-за стола. Взял гитару, сел в самом дальнем уголке и принялся наигрывать, не обращая на остальных внимания.

– Саня, какой-то ты молчаливый сегодня, – сказал я, направляя камеру на Астарота. – Давай, жги! Скажи что-нибудь для истории. Как послание будущему себе после первого сольника.

– Велиал, отстань! – попытался отмахнуться Астарот. – Вечно ты со своей камерой!

– Сегодняшний день должен остаться в памяти! – с пафосом сказал я.