От Даши никакая деталь не укроется. Ещё в университете шутили, что ей нужно было поступать на следователя, а не экономиста.
– Да, Даш.
И всё-таки я рада, что встретила её сейчас. Может, мне нужно выговориться? Поделиться тем, что случилось. Должно же стать легче, хоть капельку? Всё равно скоро вся родня и друзья узнают, что мы с Белицким разводимся.
Я рассказываю Даше о том, что случилось. По ходу разговора меня прорывает, как плотину. Легче становится, может, отчасти из-за того, что я выпустила эмоции наружу. Но боль никуда не ушла. Она только усиливается с каждой минутой, когда меня накрывает осознание происходящего. Это не шутка и не сон. Человек, которого я люблю, которому я доверяла, отвернулся от меня. И не просто отвернулся, он меня растоптал, уничтожил всё светлое, что было во мне к нему.
У нас были общие планы, мечты. История нашей маленькой семьи и надежда на то, что наша любовь будет жить вечно. Он говорил мне красивые слова, любовался мной, любил… Я это точно знала.
Что изменилось? В какой момент он решил, что я ему больше не нужна?
Мне кажется, я внутренне умираю. Как если бы жизнь уходила из засыхающего растения. Это уже не я. Треснувший сосуд, наполненный горечью и разочарованием.
Слёзы никак не останавливаются. Сердце корчится в немыслимых муках, готовое пробить грудную клетку насквозь. Мне так больно, что не хочется ничего. Но больше всего не хочу сейчас оставаться на этой парковке, рискуя ещё раз увидеть Лёшу.
– Так, Агата, выходи из машины, – деловито заявляет Даша.
Поднимаю на неё распухшее от слёз лицо.
– Зачем?
– Отвезу тебя, куда скажешь. Или хочешь просидеть здесь весь день?
– Я ничего не хочу, Даш.
– Тем более, – не унимается подруга.
Мы всё же меняемся местами.
– Ну? Куда? – смотрит на меня своим взглядом оленёнка.
– Домой. Пока Лёша не вернулся. Соберу самое необходимое и уеду.
– Принято.
Даша встраивается в полосу движения и мчит меня к дому с такой скоростью, что пара-тройка штрафов мне точно прилетит. Хотя и это сейчас кажется неважным.
У меня в голове назойливой мухой крутится новая мысль: Катя беременна. Как давно они с Лёшей спят? Они планировали беременность или это получилось случайно? Какой у неё срок? Живота совсем нет, значит, маленький. Они сразу всё решили, как только узнали, получается…
Захожу в квартиру. Даша вызвалась со мной, помочь собрать вещи.
Достаю большую сумку из шкафа и бездумно бросаю в неё необходимую мелочовку и одежду. Остальное смогу докупить или заберу, когда буду морально готова ещё раз увидеть Лёшу.
– Куда поедешь? – спрашивает Даша и останавливает меня за плечо, потому что я начинаю мерить комнату шагами, не зная, что ещё мне может понадобиться.
Пожимаю плечами. Об этом я не думала. Поеду к родителям, наверное. Какие ещё у меня есть варианты? Правда, до работы два с половиной часа, и живут мама с папой в однушке. А тут взрослая дочь заявится к ним со своими пожитками на неопределённый срок.
– У меня подруга уехала за границу. Минимум на три месяца. Я её цветы поливаю. Я дам тебе ключ. Поживёшь у неё.
– Это как-то неудобно, Даш.
– Она не будет против. Сто процентов. Но я всё равно предупрежу её, не переживай. Да и мне не придётся два раза в неделю мотаться, чтобы за её цветами следить. Ну что, едем?
Если мне повезло с помощью, я думаю, не стоит отказываться. Тем более Дашу я хорошо знаю, она дурного не сделает. Надёжная подруга.
– Давай.
Сложив мои вещи в багажнике и на заднем сидении, мы с Дашей едем в сторону центра. Квартира оказывается на последнем этаже элитного дома. Поднимается в лифте с моими вещами наперевес. Наверху просторный коридор с высоким фикусом у окна, разделяет этаж на две квартиры.
– Да. Этого красавца тоже тебе поливать, – говорит Даша и показывает на дверь слева. – Нам сюда.
Подруга передаёт мне ключ, отсоединив его от своей связки. Открываю массивную дверь и попадаю в просторную гостиную с панорамными окнами и лестницей на второй уровень. Проследив за моим взглядом, Даша объясняет:
– Там выход на крышу. Посмотришь потом.
Я киваю и благодарю подругу. В груди всё ещё свербит от боли настолько, что в этом состоянии я не могу оценить всю роскошь того места, в котором оказалась. Хотя не удивительно, что у Дашиной подруги именно такая квартира. После учёбы Даша познакомилась с успешным бизнесменом, когда работала хостес в дорогом ресторане. Работа экономистом ей сразу не понравилась, а вот ресторанный бизнес зацепил. Через год они с Лёвой поженились. После этого у неё и подруги появились, соответствующие статусу жены миллионера.
А ещё, как бы я ни была благодарна Даше за помощь, но сейчас мне хочется побыть одной. Мне нужно выдохнуть и обо всём подумать.
Даша отлично улавливает моё настроение. Подруга быстро показывает мне, где что лежит, и даёт график полива цветов, после чего крепко обнимает меня на прощание и уходит.
В воскресенье я просыпаюсь в чужой квартире, абсолютно разбитая. Но главное, что я одна. Мне хочется выпустить из себя всю боль так, чтобы никто не видел моего состояния.
Весь день я сижу в квартире, думая о своём неудавшемся браке. Только один раз выхожу в магазин, чтобы купить еды.
Как же так вышло у нас с Лёшей? Не такие уж и плохие были у нас отношения. Неужели всё дело в беременности Кати? Или он давно хотел к ней уйти, а тут так совпало?
Я только сейчас понимаю, что все её взгляды и улыбки моему мужу, пока мы дружили все эти годы, были неспроста. И дружить со мной Катя перестала не просто так. Я думаю, это произошло именно в тот момент, когда между ней и Лёшей что-то началось. Возможно, ей было стыдно после этого смотреть мне в глаза. Или же она видела во мне соперницу и ненавидела за это. Какая теперь разница?..
Но стоит мне подумать о Лёше, стоит вспомнить его лицо, и по телу прожигающей насквозь кислотой разливается отчаяние. Мы с мужем больше никогда не будем вместе, никогда он меня не поцелует, не назовёт любимой. Нас больше нет. И даже если бы случилось так, что он вернулся бы и стал просить прощения, я уже ни за что не смогу быть с ним.
Я тоскую по былому, по той любви, что была между нами, но к супругу я больше ничего не чувствую, кроме глубочайшего презрения и обиды. Ни любви, ни теплоты. Если что-то и оставалось ещё в первые часы после их с Катей признания, когда мозг отказывался воспринимать действительность, то сейчас однозначно нет. Ничего больше нет.
Воскресенье тянется мучительно долго. И как бы мне ни хотелось, но в понедельник приходится идти на работу. Сегодня у нашей компании важные переговоры с партнёрами, и я должна присутствовать.
Я не принимаю больших решений, у себя в отделе работаю старшим специалистом, но большим трудом выбила у начальника разрешение сопровождать их с замом на переговорах, как помощник. Если нужно будет что-то записывать, чем-то помочь по мелочи.
Но главное для меня – это возможность поучиться у шефа. Если я хочу построить карьеру, мне это нужно. К слову, и начальник у меня лояльный, он сам понимает, что сотрудников надо натаскивать. Чем больше мы знаем и можем, тем ему легче. Вот только я понятия не имела, что мне придётся в такой важный для моей карьеры день идти на работу в таком состоянии.
С другой стороны, что ещё, если не работа, поможет мне отвлечься от того кошмара, который со мной случился?
Утром я старательно привожу себя в надлежащий вид. Тщательно маскирую косметикой синяки под глазами, подкрашиваю губы и ресницы. Сверху белой рубашки надеваю ярко-жёлтый пиджак. Если моё лицо не сможет излучать хорошее настроение, то пусть хоть одежда это делает.
Спустя два часа мы заходим в высокое офисное здание с дорогущим ремонтом. Я, начальник отдела, Игорь Иванович и его зам, Татьяна Сергеевна. На первом этаже туда и сюда проходят мужчины и женщины в дорогих костюмах. Всё сияет чистотой. Здесь даже в воздухе ощущаются деньги.
Мы заходим в лифт, и когда его двери почти закрываются, Игорь Иванович замечает идущего к нам мужчину и задерживает двери.
Нам приходится слегка потесниться. Я встаю в самый конец лифта у зеркала, а мужчина проходит и останавливается рядом со мной.
– Доброе утро, Артур Вениаминович! – мой начальник смотрит на мужчину и расплывается в улыбке.
А я, услышав это имя, непроизвольно вскидываю голову, чтобы посмотреть на человека, который стоит рядом со мной.
Это высокий, крепкого телосложения молодой мужчина. Чёрные, короткие волосы аккуратно зачёсаны набок. Светло-карие глаза, яркие, внимательные, чуть сужены под хмурыми бровями. Тёмно-серый костюм идеально сидит, явно сшитый на заказ. Я знаю, кто этот человек. Никогда не видела его, но имя узнала.
Это Воронцов Артур Вениаминович, владелец компании, в которую мы сейчас приехали на переговоры. И этот человек смотрит прямо на меня, потому что я беспардонно разглядываю его.
Рядом с этим властным, большим мужчиной у меня мелькает только одна, абсолютно нелепейшая мысль. Он безумно вкусно пахнет. Гранатом и ирисом, как мой любимый кофе. Мне тут же становится неловко. Мы с замом тоже приветствуем Воронцова, после чего я сразу отворачиваюсь. Но даже так мне кажется, что меня всё ещё прожигает его внимательный, изучающий взгляд.
Лифт издаёт короткий звон на последнем этаже. Мы с Игорем Ивановичем и Татьяной Сергеевной выходим последними.
– Первый раз вижу Воронцова вживую, – восхищается шеф.
– Вы так говорите, Игорь Иванович, как будто это не бизнесмен, а звезда какая-нибудь с экрана телевизора сошла. – Улыбнувшись, замечает Татьяна Сергеевна.
– Нет, конечно. Это вам не чемпион шоу Голос из вашего телевизора, Татьяна Сергеевна, но, сами знаете, в бизнесе человек большой. Вот бы иметь хоть одного такого влиятельного друга, как Воронцов, и жизнь стала бы куда проще. Или ещё лучше: родственника. У меня как раз дочь подрастает. – Игорь Иванович запрокидывает голову назад и начинает хохотать.
– Не хотела бы я такого друга. Слышала, он тот ещё деспот. Слава богу, нам не с ним переговоры вести.
– Деспот? А почему? – встреваю в разговор, пока мы идём через весь этаж к переговорной.
– Говорят, подчинённых он не жалует, увольняет за малейший проступок. С конкурентами тоже разделывается, так что от их бизнеса ничего не остаётся. По-твоему, из-за чего фирма Воронцова лучшая на рынке? Потому что ему повезло? – Татьяна Сергеевна отрицательно качает головой. – Нет. Просто он не остановится ни перед чем.
– А с виду так и не скажешь, – говорю я. – Суровый, но не жестокий.
– Понравился, Белицкая? – хитро улыбается Татьяна Сергеевна. – Это хорошо, значит, мозг у тебя работает как надо. Слышала, Воронцов – тот ещё трудоголик, в тридцать лет ни жены, ни детей. Только ты же замужем, насколько я помню.
Сердце снова заходится гулом от мыслей о предательстве мужа. Я опускаю взгляд на свои туфли. Сегодня надела каблуки. Как только их увидела, поняла что хочу. Теперь могу носить их и не думать, что смущаю Лёшу.
– Потом посплетничаете, – останавливает нас Игорь Иванович. – Ну, с богом! – говорит он и толкает дверь в переговорную.
Глава 4
Переговорная представляет из себя кабинет со стеклянными стенами. Три стороны выходят на офис, так что видно, как кипит работа: сотрудники перемещаются между столами, сканируют бумаги, ходят из кабинета в кабинет; а во всю четвёртую стену – панорамные окна с воодушевляющим видом на город с высоты птичьего полёта.
Игорь Иванович и Татьяна Сергеевна располагаются с одной стороны переговорного стола, а я сажусь рядом, слева от шефа. Раздаю им папки с документами.
В воздухе ощущается волнение. Игорь Иванович, не прекращая постукивает ботинком по полу, Татьяна Сергеевна то и дело поправляет свои пышные каштановые волосы.
Когда заходят партнёры: двое мужчин лет пятидесяти и женщина лет сорока, мы поднимаемся, чтобы их поприветствовать. Вид у них расслабленный.
– Что ж, коллеги, приступим? – говорит один из них, Виктор Геннадьевич.
Шеф рассказывал, что если этот человек будет в хорошем настроении, шансов на удачную сделку у нас куда больше. Так что я и сама немного расслабляюсь и дышу ровнее.
Пока начальство обсуждает дела, всё внимательно слушаю и фиксирую. Спустя полчаса напряжение проходит полностью. Коллеги уже шутят и смеются, а я отвлекаюсь на вид офиса.
– Ваше предложение звучит интересно… – говорит Игорь Иванович.
Замечаю, как из кабинета выходит владелец компании. Артур Вениаминович останавливается у стола. За ним сидит яркая брюнетка с блестящими, длинными волосами. На ней белая офисная рубашка и сарафан. Одежда плотно облегает фигуру и подчёркивает грудь внушительного размера.
Воронцов о чём-то спрашивает девушку, скорее всего, это его секретарь, а она смотрит на него таким томным взглядом, и движения у неё плавные, будто пытается соблазнить его.
– Мы не можем пойти на это… – слышу на фоне голос Виктора Геннадьевича.
Но как бы девушка ни старалась, вид у Артура Вениаминовича напряжённый. Ему явно не до неё.
– А что вы, собственно, теряете? – спрашивает Татьяна Сергеевна.
Артур Вениаминович забирает из рук секретаря документ, который она, наконец, нашла, и отходит от её стола. Воронцов останавливается лицом к переговорной, где сидим мы, и опускает взгляд в документ. Пробегается взглядом по строчкам и, удовлетворённо кивнув, опускает бумагу.
– Вам не кажется, что этого недостаточно? – уточняет Виктор Геннадьевич.
Я же всё это время не свожу глаз с Воронцова, думая о том, что вокруг этого мужчины наверняка крутятся сотни красивых девушек. И в этот момент Артур Вениаминович поднимает внимательный взгляд на меня. От неожиданности я выпрямляюсь и часто моргаю. Отворачиваюсь. Может, он и не понял, что я на него смотрела?
– А вы как считаете, Агата Андреевна? – спрашивает меня шеф.
Я оборачиваюсь. Все взгляды устремлены на меня.
– Я?
Ничего себе! Шеф на полном серьёзе решил спросить моё мнение? Ещё и обратился официально.
– Да, вам ведь есть что сказать.
Это правда. Мы неоднократно обсуждали этот контракт, и наше с Игорем Ивановичем мнение на этот счёт сходится. Только они ведь об этом уже говорили. Но вижу по обстановке, что настроение у всех хорошее. Негатива нет, просто каждый до последнего надеется, что уступит другой. Ладно, добавлю пару слов, раз дают добро. Обращаюсь к партнёрам:
– Я думаю, что вам будет выгодно принять наши условия. Да, другая компания готова платить немного больше. За годы набежит хорошая сумма. Но будут ли у них эти годы? Мы не знаем. А контракт с нами уже много лет обеспечивает вам стабильный, надёжный доход. И в ближайшие годы это останется неизменным, потому что все люди едят, а у нас нет таких же крупных конкурентов в этой области. А значит, мы точно не закроемся, что намного надёжнее, чем призрачная прибыль от тех, кто пришёл на рынок недавно и не так крепко стоит на ногах.
Шеф одобрительно кивает. А я набираю в грудь воздуха. Ну и ну. Когда шла сюда, и подумать не могла, что мне дадут слово. Значит, я всё же на хорошем счету у начальника, раз он так доверяет мне.
Вскоре переговоры завершаются. Партнёры берут паузу подумать. Когда идём к лифту, Воронцова уже не видно. И я ловлю себя на странной мысли, что хотела бы ещё раз его увидеть. Зачем?.. Почему мне этого хочется? Не пойму.
Выхожу на парковку. На улице облачно и дует приятный, прохладный ветер. Подхожу к своей машине и вижу, что её заблокировал какой-то внедорожник. Без вариантов, никак не выйду. Замечаю у него на лобовом стекле телефонный номер. Достаю смартфон из сумочки и набираю номер. После пары гудков трубку берёт мужчина. Голос приятный.
– Вы меня заблокировали.
– Сейчас спущусь. – Прерывает связь без лишних церемоний.
Почему-то его голос кажется мне смутно знакомым. Я смотрю на машину, заблокировавшую меня, – огромная. Размером, как две моих. Стёкла затонированы, номера дорогущие. Хотя не удивительно, что тут работают настолько обеспеченные люди.
Я забираюсь к себе в машину и включаю радио с новостями. Пока жду хозяина внедорожника, на экране моего телефона высвечивается входящий вызов от человека, который не звонил мне целый год.
Что любовнице моего мужа могло от меня понадобиться?!
Чувствую, как по внутренностям скользкими щупальцами расползается отвращение и страх. Не хочу отвечать, потому что точно знаю: после этого разговора мне станет ещё больнее. Они с Лёшей и так постарались вывернуть мою душу наизнанку, растоптать мою любовь и надежду. Что ещё им нужно?
И ладно бы Лёша позвонил, я могла бы это понять, если бы он, например, хотел объясниться. Но вот что хочет сказать мне та, что разрушила мой брак?
