– У меня не так много времени, Милена. Нужно бежать, но для начала… – Вновь шумно вздыхает, сцепляя пальцы в замок. – Не вини отца. Он бы пошел на все, чтобы эта тема тебя никак не коснулась. Но, к сожалению, у них в планах было ударить именно по больному. А самое больное – это ты. Ты живёшь одна и о том, что мы с тобой не в ладах, знали все. Захаров и сейчас боится за тебя, старается скорее закончить с этим дерьмом. Мы не хотели твоего возвращения. Там ты была под присмотром не только Эмина, но и других людей своего отца.
– Я не собиралась торчать в чужой стране. Все мои родные тут. Да и вы могли бы мне все по-человечески рассказать, но ничего подобного не сделали, Дима. Почему?
– Никто не знал об их планах, Милена. Я стал свидетелем телефонного разговора того секретаря. И сразу же сообщил об этом твоему отцу. Ты не должна была приезжать в тот вечер в компанию. Ни в коем случае. Откуда вообще тебе это в голову пришло?
Беркутов вопросительно выгибает бровь, всматриваясь в мое лицо.
– А потому что я тоже стала свидетелем телефонного разговора, Дима. Твоего. В нем ты сказал своему собеседнику, что готов достать нужные документы из офиса моего отца и передать их.
Дима хмурится, неверяще пялясь на меня. И снова превращает свои полные губы в тонкую линию. Не могу не заметить его пальцы, сжимающиеся в кулак. Он злится. И явно не на меня.
– Значит, опять облажался? Я видел, как ты ушла. Но не думал, не догадывался, что ты все услышала. Милен, я ничего плохого не делал. Никогда не пошел бы против твоей родни. Ты действительно засомневалась во мне?
– Как и ты во мне, Дим. Что удивительного? Разве после того, как ты со мной поступил, я могла тебе полностью доверять? Ну что за бред?
– Верно, – усмехается он уголками губ. – Нет мне доверия. Нет прощения.
– Но в отличие от тебя я всё-таки решила обсудить с тобой эту тему. В голове не укладывалось, что ты снова мог так меня предать. Точнее, в голове-то как раз все укладывалось… Я ведь слышала, как ты пообещал своему отцу, что у тебя скоро появится свой бизнес. И вот. Теперь выпал такой классный шанс. Нужно всего лишь предать моего отца и дядю Эмиля, украв из компании пару папок. И бац. Будет тебе богатая жизнь. Но… Я просто не могла поверить… Внутри было что-то, что заставляло думать о тебе хорошо, не сомневаться в тебе.
– Но после слов той дуры ты ещё как начала сомневаться, – продолжает он вместо меня. Широко улыбаясь, Дима смотрит на меня исподлобья. Но выражение его лица резко меняется: он снова становится хмурым и задумчивым. – Я тогда сказал ей, что иду за едой. Потому что она ежеминутно таращилась на свой телефон. Был уверен, что она ждёт звонка. А та дрянь попросила вина. Я пожал плечами и ушел… Пообещал принести ей алкоголь. Был неподалеку от компании, Милена. Позвонил другу, чтобы он все купил. И чтобы я не возвращался с пустыми руками. Я никуда не уезжал, лишь наблюдал по камерам за тем, что она делала в офисе. Ее телефонный разговор… Бред чистой воды. Ей сообщили, что ты пришла ко мне, вот она и устроила спектакль. Милен, после брака с тобой пусть я и вел себя, как последний кретин, но в моей жизни не было чужой бабы. Я к себе никого близко не подпускал.
– Зачем ты ей подыграл? Мог ведь послать ее, верно? Мы бы поехали домой вместе. Или же…
– Не мог бы, – перебивает меня Дима, не позволяя договорить. – Она в компании не единственная крыса. Узнай Гаврилов, что я на самом деле играю против него, не позволил бы выйти наружу. Прикончил бы прямо в дверях, Милена. Потому что на кону много чего стоит. А я не был готов рисковать. Речь шла не только о моей жизни. Я думал только о тебе и… О нашем малыше.
Меня бросает в дрожь от слов Беркутова. Я вжимаюсь в диван спиной, закрываю лицо ладонями, все ещё не веря, что он играл роль. Что та дрянь притворялась. А ведь я действительно поверила… Думала, Дима и с ней успел сблизиться.
Подняв взгляд на Беркутова, я замечаю, как он внимательно наблюдает за мной. В глазах горечь и боль. Он буквально умоляет, чтобы я его поняла.
И я понимаю.
Но это ни в коем случае не означает, что я простила его прошлые поступки. Нет. Их простить я не могу, это выше моих сил! Я на такое не готова. Дима неоднократно унизил меня перед другими женщинами, дав понять, что я для него пустое место. Да, делал все специально, чтобы причинить мне боль. Но… Все же растоптал. Сделал то, что забыть просто невозможно, ибо необходимо страдать амнезией, чтобы считать Беркутова белым и пушистым.
– Я так устала, – признаюсь, снова пряча лицо в ладонях. – Просто устала. Спокойно жить хочется и не думать, что из-за бизнеса кто-то может покушаться на нашу жизнь. Просто наслаждаться каждым божьим днём. Но… На самом деле время идёт, а жизнь никак не налаживается.
Откинувшись на спинку, я вновь заглядываю в глаза Димы. Он опускает взгляд на телефон, который вибрирует очередной раз. Процедив сквозь зубы короткое: «Сука», он забирает мобильный. Подносит указательный палец к губам, тем самым давая понять, чтобы я молчала. И я киваю.
– Да, – буквально рявкает в трубку. – Глубокая ночь вообще-то. Я ведь имею право на отдых, верно?
Не знаю, что ему говорит собеседник, но Беркутов хмурится. В области груди начинает жечь от догадки, что звонит ему та сама девица. Та самая секретарша, которая, по ее же словам, делала минет Диме.
Машинально закатываю глаза, не понимая, почему я так реагирую.
«Когда же все это закончится? Когда я смогу забыть этого человека и не думать о нем? Когда мне станет всё равно на то, с какими бабами он имеет связь?», – мысленно задаю себе эти вопросы и жмурюсь.
«А никогда, – отвечает внутренний голос. – Потому что скоро родится ваш ребенок. Общий ребенок. И он будет бегать по дому, постоянно напоминая о своем отце».
Черт!
В горле пересыхает. Оно жжёт, как от ожога.
– Хорошо, скоро буду, – отвечает Беркутов, но телефон не убирает, слушает дальнейшую речь, хмурясь сильнее. Он сжимает трубку так, что та вот-вот треснет. Губы поджимаются, взгляд становится жёстким.
– Уходишь? – спрашиваю я, едва старомодный мобильник падает на диван.
– Вынужден, – коротко ответив, Дима матерится неприличными словами и сразу устало потирает лицо ладонью. – Прости, но реально задолбали.
– Того парня отпустили? Ну, который тебя тогда… ранил.
– Нет, через три дня суд. А за эти три дня я должен найти и уничтожить все документы и людей, которые будут свидетельствовать против нас.
– Что? Какие свидетели? Дим, ты… Ты о чем?
– Как-то так. – Беркутов встаёт и разводит руки в стороны. – Все очень сложно, Милена. В деле замешаны крупные деньги и связи, которые с лёгкостью могут перевернуть все против нас. Надеюсь, я успею решить проблемы.
Дима играет с огнем. Если из-за одного контракта его чуть ли не убили, то черт его знает, как все будет, если те бандиты догадаются, что Дима на самом деле засланный казачок.
Сглотнув ком в горле, я нервным движением руки поправляю волосы и тоже встаю с дивана. Дима, забрав телефон, идёт к выходу, я же иду за ним, чувствуя тяжесть на плечах и в груди.
– Дима, – цепляюсь за его локоть, когда он, обувшись и надев куртку с капюшоном, уже тянется к ручке двери.
– М? – вопросительно выгибает он бровь. И смотрит так… Снова его этот взгляд, который меня вздрагивать заставляет.
– Мы ещё не всё обсудили, – произношу тихо. – И будь осторожен, хорошо?
Я отчётливо вижу, как уголки его губ приподнимаются, изображая ухмылку. Кивнув, он опускает взгляд на мои губы и снова возвращает его к глазам.
– Я ещё приеду, – хрипло выдает бывший. Отворачивается и смотрит в глазок. Убедившись, что никого нет, открывает дверь, однако уходить не спешит. – Обязательно приеду.
Взглянув в мое лицо в очередной раз, резко притягивает меня к себе и прижимается к губам. Целует. Коротко, без языка. И точно так же резко отпускает, покидая квартиру, оставляя меня наедине с мыслями, пожирающими внутренности. Тревога не даёт мне покоя. Чувствую, что план мужчин не закончится добром. Но… Мне ничего не остаётся кроме, как ждать.
Глава 6
Прижав к уху телефон, второй рукой тру глаза. Я, естественно, не выспалась, потому что всю ночь размышляла над словами Димы. Пора вставать и ехать в агентство, но мне ничего не хочется. Эти съёмки отменялись несколько раз. Сегодня я обязана думать о работе. Потому что подставлять дядю Эмиля не хочется. На кону огромные деньги и наша репутация.
– Да, – произношу сонным голосом, борясь с желанием поваляться на кровати ещё хотя бы десять минут.
– Доброе утро, соня, – раздается весёлый баритон Эмина. – Я еду за тобой. Готовься.
– Доброе, предатель, – ворчу я, чувствуя, как накатывает обида. – Не нужно. Я сама доберусь. Если приедешь, Эмин, знай, что буду кусаться.
На той стороне трубки тишина. Бестужев не отвечает мне секунд двадцать. Я же встаю и иду в ванную, не решаясь вырубать звонок.
– Я действовал во благо, – всё-таки догадывается он.
– Ну спасибо. А я ведь поверила, что наша встреча была случайной, – фыркаю. – Ладно, Эмин. Ты езжай в агентство. Там и встретимся. Я серьезно.
– На своей тачке?
– На маминой, – усмехаюсь. – Она вчера мне ее одолжила. До встречи.
Положив телефон на стиральную машину, я стягиваю с себя ночную сорочку и лезу под воду. Прохладная вода быстро приводит в чувство.
Высушив волосы, одеваюсь и выхожу из дома без макияжа. Перед съемками будут работать над моим внешним видом, поэтому тратить время зря не вижу смысла.
Едва выхожу из подъезда, как в двух метрах от меня останавливается такси и из него выходит мать Димы.
Ошарашенно моргнув, я наблюдаю, как она расплачивается с водителем и идёт ко мне.
Мне не хочется иметь с ней дело, но ее взгляд, полный сожаления, заставляет дождаться и выслушать, что она мне скажет. Мысленно подмечаю, что я стала странной. Мой взрывной характер куда-то делся, я стала терпеливой, но в то же время слишком обидчивой. Даже элементарные слова могут задеть меня.
– Здравствуй, Милена, – поздоровавшись, Валентина Павловна останавливается в метре от меня и наблюдает, как отъезжает такси. Я, коротко кивнув, жду, что же она скажет. – Можешь уделить мне минут десять, пожалуйста?
Интересно, куда испарилась та тетя Валя? Истеричная и стервозная, которая видеть меня не могла? Когда она успела стать такой мягкой? Может по-человечески разговаривать или же что-то просить, без наездов и оскорблений. Странно, конечно. Ведь характер человека не меняется. Меня, честно говоря, удивляет ее поведение.
Качнув головой, я оглядываюсь. Краем глаза замечаю, как в метрах десяти останавливается черный внедорожник. Опускается боковое стекло. Не задерживаю взгляда, устремляю все свое внимание на бывшую свекровь. Моргнув пару раз, вздыхаю.
– Я вас слушаю, – специально говорю громко.
Женщина хмурится. Шумно сглатывает перед тем, как выдать:
– Может, куда-нибудь в тихое местечко?
– В тихое местечко вы своих подружек зовите. Лизу, например.
Поджав губы, я достаю вибрирующий телефон из кармана и вижу на экране сообщение от Эмина:
«Дождись меня. Я еду за тобой».
– Ладно, – сдается Валентина Павловна, я же мысленно умоляю, чтобы она не сказала ничего лишнего. Я так понимаю… Сейчас единственное, что нужно, чтобы враги отца и Беркутова думали, что мы с Димой не в ладах, наши с ним отношения разрушены. И мы даже не помышляем о том, чтобы мирно общаться друг с другом.
– Я тороплюсь, если что. – Подняв руку, впиваюсь взглядом в наручные часы. – Давайте коротко и конкретно.
Бывшая свекровь поджимает губы и снова сглатывает, оглядываясь. Но быстро возвращает свое внимание ко мне. Усмехается уголками губ. Но эта усмешка горькая такая…
– Я знаю, что во всем происходящем виновата я. Кто бы что ни говорил. Как бы не поступил Сережа. В том, что ваш брак… Разбился… Виновата именно я и никто другой. Милена, я надеюсь, ты не считаешь Диму предателем? То есть… Он не подставлял твоего отца, – последнее предложение говорит еле слышно. Хоть за это спасибо.
Пялюсь на женщину в упор и очень! Очень пытаюсь взглядом ей хоть что-то намекнуть. Но тщетно. Она не понимает, глядя на меня умоляюще.
Если я ее приглашу домой или в машину, например, этот жест будет играть против нас. Поэтому вынуждена или послать Валентину Павловну прилюдно, или же вести с ней грубый диалог. Я уверена, что те мужчины внутри внедорожника следят именно за мной.
– Вот давайте без спектакля, – усмехаюсь я, не скрывая раздражения. – Все прекрасно знают, что ваш сын не белый и пушистый. Он не впервые предает меня. Почему же не подставить моего отца? Ведь он будет в выигрыше. Отомстит мне, заодно многое получит за подставу. Деньги или ещё что-то. Не нужно его защищать. Да и вы тоже не ангел. Как раз по вашим стопам Дима и пошел.
– Не говори так, Милена. Я тебя умоляю. Дима люб…
– Достаточно, – выставляю руки вперёд, перебивая ее. – Хватит мне мозги пудрить и нести чушь. Вы не знаете, что между нами произошло. Вы не знаете, какой подлый ваш сын. Нет-нет! Вы как раз-таки все знаете, но строите из себя черт знает кого! Прошу, не нужно выходить со мной на контакт. Я не всегда буду такой терпеливой и вежливой. Могу нагрубить так, что на всю жизнь запомните. Уходите. Уходите, Валентина Павловна.
Мне на миг кажется, что до бывшей свекрови что-то доходит. Она смотрит мне за спину, даже хочет обернуться, но вовремя себя останавливает. Кивнув несколько раз, она трёт лоб.
– Ладно. Потом поговорим, – второе говорит шепотом, доставая телефон из сумки. – Я такси вызову. Извини за беспокойство.
– Надеюсь, больше не появитесь на моем пути.
Я отхожу в сторону, шаг за шагом отстраняясь от матери Димы, и стараюсь не смотреть назад. Машина Эмина с визгом останавливается в метре от меня. Открыв дверь, падаю на переднее сиденье.
– Ты бледная, – замечает Бестужев-младший.
– Тот внедорожник напротив. Мне кажется, что за мной следят. Минут десять как подъехали. – Я смотрю на Эмина, а он на меня.
Он кивает, нажимая на газ как раз в тот момент, когда подъезжает такси. Валентина Павловна садится в него, уезжает. Эмин не подаёт виду, но я уверена, что он уже заметил тех, кто сидит в салоне черного внедорожника. Просканировал взглядом.
– Хорошо, что я приехал.
– Думаешь, они меня похитить решили? – не скрываю усмешки.
– Не рискнут. За это пи*ды от Захарова получат. И они это прекрасно знают. Но должны убедиться, что Беркутов действительно не имеет с тобой связей. Надеюсь, не станете тайком встречаться. Это опасно, Милена.
Черт! У меня ощущение, что Эмин мои мысли читает. Он будто понимает все, что творится внутри меня, и чего я временами хочу.
– Не собираюсь я с ним встречаться, – отмахиваюсь. – Лучше скажи, ничего нового тебе не рассказали? Из того, что запрещено знать мне?
Уголки полных губ Эмина приподнимаются. Он бросает на меня насмешливый взгляд, но быстро отводит его, устремляя на дорогу.
– Почему вы, женщины, такие любопытные, а? Вот сама говоришь: «Из того, что запрещено знать тебе». Думаешь, я стану раскрывать планы мужиков?
– Предатель, – фыркаю я и отворачиваюсь к окну.
Нет, я не обижаюсь. Наоборот улыбаюсь, всматриваясь в голубое небо. Ну да, женщины любопытные, а вот мужики будто в рот воды набрали и ничего говорить не хотят. Это не всегда так, конечно, но часто происходит именно в тот момент, когда хочется хоть что-то знать, а не жить в неизвестности.
– Уж какой есть. – Останавливаемся на светофоре. – Врезал я твоему Диме, но потом как-то жаль его даже стало, знаешь? Он ведь любит тебя, дурак. Только вот мне непонятны его поступки, конечно. Адекватный человек не стал бы так реагировать и первую брачную ночь игнорировать. Маман такая крутая, что он послушался ее?
– Эмин, мне неприятно вспоминать прошлое. Я забыть уже все хочу.
– Ну, это вряд ли у тебя получится. Забыть прошлое, имею в виду, – поясняет Бестужев, перехватив мой удивленный взгляд. – Осадок на всю жизнь останется.
– Иногда мне кажется, что у тебя что-то стряслось. В прошлом. Скажи, ты же не просто так улетел в Штаты и несколько лет не возвращался, верно? – спрашиваю я и, положив руку на плечо Эмина, слегка его сжимаю. – Постоянно такие слова говоришь, будто все уже на собственной шкуре почувствовал. Расскажешь?
– Нечего рассказывать, Милена, – качает он головой.
– Не доверяешь мне? – Всматриваюсь в его лицо и сразу замечаю, как поджимаются его полные губы. А пальцы цепляются за руль до такой степени, что костяшки белеют.
– Причем тут это?
– Не рассказываешь о личной жизни.
