Швейцар говорил уверенно, со знанием дела.
– Вы видели, как Ковшин выходил из театра? – уточнил я.
– А зачем мне видеть? – изумился швейцар. – Я и так знаю. В трактир он пошел. А куда еще?
– И то верно, – улыбнулся я. – Последний вопрос – как мне найти господина Кастеллано?
– У него квартира прямо в театре, – охотно объяснил швейцар. – Как войдете в фойе, поверните налево. Пройдете коридором, там широкая дверь. За ней еще коридор, а потом лестница. Подниметесь на два этажа, там опять коридор…
– А мог бы кто-нибудь меня проводить? – терпеливо спросил я.
– Правильно, – уважительно кивнул швейцар, впечатленный моей находчивостью. – Сейчас я вызову билетера, он покажет.
Швейцар закатил глаза и наморщил лоб, посылая зов билетеру. На его лице появилась страдальческая гримаса – даже такая простая магия давалась ему с огромным трудом.
– Фух! – облегченно выдохнул он. – Билетер ждет вас в фойе, господин хороший.
– Спасибо за разговор, – улыбнулся я. – Вы очень помогли следствию.
С этими словами я протянул швейцару серебряный рубль.
– Благодарю, ваша милость! – умилился швейцар, бережно принимая монету. – Прошу!
Проворно спрятав рубль в карман роскошного мундира, он потянул на себя тяжелую створку двери.
Билетер в белых перчатках проводил меня к дверям квартиры господина Кастеллано. Шли мы долго. Так что, разглядывая роскошную потрескавшуюся лепнину и громадные театральные механизмы, я не терял времени и успел разговорить билетера. И узнал, что господин Кастеллано руководит Старым Театром уже десять лет. Сам набирает и выгоняет артистов, сам придумывает декорации и ставит спектакли.
– Значит, господин Кастеллано – режиссер? – уточнил я. – А директор у театра есть?
– Целый совет директоров, – понизив голос, ответил билетер. – Но они в театральные дела не вмешиваются. Только на премьеры приезжают.
За стеной слева что-то загудело. Потрескавшийся паркет под моими ногами задрожал, с потолка посыпалась меловая пыль.
– Что это? – удивился я.
– Декорации опускают, – невозмутимо ответил билетер.
Я из любопытства взглянул в пыльное полукруглое окно, которое выходило на площадь перед театром. И увидел, как далеко внизу поворачивает за угол швейцар в роскошном красном мундире. Судя по направлению, он стремился в тот самый трактир на улице Лунных Фонарей.
Простое и очевидное решение – обменять честно заработанный рубль на пару рюмочек удовольствия.
– Пришли, – сказал билетер, останавливаясь перед потемневшей деревянной дверью.
Тонкую резьбу на двери давно следовало заново покрыть лаком. Наверное, дверь сохранилась еще со времен князей Гостомысловых. Как и растрескавшаяся лепнина.
– Это квартира господина Кастеллано. Если на обратном пути заблудитесь, пришлите мне зов.
– Благодарю, – улыбнулся я и расстался еще с одной монетой.
Прислушался и удивленно хмыкнул. За дверью было тихо. А куда делись мои спутники? Я был уверен, что они вовсю допрашивают режиссера, пока я болтаю со швейцаром.
Звонка возле двери я не обнаружил. Поэтому постучал костяшками пальцев по звонкому дереву и громко позвал:
– Господин Кастеллано, вы у себя?
– Провалитесь в ад! – раздраженно ответил из-за двери сочный баритон. – До трех меня нет!
Что-то тяжелое ударило в дверь с той стороны и, судя по звону, разлетелось вдребезги. Испуганно взвизгнула женщина.
Ничего себе!
– Это полиция! – повысив голос, строго сказал я. – Откройте!
На секунду за дверью повисла мертвая тишина.
– Открой, Марио! – внезапно закричала женщина. – Ты ни в чем не виноват! Они не посмеют тебя обвинять! Я впущу их, или они выломают дверь!
Я услышал быстрый топот босых ног. Затем женщина вскрикнула:
– Там стекло на полу! Марио, брось мне тапки и халатик!
– Донна ступида! – грубо оборвал ее баритон. – Накройся одеялом! Я сам разберусь.
Щелкнул замок. Я увидел смуглого небритого мужчину в небрежно запахнутом ярком халате. Его курчавые волосы уже начали седеть.
– Я ничего не брал! – сверкнув темными глазами, заявил мужчина. – Кроме того, я все отдам! Вы знаете, сколько стоит ремонт здания? А костюмы? А осетрина в буфете?
– Господин Кастеллано? – вежливо спросил я. – Вы позволите войти?
– Врывайтесь! – театрально воскликнул Кастеллано и широким жестом распахнул дверь.
Одновременно распахнулся и его халат, но я, к счастью, успел зажмуриться.
– Входите и обыщите здесь все! – запахивая халат, взревел Кастеллано. – У меня ничего нет! Так жить нельзя!
С этими словами он повернулся и стремительно пошел к окну, шлепая по паркету розовыми меховыми тапками без задников. Дернул створку, и окно открылось с жалобным скрежетом.
– Моя смерть будет на вашей совести! – грозно заявил Кастеллано и полез на подоконник.
Тапок свалился с его ноги.
– Марио, нет! – вскрикнула женщина.
Она стояла в дверях спальни, завернувшись в одеяло. Хорошенькая блондинка с распахнутыми в испуге глазами. За ее спиной я увидел измятую постель с тяжелым балдахином.
– Прощай, донна миа! – воскликнул Кастеллано и выжидающе посмотрел на меня.
Я дружелюбно улыбнулся, чтобы успокоить его. Черт знает, еще и в самом деле выпрыгнет.
Потом осторожно перешагнул через зеленые осколки бутылочного стекла и вошел в квартиру.
– Меня не интересуют деньги. Я пришел по поводу вашего артиста Спиридона Ковшина. Говорят, он пропал?
Глава 4
– Мерзавец сорвал мне премьеру! – топнув пяткой по подоконнику, заявил Кастеллано. – Почти сорвал. Пришлось выпускать дублера. Я убью его, если увижу! Арестуйте меня, или я за себя не ручаюсь!
Он взмахнул руками и чуть не вывалился в окно, но вовремя ухватился за створку.
– Слезьте с окна, – посоветовал я. – Иначе вы разобьетесь или простудитесь. Возможно, и то, и другое. Не стоит так рисковать.
– Вы правы, – энергично кивнул Кастеллано и тяжело спрыгнул с подоконника. – Подождите минуту, я оденусь.
Он царственным жестом указал мне на потертое кресло с высокой спинкой и скрылся в спальне.
– Хотите чего-нибудь освежающего? – с улыбкой предложила блондинка.
Она удивительно быстро оправилась от испуга.
– Благодарю, я на службе, – с сожалением отказался я.
Если уж назвался полицейским, то нужно доигрывать роль.
– Вы, правда, не арестуете Марио за то, что он присвоил эти деньги? Ведь он не для себя, а для театра!
– Не знаю, о каких деньгах вы говорите, – улыбнулся я.
– О деньгах за билеты, конечно! – удивилась блондинка. – Марио велел билетерам продавать билеты по двойной цене. Ведь у нас премьера! Вчера был полный зал, приехали даже великие князья. И сегодня ожидается аншлаг. Аристократы такие богатые! Что им стоит выложить за билет двойную цену? У них денег куры не клюют. А наш театр это спасет.
– С аристократов можно брать и тройную цену, – согласился я. – Для чего же еще нужны богачи?
– Вы так считаете?
– Конечно.
Блондинка задумалась так глубоко, что на ее лбу появилась морщинка. Потом решительно тряхнула головой:
– Вы правы! Надо предложить это Марио.
– Донна ступида! – простонал господин Кастеллано, появляясь в дверях спальни. – Стоило оставить тебя на минуту, и ты все ему разболтала!
Он успел натянуть штаны и белую рубашку. Кроме того, причесался и вместо розовых шлепанцев надел модные узкие туфли.
Я улыбнулся:
– Ничего страшного. Я ведь уже сказал вам, что пришел по другому вопросу.
– Мария, выйди! – деловито заявил Марио. – Мне нужно поговорить с господином…
– Граф Воронцов, к вашим услугам!
– Настоящий граф? – восхитилась Мария.
– Выйди, прошу тебя, – просипел господин Кастеллано. – И ради всех святых, оденься!
Мария обиженно надула губки и скрылась в спальне.
– Вы – граф, и вы служите в полиции? – изумился господин Кастеллано.
Соврать повторно я не успел. В коридоре послышался топот. Затем тяжелый кулак забарабанил в дверь, и голос Зотова решительно произнес:
– Откройте! Полиция!
Кастеллано бросил затравленный взгляд в сторону окна.
– Эти люди со мной, – успокоил я его. – Откройте.
Зотов, сверкая глазами, ворвался в комнату. Битое стекло хрустнуло под его каблуками, но Зотов этого не заметил. За ним вошли Прудников и Миша Кожемяко.
– Чертовы лабиринты! – прорычал Зотов. – Мы битый час блуждали по коридорам! Никто не может толком ничего объяснить. А, господин тайновидец, вы уже здесь? Как вы умудрились найти эту чертову дверь?
– Меня проводил билетер, – с улыбкой объяснил я.
– Вы успели что-нибудь выяснить?
– Немного. Артист Спиридон Ковшин должен был играть главную роль в новой постановке господина Кастеллано. Но исчез перед самой премьерой прямо из театра. Пришлось срочно вводить дублера.
– Сбежал! – презрительно фыркнул господин Кастеллано. – Испугался выходить на сцену. Щенок! Я сегодня же уволю его.
– Где он живет? – строго просил Зотов.
– Откуда я знаю? – изумился Кастеллано. – У меня хватает забот с театром. Где-то живет, я полагаю.
Он стремительным жестом взъерошил свои волосы.
– Найдите того, кто знает, – жестко произнес Зотов. – Немедленно. У меня очень мало времени. И покажите нам его гримерку.
– Мария! – крикнул Кастеллано.
Дверь спальни распахнулась. На пороге появилась Мария – на этот раз без одеяла. Сквозь тонкую ткань блузки просвечивала высокая грудь, а юбка оказалась такой короткой, что короче было просто некуда.
Полицейский следователь Прудников закашлялся и покраснел от смущения. Затем выхватил из кармана платок и стал торопливо протирать стекла очков.
Кастеллано деловито распорядился:
– Мария, найди эту, как ее…
Он защелкал пальцами, вспоминая.
